одержимость?

Я люблю тебя. До трещащей в груди боли, до тянущего отчаяния в глотке, когда зову тебя по имени. До кривых линий собственных пальцев, ведущих по твоей винтовке, стирающих следы твоих рук. До убийственных вспышек гнева на тебя, когда не успеваю поймать в Бразилии. До отрешенных взглядов на тебя, спящего в моей куртке, укутавшегося по горло и глухо стонущего во сне. До боли. До слёз. До немого крика, до ударов по обивке дивана, до того, что зубы прокусывают сигарету и во рту вкус табака - до хрипа в горле, до одури. До конца. До сумасшествия, давящего меня со всех сторон, заставляющего маниакально за тобой следить, оберегать, хотя это твоя задача - следовать и защищать. Твои руки теплые и такие одинокие, и я, взрослый мужчина, хочу их в свои - хочу тронуть их губами, ощутить соль, ткнуться лбом, позволить тебе трогать моё лицо, покрытое шрамами. Я люблю тебя. Неправильно и жёстко: хочу, чтобы ты никому не принадлежал. Был моим. Личным. Мужчиной. Хочу иметь тебя в собственности, держать за шиворот и требовать ответов, ты только мой и ничей больше. И для тебя я буду любым. Буду целовать твои губы, мягко поддевать раненую, буду шептать слова верности и тянуть за волосы слабо, заплетаться в них и тонуть в тебе. Буду рвать на тебе одежду, кусать, опрометчиво рычать на ухо хриплое "Заткнись", буду смотреть в твои глаза и продолжать любить тебя, потому что это Ты. Просто ты. И я люблю тебя. А ты? Ты любишь меня, мать твою? Высокого, неаккуратного и с жёстким акцентом, не таким как у тебя? Твоего учителя, твоего капитана, (твоего). Ты хочешь, чтобы я был рядом? Криво чертил на твоей спине рваные линии, тянулся за очередным поцелуем, матерился, толкаясь в тебя? М о й. Кажется, я больной на голову собственник, потому что у меня кружится голова, когда я вижу тебя с Гоустом, беззаботно болтающего ни о чём. Я готов залиться алкоголем, взять тебя за горло и умолять поцеловать себя. Тебе не понравится то, что я мечтаю с тобой сотворить, а мечтаю я о многом. О твоих тёплых, пухлых губах, о прикосновении твоего языка к моим - о спонтанных стонах. О снах, которые ты видел бы, будь ты моим окончательно - в моих руках, не мыслях. Я хочу тебя и там. И здесь. И сейчас. В эту секунду. Ты очень красивый. Ты необычный. Сильный, спокойный, сидишь и выводишь буквы в своём блокноте, то и дело путаясь в отросших волосах, в которых лучше бы быть моим пальцам. И ты не мой. Не мой. - Кэп? - ты боязливо кидаешь на меня взгляд, облизываешь сухие губы, - всё в порядке? - Нет. - я отвечаю только потому, что это ты. В футболке, армейских штанах и без тени смущения. Смотришь на меня с интересом, я чувствую это, но не могу быть уверенным в том, что хоть доля моей бешеной любви взаимна. Я поверю во всех богов, просто скажи, что ты любишь меня тоже. Что ты тоже хочешь пойти и проблеваться от изнуряющего тянущего чувства в животе. Господи, как я хочу тебя. Как я люблю тебя, Сандерсон, как я схожу с ума по тебе. Ты тянешься за банкой пива, чуть хмурясь и закрывая свой блокнот. - Я такой пьяный... - ты усмехаешься, - я хочу поговорить... Я киваю. Хочу взять тебя за бедра и усадить к себе, взять за подбородок и выслушать, следом крепко оттрахав. Мне нужен мужчина, мне нужен ты. Прекращай так смотреть на меня. - Говори... - я делаю вид, что мне нет дела до твоих проблем. Мой голос груб, а мышцы напрягаются, превращая меня в огромную точку кипения. - Ты так смотришь на меня... - ты слетаешь на глухой шёпот, ты боишься, но набираешься смелости, - так смотришь, Джон... Я молча расставляю ноги в стороны. Откидываю голову и сглатываю. - У меня жутко стоит на это. - продолжаешь шёпотом, тихим, стыдливым. Краснеешь. В один момент - краснеешь, глаза блестят, а губы дрожат. Ты тянешься к банке вновь - брови