В погоне за правдой

Акт I: certamen

— Командор, позвольте вопрос! Все эти удивительные свойства… Это магия? — Лучше, лорд Спенсер. Это геометрия! Светло-голубые глаза командора Пятого Крестового похода леди Кетры Дэшлинд загорались истинным страстным пламенем только тогда, когда триумф науки, ставший для всех очевидным с её помощью, признавался всеми присутствующими. Это происходило и сейчас. Только Ланну было не совсем понятно, зачем командор полчаса сложными словами, заставляя Зосиеля рисовать замысловатые симметричные штуки на большом холсте, объясняла преимущества особого вида укладывается плитки в храмах кучке собравшихся в зале богатеев. Среди которых был, конечно, Дейран, а также Хоргус Гверм с Камелией. На самом деле, в глубине души, монгрел всё прекрасно осознавал. Это было вопросом не только тщеславия, но и денег, и немаленьких, надо сказать. Командор была очень предприимчивой женщиной, никогда не упускающей шанса заработать и покрасоваться не только своими впечатляющими знаниями, но и внешним видом. Ланн снова окинул командора взглядом. Кетра Дэшлинд была как всегда одета с иголочки, её густые пепельные волосы собраны в сложную причёску, а неприятные черты лица смягчены умеренным макияжем. Светло-голубые, почти ледяные глаза женщины всегда выражали умеренный интерес, взгляд был с хитринкой, с искрой, будто бы она всё про всех знала и её это веселило, но мало впечатляло. Нельзя было назвать её красавицей, но ни одной воистину прекрасной даме она не проигрывала. Потому что не проигрывала в принципе. Ни в чём. — Господа, это не просто эстетически прекрасное зрелище, — громко, четко и увлечённо говорила командор. — Это — золотое сечение. Божественная пропорция: обратите внимание, насколько гармонично соотносятся друг с другом детали. Сейчас мой ассистент Ненио продемонстрирует вам, уважаемые коллеги, — на этом слове Ланн всеми силами удержался от того, чтобы не прыснуть, — разработанные нами планы повышения прочности и долговечности материалов… Коллеги… которые ни черта не понимают, что она говорит… На самом деле, после слова «божественная» можно было уже ничего не говорить, потому что присутствующие на собрании аристократы в своей массе как бы случайно оказались достаточно набожны. Но Кетра всегда заканчивала начатое, а также не упускала возможности полюбезничать с сильными мира сего. Ланн решил, что с него хватит этого фарса, встал со стула и направился к выходу. В зале ему оказалось невероятно душно. Монгрел остался ждать в коридоре, примостившись за углом. Уходить отдыхать сейчас было бессмысленно, потому что сразу после собрания по поводу очередного проекта командора должен был состояться совет, а Ланн являлся его участником. Впрочем, ждать пришлось недолго — из зала послышались сдержанные хлопки в ладони, затем возня со стульями. Первым из зала вышел Вольжиф — Ланн, если честно, вообще не видел его среди присутствовавших. Тифлинг был очень доволен и сразу решил поделиться впечатлением со скучающим монгрелом. — Братец Ланн, это было… блестяще! Может это, мне пару уроков у леди Кетры взять? Нет-нет, лучше я набьюсь к ней в ученики! Так накалывать, и при этом всё по-честному, просто офигеть! Ланн сделал безразличное выражение лица, и Вольжиф просто махнул на него рукой. — Вот не понимаешь ты, наш командор — гений, и мы все скоро разбогатеем. Так что на твоём месте я бы с ней не ссорился. — Тифлинг хитренько улыбнулся и ушел. Из зала начали выходить люди, активно обсуждая собрание. Последней показалась командор в окружении своих высокородных «коллег», ну, и Ненио с ними. — Леди Кетра, я поражён Вашим красноречием и несомненно глубоких познаниях в различных областях. — Хоргус Гверм хотел подкрепить свой лестный отзыв поцелуем командорской ручки, но женщина лишь вежливо кивнула и пожала ему руку. Кетра обычно отдёргивала руку, когда кто-то пытался её поцеловать, и, мило улыбаясь, объясняла, что у неё слишком нежная кожа, или выбирала другое не имеющее смысла оправдание. Сначала Ланн думал, что она и впрямь чем-то болеет — может, сыпь на руках, — но потом понял, что дело в отношении к мужчинам. Кетра считала себя если не выше, то на равных с мужчинами, и терпеть не могла ухаживаний, приставаний и всякого такого, чем явно