Драгоценнейший

      В лифте Илай ещё раз спросил, но уже без формальностей: — Скажи мне, что происходит? Вызвать медика? — Не могу в это поверить… — неразборчиво прошептал чисс. — Где и что болит? Это какая-то чисская хворь? — продолжал напирать Илай. Траун не ответил. Он опустил глаза вниз и не поднимал до тех пор, пока Илай не понял. Точнее не увидел, как по белоснежным штанам Адмирала, в районе паха, расползается розовое пятно. Илаю тут же стало душно. Он дёргано расстегнул ворот на кителе и задышал чаще. Траун сделал то же самое. Выйдя из турболифта на адмиральской палубе, Илай предложил Трауну руку. Чисс наконец-то принял помощь, и заковылял по коридору, сжимая предплечье Илая до боли, и опираясь на него так, что Илая кренило в бок. Всю дорогу Илай молил вселенную, чтобы не наткнуться на какого-то из сослуживцев. И вселенная услышала его мольбы — путь до адмиральской каюты они преодолели без свидетелей. Заведя Трауна в каюту, Илай подхватил своего дорогого чисса под пояс. Он отвёл его в спальню, и помог лечь на ложе. За время близкого контакта, Илай убедился, что у Трауна жар. Он также отметил, что пресс чисса бесконтрольно сокращается, а белоснежные штаны уже не спасти. Траун повалился на ложе с протяжным стоном и начал неловко расстёгивать на себе форму. Илай помог ему. — Траун, пожалуйста, скажи наконец, что происходит и как тебе помочь, — взмолился Илай, оседая на краю кровати. Чисс дёрнулся, видимо от очередного спазма боли, и медленно заговорил: — *Я... У меня... половой химеризм. Во мне образовался плод и сейчас он выходит... наружу.* — Не понял, — пролепетал Илай, мигнув. — *Моя раса на грани вымирания многие столетия. Из-за этого у некоторых мужских особей, при определённых обстоятельствах, таких как изоляция, уединение или воздержание, развивается псевдоутроба. Однако, вынашивать плод до срока мужское тело не в состоянии – химеризм обычно неполноценный. Чаще всего, плод погибает в зачатке. Но иногда случается, что он может созреть до определённого этапа... Но чтобы он выжил, его нужно поместить в искусственную утробу и...* Илаю потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы осознать всё сказанное Трауном. — И… что? — наконец выдавил из себя Илай. — *И постоянно за ним следить, добавлять в утробу питательные элементы, регулировать температуру, давление, газы, до тех пор, пока он не вырастет... Но этого пока не произошло ни с одним подобным плодом.* Илай провёл по лицу ладонью, пытаясь согнать охватившую его панику. — А насколько большой этот плод? — заторможено спросил Илай, пытаясь прикинуть, как будет выглядеть его извлечение. — *Возможно, чуть больше яйца порга. Точнее я не могу сказать...* — Ого… — Илай запустил себе руки в волосы, — Постой-ка… Но… А как это вообще получилось? — *Никто точно не знает, как образовывается плод в химере. Некоторые думают, что это может быть последствием сексуального взаимодействии с партнёром… Но это лишь теория. Есть версия авто-оплодотворения, так как исследования тел… Ах, исследований было всего несколько… Суть в том, что ни один такой плод не выжил, как и многие химеры...* — перестал объяснять Траун и обмяк на кровати. Илай шумно сглотнул. В тот миг он понял, что готов на всё, лишь бы Траун и его плод выжили. Не раздумывая более, Илай ринулся к медицинскому шкафчику, выудил оттуда бакту, компрессы, охладитель, обезболивающее и транквилизатор. Последнее, с расчётом и на себя, а не только на Трауна. — Траун? — панически окликнул его Илай, завидев, что глаза у чисса закатились. Чисс тяжело вздохнул, закрывая глаза. Илай присел рядом с ним на кровати, и зачем-то провёл рукой по его вздымающемуся торсу. Траун поймал руку Илая своей и сфокусировал взгляд на его лице: — *Вколи мне обезболивающее, надрежь промежность между членом и анусом, там где кожа уже треснула, и закончим с этим поскорее. Заштопать вызовем дроида и избавимся по-тихому от того… что ты вынешь.