изламываются в жалости, ты жмуришься. Я молчу. Верить не выходит. В штанах крепчает эрекция, в голове висит туман из мыслей: в твоей позе ни капли распущенности. Ты как провинившийся зверёк. Хочу. Тебя. Твою. Мать. - Боже, как стыдно... - ты сминаешь банку, подлетая с дивана и кидая жестянку под стол, и я держусь из последних сил. И чего ты хочешь? Твои щеки горят розовым, глаза бегают от точки к точке - меркнут на секунду, следом загораясь вновь. - Я же не один схожу с ума? - ты сглатываешь. - Не один, Роуч. - я хочу просто взять тебя за ворот футболки и рвануть к себе - стукнуть, опрокинуть на стол и... - Назови меня слабаком, - ты тяжело выдыхаешь, жалостливо жмурясь, - слабаком... - Роуч... - я смотрю на тебя, и уже нет смысла держаться. Ты подходишь сам, смиренно опустив голову и несколько раз облизав губы: пускаешь руку по моему колену, сминаешь штаны, теряешь слабый полустон. - Скажи мне, что я жалкий... - ты вздрагиваешь от боли, - я столько раз падал, капитан... - Иди ко мне. - я всё ещё люблю тебя. Даже когда сжимаю твою задницу, усаживая на свои коленки. Ты стонешь, виновато глядя на меня так, словно я - то же самое, что и ты для меня. Мои прикосновения откровенно заводят тебя, а слова ранят. - Как глупый котёнок... - шепотом опаляя твоё ухо, мажу губами по твоей влажной коже, тяну дорожку вниз. Собираю цепочку твоих страхов воедино. - Сэр... - всхлипом звучишь ты, - сэр... Боязно дотрагиваешься до моей спины, цепляешься за футболку, откидывая голову. - Я люблю тебя, Роуч. - я тяну тебя за волосы к себе, заставляя захлебнуться в слезах и эмоциях. Глажу твою грудь, ловлю сердцебиение - ты загнанно, глухо дышишь, теряя последнее самообладание. - И я тебя. - ты звучишь болезненно. Сердце пропускает удар, тянущая боль во мне становится нетерпимой. - Не лги мне. - нежность во мне разрастается в гнев. Она заставляет мои пальцы грубо оттянуть твою голову от себя за волосы, а губы жадно схватиться с твоими, кусая практически до рваных следов. Ты хнычешь мне в рот, нежно коснувшись языком моего, пока я беру тебя за бедра и грубо толкаюсь к тебе сквозь одежду. Я люблю тебя и твою ложь. Я не хочу верить. Ничто не бывает настолько хорошим для меня. Я не тот, кто тебя заслужил. - Я докажу. - ты злишься и твой голос дрожит, - как мне доказать... - Никогда не бросай меня. - я звучу слишком твёрдо. Я рычу, хватая тебя за горло, я сдавливаю тебя в руке и слышу, как ты давишься. - Мм... - звук сипло рвётся с твоих губ, пока ты в моих руках и такой доступный. - Весь ты.- я целую тебя. - Мой. - и снова. - Слышишь? - и снова. - Да, сэр... - ты берёшься слабыми руками за мою, разбито закатываешь глаза и ерзаешь на мне. И я все таки люблю тебя. Отпускаю, слабо схватив за затылок и нежно ткнув губами в твой раскрытый в выдохе рот. - Котёнок... - целую рывками, тяну момент, расстегиваю твою ширинку. - Боже... - ты выгинаешься, тянешься ко мне и вздрагиваешь снова, - неужели я не сплю... Нет, Роуч. Неужели Я не сплю? Твои пальцы трогают мои скулы; мажут влажными следами по коже, оставляют дрожь, ты держишь моё лицо и целуешь. Глубоко, отрешенно: хватаешь раз за разом, проводишь руками по жесткой щетине стриженных на затылке волос, тянешь за ворот футболки и озабоченно стонешь, и мне нужен повтор. Информация цедится в мозг медленно, но верно: я глажу твои крепкие бедра ладонями, следом хватаюсь за талию и тяну плотно к себе, прижимаясь ртом к дрожащему кадыку. Весь ты. И я не спешу. Целую раз. Второй. Чувствую горечь одеколона на языке, солоноватый вкус кожи, тяжело вздыхаю. Слишком долго ждал этого, слишком часто мечтал о тебе. - Расслабься, сержант. - прошу тебя едва слышно, мелко дрожу уже сам. - Да... - ты легко выдыхаешь, прикрывая глаза и замирая в моих руках, - да, сэр...