Лишний

      День объявления героев. Бакуго ждал этого дня, и не только чтобы покрасоваться на этом мероприятии, нет, он это не любил, а для того, чтобы как следует извиниться перед Шото.       Вчера Изуку звонил ему. Оба парня надеялись, что тот приедет, однако точного ответа Шото не дал и лишь пожал плечами. Он выглядел уставшим, но впалые щёки пропали, а значит, что он относительно хорошо питается. Обычно Деку рассказывает о их патрулировании, а Тодороки слушает их и под конец разговора засыпает. Сначала Катсуки это бесило, но потом он привык.       — Через пять минут начало! — в зале собралось множество народу, журналисты и папарацци уже расставили камеры и готовились начать прямую трансляцию.       — Он не приедет, — Бакуго отчаянно вздыхает. Он надеется до сих пор, но чуда ждать не стоит. Поезда в такой поздний час ходят реже и последний приехал полчаса назад, до следующего поезда ждать два часа. Впервые ему жаль, что не пришёл человек, которого он ждал. Наверное, в другой ситуации он бы разозлился, но не в этой.       — Может он просто задержался? — они сидят на первом ряду, прямо перед сценой. Мидория смотрит на него и слегка улыбается. Они оба знают, что Бакуго прав: Тодороки Шото был пунктуален и редко бросался на какие-нибудь задания, если у него были важные дела. Он не плохой герой, но если рядом есть ещё герои и им помощь не нужна, то почему бы не побыть немного эгоистом?       — Нам стоит верить?       — Ага, в наше чудо, в нашего Шото.