никогда не была обделена. Но, видимо, граф Арендей по какой-то неизвестной причине получил на командора карт-бланш, и Ланна это… удивляло. Кстати, об этом. То, как Кетра и Дейран скрывали свои отношения, было даже смешно, потому что во-первых на вопросы они никогда не отвечали. Во-вторых, потому что это были даже не отношения, а своеобразная любовная дуэль. Граф Арендей поначалу лишь сдержанно ухаживал, но со временем ухаживания переросли в нечто большее. Или, скорее, в нечто ненормальное. Их всё чаще видели вместе, но как будто бы за светскими разговорами, которые всегда заканчивались одинаково. Кетра всегда вела себя с ним так, как не вела ни с кем. Она кокетничала, держа графа на расстоянии. Она ускользала, когда всем казалось, что она уже сдалась. Она увиливала от прямых ответов и сбегала, оставляя Дейрана стоять в одиночестве с озадаченным выражением лица. Она играла. Был период, когда казалось, что граф Арендей потерял интерес к вечно уклонявшейся от его внимания Кетре, но Ланн сразу понял — то ли еще будет. В Бездне, после того, как леди Дэшлинд была вероломно пленена управителем арены, но по итогу вышла из этой ситуации победителем, Дейран в её присутствии стал другим. Он жутко переживал, но виду, конечно, не показывал. Это было заметно лишь тогда, когда граф думал, что на него никто не смотрит. И как только он впервые заговорил с Кетрой после её освобождения, наступил новый этап кошек-мышек. Дейран начал делать всё, чтобы внимание командора было приковано к нему и только к нему. Оно и понятно — Кетра очень быстро теряла интерес к тому, что, по её словам, не стимулирует её познавательные потребности. В переводе на человеческий — не будоражит воображение. Ланн не хотел знать, что у них там кто будоражит в этих отношениях, но что-то внутри него как будто бы страдало при виде этого всего. Жизнь в одном городе с Кетрой напоминала бесконечный маскарад с полосой препятствий, а Ланн не считал нужным прибегать к любого рода неискренности, чтобы добиться чего бы то ни было. И он совершенно не понимал, что это за отношения такие, в которых всё запутано настолько, что даже дьявол не распутает. Какой смысл любить человека так, и если ли смысл так поступать, если не любишь? Ланн ненадолго задумался и затих, припоминая связанные с Кетрой и Дейраном моменты, но от размышлений его отвлекли звуки какой-то возни. Монгрел заглянул за угол и увидел, что в коридоре стояли только Дейран и Кетра. Кроме них больше никого не было, хотя ещё пару минут назад коридор был полон народу. Сначала аасимар тщетно пытался поцеловать женщину, затем вдруг оттеснил Кетру к стене и взял её за запястье. — Знаешь, как меня заводит, когда ты что-то говоришь, а потом Мендевская знать становится в очередь, чтобы положить тебе золото прямо в ладошку? — Ммм, знание так относительно. Да и память что-то подводит, эх… — Ах значит память подводит? Тебя, леди Кетра? Признайся, командор, ты можешь по памяти нарисовать подробную карту Голариона, а также помнишь каждый изгиб моего тела? Ну? — Фу, как некрасиво, граф, — командор притворно скривилась и легонько коснулась пальцем кончика его носа. — Да, у дамы бывают такие моменты. Девичья память, как говорят в народе. Но если Вы хотите, чтобы я по памяти составила точный атлас Вашего тела, ммм… Кстати, граф. Знаете, что ещё мастерски выполнено с применением правила золотого сечения? Дейран наклонился к её лицу, так, что его губы почти соприкасались с её. — И что же, леди Дэшлинд?.. Томно прикрыв глаза и приоткрыв рот, Кетра ответила: — Ваше лицо. Вместо ответа Дейран подхватил Кетру на руки и под по-аристократически задорный смех девушки понёс её вестимо куда. Куда-нибудь, где можно закрыться. Ланн почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Если он ещё не упомянул, то несмотря на все свои догонялки и прятки, недомолвки и полутона, двое всегда заканчивали любую игру в постели. Ну или там, где эта игра заканчивалась. Откуда Ланну было это известно? Так все знали, точнее, все слышали. И его, Ланна, это отвращало до такой степени, что он в конце концов просто перестал замечать их отношения и предпочитал не вступать с окружающими в обсуждения этих отношений. Вот и сейчас сдержал рвотный позыв. Игры знати в общем отвратительны, а