* Илай оцепенел. — Траун. Послушай сюда… Я… Я не стану… — он нервно сглотнул под суровым взглядом чисса, и продолжил более вдумчиво и спокойно: — Я собираюсь сделать всё возможное и невозможное ради того, чтобы этот плод выжил. Но ты должен содействовать. Я не собираюсь от него избавляться! Я собираюсь сохранить жизнь этому… твоему… нашему... — У тебя панический бред, Илай. Этот плод обречён! Без инкубатора он не выживет! — прошипел чисс, на этот раз закатывая глаза преднамеренно. На миг Илай оцепенел, понимая, что Траун прав. Чертовски прав, и шансы на успех столь малы, что у Илая тут же встал ком в горле. Однако, надежда умирает последней, и мысли Илая стали разгоняться до ста узлов, пытаясь выдумать решение… И вдруг, его осенило: — А что если… что если заморозить его в карбоните и… и отправить в твой мир? — Это… Столь импровизированный план, что шансы на успех почти нулевые… — выдохнул Траун. — Да. Шанс невелик, но это шанс, Траун. Твой шанс заиметь потомка! Наш шанс… Я… Я хочу сказать, что… Прости, я… — Илай густо покраснел и опустил взгляд. Ведь, по сути, не было никаких «мы». Траун никогда ничего не обещал ему, так же, как и он чиссу. Их несколько извращённые взаимоотношения были ограниченными, неполноценными, а судить о совместном будущем и вообще не приходилось. — Действуй. Твои чувства и мы обсудим позже. Нужна карбонитовая форма и мед дроид, — резко заявил Траун, вдруг просветлев в лице, словно заразившись надеждой. Илай заглянул чиссу в глаза, пытаясь понять, серьёзно ли тот говорит, или лишь пытается угодить ему, чтобы не обсуждать более пустое. Ему показалось, что на дне рубиновых глаз сверкнула искра надежды, и это всё, что Илаю было нужно. — Да, мой Адмирал! — бодро ответил Илай и принялся за дело. — Илай… — прошептал чисс, получив обезболивающее. — Траун? — Илай согнулся над ним, всматриваясь в его кроваво-красные глаза, ловя взгляд своего дорогого иноземца. — Если… Если всё получится, я буду безмерно, вечно тебе благодарен, — абсолютно серьёзно сказал Траун, не отрывая своих зрачков от зрачков Илая. — Получится, Траун. У нас всё получится! — заверил его Илай и прижался лбом ко влажному лбу чисса. Момент их единения длился совсем недолго. Дверь каюты запищала, оповещая о прибывшем дроиде. Илай впустил мед дроида, организовал операционную прямо в спальне Адмирала, нацепил перчатки, и собравшись с духом, начал осторожно надрезать плоть в промежности чисса. Траун напрягся, но не издал ни звука, очевидно, не чувствуя боли в полной мере. Илай знал, что стандартное обезболивающее не действует на чисса столь эффективно и долго, как на человека и работал предельно быстро. Когда из надрезанной плоти чисса хлынула кровь, руки у Илая невольно затряслись. Илай распорядился, чтобы мед дроид содействовал операции, как мог, не давая чиссу истекать кровью. Дроид оказался крайне полезным помощником — Илай обрёл уверенность, что, по крайней мере, Трауну ничего не грозит. Самая маленькая форма для карбонита, что имелась на Звёздном Разрушителе, стояла у ног Илая, наготове принять драгоценнейший груз во вселенной. Этот самый груз Илай с дроидом почти извлекли из промежности Трауна, под приглушённый стон чисса. С Илая буквально сошло семь потов от старания и напряжения, но он не терял фокуса. Когда Илай наконец извлёк плод — овальный, похожий на яйцо, но несколько больше яйца, — время для него остановилось. Илай намеревался было показать плод Трауну, однако, чисс лежал без чувств, очевидно отключившись от боли. Илай подержал плод в руках ещё несколько мгновений, пока дроид готовил карбонит к заморозке. Под полупрозрачной светлой оболочкой, пронизанной жилками, Илай сумел разглядеть нечто, точнее — кого-то… Совсем крошечного, свёрнутого в клубок… Сердце у Илая ушло в пятки, когда этот кто-то пошевелился, словно устраиваясь поудобнее, готовясь в долгому, дальнему перелёту… Илаю досталось всего несколько мгновений, чтобы полюбоваться этим созданием, уникальнейшим и самым необыкновенным во всей вселенной, но те мгновения всколыхнули его душу и изменили его жизнь. Теперь целью жизни стала безопасность этого крошечного создания, даже ценой жизни собственной. Через несколько секунд плод был помещён в форму, залит карбонитом и закрыт в контейнере с охлаждением. Тогда Илай осознал, что плачет. Слёзы от переполнивших его эмоций лились ручьями из его глаз. Дроид мельтешил перед Илаем, помигивая разными огонёчками и пища датчиками, оповещая Илая о своих действиях. Илай еле разбирал, что сообщает ему механический медик, и лишь одобрительно хмыкал в ответ, еле успевая следить за всеми его манипуляциями. Когда дроид оповестил Илая о завершении операции и наложил бактовый пластырь на зашитый надрез на теле чисса, Илай еле нашёл в себе силы чтобы встать с колен и позаботиться о сохранности карбонитовой колыбели, как он назвал её про себя. Измотанный, уставший и трясущийся, Илай опустился на ложе рядом с Трауном и канул в полудрёму, подле бесчувственного чисса.