***

      Кажется, серьёзно в первый раз о потере близкого Бакуго задумался именно в тот день, когда на него смотрела вся страна.       — ... Сегодня помимо объявления топа героев, мы хотим представить геройскому сотружеству и нашим гражданам новое изобретение: межгородовые рация, — мужчина стоит недалеко от Старателя — героя номер один. — К ним также идут наушники, однако они всё ещё находятся в разработке. Герои из Йокогамы уже получили такие наборы связи. Мы можем попробовать выйти на линию Йокогамы.       Весь зал погрузился в тишину, а все взгляды и камеры были направлены на ведущего. Он поднёс микрофон к рации. Что-то несколько раз щёлкнуло и послышался треск из рации.       — Я возвожу огненный барьер! — голос с предыханием и потрескиванием от рации заставил вздрогнуть трёх людей в зале — Энджи, Изуку и Катцуки. Бакуго теперь смотрел на рацию, будто там был экран, где можно было увидеть Тодороки-младшего.       — Отойдите на пять метров от Тодороки и позаботьтесь о раненных! — второй голос раздался почти сразу же. Из рации слышался шорох и голоса, видно эта рация работает не так как обычные.       — Тодороки! — на грани слышимости раздался до боли знакомый голос девушки. Катцуки оторвал взгляд от рации и посмотрел на Мидорию, что посмотрел на него.       — Урарака? — зеленоволосый кивает. Они призабыли, что их подруга находится в том же городе, что и их парень.       Катцуки перевёл взгляд на зал. Все сидели тихо и слушали звук трещащей рации. Это зрелище как завораживало, так и ужасало одновременно.       — Целитель, у главного входа двое с большими потерями крови! — Мидория отрывается от разглядывания профиля блондина. — Будьте осторожны, из-за барьера могут вылететь ножи!       Парни переключили своё внимание на рацию, откуда слышались звуки суматохи. На перефирии звуков послышался крик знакомого голоса, что звал кого-то по имени. Этот голос становился всё громче, пока не заполнил всю аудиторию.       — Вы не видели Уравити? — голос Ииды сразу нарисовал его образ в голове. Они недавно звонили ему и Урараке, тогда у них вышла неплохая беседа. Слышать сейчас его обеспокоенный голос и понимать, что не можешь ему помочь, — самые ужасные вещи. Так в тот момент думал Мидория.       — Она за огненным барьером вместе с Тодороки! — в ответ ему доносится голос молодого парня, что говорит слегка с предыханием. — Кроме них там ещё Метатель Ножей!       — Тодороки, ответь! — голос Ииды звучал отчаянно, пока на фоне раздался крик девушки, что произнесла то же имя. Иида на время замолк, а позже раздался вновь его голос: — Тушите огонь!       — Кто-нибудь помогите! Пожалуйста! Пожалуйста! Помогите!- — у Катцуки побежали мурашки по коже от голоса той, с кем он сражался на спортивном фестивале. Раз только она и Шото в кольце огня, то с кем-то из них что-то случилось. Раз она говорит, то что-то с Шото?! Парень дернулся, когда его кто-то схватил за руку. Он обернулся и увидел Мидорию, что сжимал его запястье и тянул к себе.       — Очако.... Злодей... — тихий голос разнёсся по помещению.       — Он обездвижен и без сознания, — девушка говорила быстро. — Шо-чан, смотри на меня, хорошо? Держи глаза открытыми, ладно? Нас скоро спасут, нам помогут... Нас скоро спасут, нам помогут... Ты будешь жить...       Бакуго слушал слова под журчанье воды и шипение огня, что повторялись как мантра. Он опять хотел подойти к ведущему, будто вместо него там были Шото и Очако, но его притянули к себе. Мидория был почти с него ростом. Сейчас они стояли друг на против друга и смотрели друг другу в глаза. Каждый переживал одно и тоже, пытаясь не сорваться с невидимой цепи и не натворить глупостей.       — Нужно больше воды! — голос Ииды стал прежним, таким каким он бывает на обычных заданиях. Только вот и Изуку, и Бакуго знали, что внутри Теньи бушует настоящая буря, такая же как и у них самих. — Очако, как вы?       — У меня пару царапин, а Тодороки-       — Тенья, у неё... рассечена бровь и ... повреждена нога... — Шото говорил тихо, но Бакуго слышал каждый слог и каждый его вздох. Голос у него стал ниже, иногда переходя на хрипы.       — Тушите пожар, а не грейте уши! Из-за вас могут умереть люди! — Тенья кричал на кого-то. Голос доносился приглушённо, будто динамик был чем-то прикрыт. — Твоё состояние как? Продержишься?       — Минут пять... не больше... — послышался кашель и тихий обеспокоенный голос девушки рядом.       — Очако-       — Ранение в живот, жизненноважные органы не должны быть задеты. Большая потеря крови, минут пять — это максимум без донора... — Уравити говорила быстро, понимая, что к её другу смерть подошла так близко.       — Двуликий, только попробуй сдохнуть! Я ещё должен извиниться перед тобой, помнишь? Как я буду извиняться, если тебя не станет?! — Мидория не смог удержать Бакуго, когда Очако ясно дала понять, что Шото может умереть. Он не помнил как он оказался рядом с Катцуки, что выхватил рацию из рук ведущего и говорил сам.       — Сам.... Бакуго Катцуки хочет... извиниться? Я не могу...пропустить такое, — на той стороне послышался смех Тодороки, а позже кашель. — Очако... Подвинься немного, — послышалось шуршание, а позже тишина. — Если убьёт льдом, я не виноват!       В рации послышался кашель и хруст льда, такого знакомого и родного. Голос Ииды звучал где-то на перефирии, пока Катцуки сжимал рацию и слушал кашель дорого, как оказалось, для него человека.       — Шото, прошу, не умирай, — он произносит это негромко, но это разлетается эхом по помещению, где все молчали.       — Про...сти -       — Не извиняйся, а просто живи!       — Ты...изменился,...Бакуго...       Парень слушает рацию. Голоса вокруг раздражают, хочется слышать только голос Тодороки, голос того, кто постоянно раздражал его. Сейчас он не может представить, что будет делать, если ему объявят о смерти парня...       — Шо-ча-ан! Открой глаза, Шо-ча-ан!       Мир Бакуго померк. Он помнит, как его обняли сзади и убрали из рук рацию, помнит, что были медики и помнит лицо Деку, где нет улыбки и светящихся глаз. Он не выполнил обещание, которое дал себе, не смог взять на себя ответственность за двоих, не смог их уберечь. Неужели он настолько безнадёжен?...