сексуальные ещё и напоминают что-то из животного мира. Монгрел решил подождать в другом месте, желательно подальше отсюда. Стоит сказать, что Дейран был чуть ли не единственным человеком, который предпочитал общество леди Дэшлинд чьему-либо ещё. Командор была человеком, которого нелегко любить, и, как следствие, очень просто как минимум недолюбливать. С некоторыми оговорками, разумеется. Когда Ланн впервые её увидел, он было решил, что это обычная избалованная девочка, у которой из проблем бывало разве что отсутствие любимого блюда на банкете, но он ошибался. Кетра была первоклассным магом. Её любимым «фокусом» была так называемая ледяная клетка: Кетра обождала всё, что связано с холодом, и придумывала всё новые и новые способы уничтожать врагов с его помощью. Более того, стихия как-будто бы благоволила ей. В пылу битвы Ланн замечал, что непонятно откуда взявшийся ледяной вихрь, или снежная метель, будто бы защищала Кетру от внешней угрозы. Однажды Уголёк сравнила Кетру с фигуркой в снежном шарике, которые продаются в суверенных магазинах. А в народе за глаза её звали «Зимней Ведьмой», и командор, кажется, об этом знала. И ей было наплевать. Она не была мелочной, и это было одной из черт, которые Ланн в ней уважал. Она играла по-крупному и никогда не опускалась до разборок. На проводимых ею судах она слегка выдавала наличие в её грудной клетки сердца, и была крайне милосердна ко всем, но, быть может, это было лишь малодушием? Ланн не знал, но понимал ещё кое-что. Вопреки мнению большинства, Кетра не была ни сучкой, ни стервой. Несмотря на свою потрясающую манеру общаться, которая бесила практически всех, в частности Королеву, Кетра делала это не из тех же соображений, что тот же Дейран. Хотя у обоих фраза «скажи честно» вызвала приступ смеха. Командор не только умела послать человека, наверное сотней способов, причем так, чтобы это всё равно звучало вежливо. Она ещё и великолепно уклонялась от вопросов, словно кошка от поглаживания — то есть, от этого изнывал не только Дейран. Никто не знал ни как Кетра получила такие стихийные силы, ни в каких богов она верит, ни сколько ей точно лет, ни откуда она. Вскоре Ланн понял, что всеми своими увиливаниями Кетра скрывает что-то о себе, что, правда, никак не влияло на её обязанности. Так или иначе, когда командор со своей командой наконец выбралась из Бездны, проведя там более полугода, произошёл один любопытный скандал. И как только Дрезен был отбит, а страсти из-за долгого отсутствия Кетры и её спутников поулеглись, все переключились не только на обсуждение природы мифических сил командора, но и её прошлого. Дело в том, что Кетра — потерянная дочь благородных родителей. По крайней мере, так заявил виконт де Серран Фальдамонтский, утверждавший, что командор является их с виконтессой дочерью, которая очень внезапно исчезла около десяти лет назад. Кетра отказалась принять виконта и его свиту в Дрезене, не только запретив ему ступать за пределы крепости, но и обвинив во лжи и корыстных намерениях. На вопросы о настоящем происхождении командора та, опустив взгляд и не теряя достоинства, тихо отвечала, что настоящих своих родителей она не знала. Наверное, это было одним из немногих, что одновременно входило в две категории: «любое высказывание командора о себе» и «правда», что всё равно так же могло оказаться враньём. Потому что после инцидента стали ходить разные слухи. Например, что Кетра якобы родом из Андорана, и была там дипломатом: несколько человек опознали её как внезапно исчезнувшую Аделин Эсперс, работавшую в местном посольстве и помолвленную с молодым графом Олдриджем. Сердце которого, кстати, до сих пор разбито. По собственному признанию командора, с уточнением, что ей написывает какой-то незнакомый ей умалишённый, граф писал Кетре письма в стиле художественной истерики. Результаты сей переписки Ланну неизвестны, но данного кадра Кетра также не пустила на порог Дрезена. По словам Аневии, сказанным Ланну по секрету после нескольких выпитых ею стаканов в таверне, Аделин Эсперс действительно была и действительно исчезла, и след её затерялся ещё в пределах города. Внешнее сходство с Кетрой также прослеживалось. Согласно другим слухам, которые, скорее всего, распускали люди ранее упомянутого виконта, командор родилась в Талдоре, и настоящее её имя — Фиссера де Серран, которая не только действительно является дочерью виконта де Серрана, но и выпускницей местной академии Нефиса, и правнучкой виконтессы Одены, благодаря которой в городе существует достаточно эффективная судебная система. Как-то доказывать свои утверждения виконт отказался, мотивируя это тем, что его дочь сама знает, что это правда. Быть может потому, что доказательств у него попросту не было. Были и те, кто узнал в женщине таинственную знахарку Корин, путешествовавшую через Кьонин, Речные королевства и Нумерию. Лицо Корин всегда скрывал капюшон, но светлые волосы и острый язык запомнились тем, кому она помогла. Один благородный рыцарь по прозвищу Бакер ещё долго её искал, утверждая, что Корин не только спасла его тело от страшной болезни, но и душу, и что они приносили клятву верности под каким-то там древним саркосианским дубом, согласно обычаям. Говорят, что не так давно, буквально месяца не прошло, этот рыцарь погиб. И все даже стали думать на Кетру, на что она только прикладывала руку к лицу и просила не верить глупым слухам, которые явно появились из-за того, что о её связи с Арилу Ворлеш всем стало известно. Но что-то, как это всегда и бывает, не складывалось в этой запутанной и изобилирующей версиями истории. После всего услышанного, члены ближайшего окружения командора собрались, чтобы прояснить для себя, кому они доверяют свою жизнь и кого королева Голфри вообще назначила главой Пятого Крестового Похода. Уж больно много чего не вызывало доверия, расходясь в одном и сходясь в другом, и никто не хотел, чтобы ими руководил абсолютно незнакомый человек, которому есть, что скрывать, особенно в таком масштабе. Дейрана по понятным причинам на собрание не позвали. — В голове не укладывается, — растерянно сказала Силла, — неужели командор нас всё это время обманывала? В смысле, она, кончено, не самый приятный человек… Ланн усмехнулся. — Да неужели... — Да, но когда она нам-то врала? В смысле, у неё наверняка есть свои причины не открывать правду о себе, но лично мне она ни разу не соврала. Я о той информации, которую можно проверить. — Например? — Например всё, что не касается её биографии! К тому же она не без добра и сострадания в душе. Вот тебе, Ланн, она хоть раз отказала в помощи? — Н… нет. — То-то и оно. Зосиель? Жрец опустил голову. — Она всегда говорила мне, что мы найдём Тревера и что он будет в порядке… Она пыталась. Я благодарен ей за это. — Арушалай? Демоница кивнула и счастливо улыбнулась. Кажется, слухи о Кетре волновали её столько же, сколько и Уголёк — ни капли. — Если бы не она, я бы не смогла стать человеком. Другие также высказались на этот счёт положительно и с объяснениями, кроме Камелии, которая просто сказала, что друга лучше, чем Кетра, у неё не было. И Ланн никогда не смог бы соврать — Кетра действительно не обманывала, когда дело не касалось её самой. Таким образом, соратники командора ни к чему не пришли. Спиралька из догадок уходила в бесконечность. Но была ещё одна деталь, которая вызывала у Ланна неоднозначные чувства. Кетра была эоном. В это трудно поверить, но леди Дэшлинд обладала способностью управлять пространством и временем. Она утверждала, что эоном не является, но душа эона находится внутри неё. И когда она однажды села за стол со своим ближайшим окружением и рассказала, что Дрезен не всегда принадлежал крестоносцам, и Стонтон Вейн совсем недавно был закопан на кладбище, а Зантир Ванг состоял из саранчи, Уголёк предложила приложить к голове командора что-нибудь холодное. Ланн даже представил, как таинственное космическое существо внутри командора просто вопит от всего того, что порой делала Кетра. И одному лишь ему и известно, что происходит в голове одного из самых странных людей, самых неоднозначных и одиозных, которых Ланн когда-либо знал. Тем не менее, он не жалел, что служит общему делу под началом Кетры, как и почти любой из её спутников. А вот за то, как живётся Дейрану, который за короткий срок из невыносимого эгоистичного аристократа превратился в по уши влюблённого раба командора, он ручаться не мог. Потому что если Дейран был одержим ею, то Кетра была одержима только знанием, властью и могуществом.