Привилегия

      Внутри хостел был изысканно-мрачным. Красивый интерьер и полумрак создавали жуткую атмосферу. Феликс наблюдал, как Хван, сняв куртку и оставшись в чёрной шёлковой рубашке, включил тёплый свет в холле-гостиной, осветив зону ресепшен и стоявший большой тёмный-коричневый кожаный диван с журнальным стеклянным столиком рядом.       — Ваши документы пожалуйста, господин Ли, — Хёнджин зашёл за администраторскую стойку и включил компьютер.       — Вы что, правда владелец? — Феликс до сих пор шокирован этой новостью.       — Да. Вас что-то смущает?       — Но вы так молоды… — Хван на этот комплимент лишь ухмыльнулся, рассматривая фотографию в паспорте. — Сколько вы уже управляете этим местом? — не унимался блондин.       — Очень давно господин Ли, очень давно… — загадочно и грустно ответил Хёнджин. — Ваша комната четвёртая, — добавил он уже холодным тоном.       — Х-хорошо, — Феликс напрягся, ещё не хватало, для полноты чувства страха поселиться в комнате с несчастливым числом.       — Спускайтесь, как устроитесь. Я сделаю Вам чай, думаю, вы замерзли.       — Я не… — «Я не замёрз» хотел сказать, но всё тело обдало холодом, пробирающим до костей. Хван смотрел пристально.       «Сквозняки что-ли здесь», — подумал Феликс, поднимая с пола свою сумку.       — Второй этаж, дверь справа.       — Спасибо, — странно, что Феликс сам не додумался спросить куда идти.       Комната была просторной и уютной, но атмосфера по-прежнему какой-то давящей. Двуспальная кровать, застеленная бордовым покрывалом. Темные занавески и такого же насыщенного винного цвета стены с золотым мелким рисунком. Феликс положил вещи в шкаф и прошёл в ванную. Спать хотелось неимоверно сильно, на часах было почти четыре часа утра.       Прохладная вода стекала по телу и слегка бодрила. Закончив, Феликс закрыл кран и, взяв одно полотенце, обернул его вокруг талии, а другим стал вытирать волосы и лицо. Парень прошёл обратно в спальню, подошёл к зеркалу и поднял взгляд, чтобы вновь посмотреть на свое уставшее лицо. Но, увидев в отражении Хвана, стоящего за его спиной, не на шутку испугался и резко развернулся. Поднос, что тот держал в руках, наклонился и кипяток из маленького чайника небольшим потоком хлынул прямиком на грудь.       — О боже, простите! — Феликс дрожащими руками забрал поднос и поставил на стол, быстро вытирая полотенцем управляющего. Абсолютно не обратив внимание, что тот даже не поморщился от горячей жидкости у себя на теле.       — Не надо этого… Бога в этом месте нет… — Прошептал Хёнджин, рассматривая стройного обнаженного блондина. Феликс так сексуально стоял перед ним лишь в одном набедренном полотенце, и от его кожи приятно пахло свежестью и мылом.       — Как же я так… Простите ещё раз… — казалось, будто Феликс не услышал странных слов, пока пытался стереть следы своей оплошности. Хван перехватил его руки и отодвинул от себя.       — Пейте чай и отдыхайте, господин Ли, — сверкнув взглядом, Хёнджин вышел за дверь, чуть прикрыв её.       Надев пижаму, Феликс устроился за столиком в уютном кресле у окна. Чай был на удивление очень вкусным, самым вкусным на его памяти. Такой он пробовал лишь однажды, когда ещё жил в Австралии. Тогда он укрывался от непогоды в уютной кофейне, которая почему-то оказалась закрытой, когда через неделю он пришел туда снова.       Допив свой напиток, Феликс лег в кровать. Уютная и мягкая, но всё же не способная утянуть его в сон. Он думал правильно ли поступил, уйдя сегодня от своего парня. Что теперь делать, куда ехать? Вернуться на родину или остаться в Корее? Так сложилось, что перед отпуском он уволился и, сдав свою квартиру, решил попутешествовать пару месяцев. Ли слишком долго работал без отдыха. Отношения, которые были уже десятыми по счету, сулили расставанием и Феликс до последнего пытался их сохранить, но не вышло. Феликс не способен любить, с партнером ему всегда скучно и даже плохо. За всю свою жизнь он так ни разу и не встретил человека, к которому хотя бы отдаленно чувства напоминали бы любовь. Хотя однажды что-то схожее он всё же почувствовал…       За тоскливыми мыслями о черствости собственного сердца, о неспособности полюбить по-настоящему, Феликс не мог уснуть и постоянно крутился с бока на бок, пока взгляд не сфокусировался на приоткрытой двери. Страх тут же сковал всё тело, хотя он никогда не боялся темноты. Но чернота за дверью казалось была сущим мраком, непроглядным и густым. Феликсу думалось, выйди он туда — пропадёт без следа. А за окном тем временем началась гроза, тучи пришедшие из ниоткуда принесли проливной дождь. Хотя, ещё будучи на дороге, небо было безоблачным и звёздным. Феликс потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы включить светильник, но тот не работал. Он взял себя в руки и встал с постели. Неприятный холодный ветер гулял по ногам, когда, набрав побольше воздуха в лёгкие, Феликс открыл дверь.       «Нужно найти Хвана», — мелькнула мысль.       Пройдя по длинному и мрачному коридору на источник единственного света из-под двери, он потянул за ручку.       — Простите… — Феликс стоял в дверях и смотрел на Хёнджина, который читал книгу секунду назад, но сейчас уже встал с кровати, и был в одном черном нижнем белье, накинув бордовый шелковый халат на плечи. Тело управляющего было идеальным: высокий и стройный. Кожа его, казалось, была нежнее бархата. Пальцы Феликса ломило, как хотелось дотронуться до голой груди и пресса. Он и не заметил, как брюнет подошёл к нему.       — Что-то случилось, господин Ли? — спросил Хван, голос был дьявольски сексуален. Феликс с трудом оторвал взгляд от торса и поднял выше, скользя глазами по красивой шее и пухлым губам. Хван с интересом смотрел, как пушистые ресницы трепещут, а дыхание блондина становиться учащенным.       — Да, в моей комнате не горит свет, и очень холодно… — прошептал ночной гость.       Они направились обратно в комнату гостя. Феликс, не отрываясь, смотрел на красивые сильные плечи, обтянутые шёлком, на бедра брюнета и длинные спортивные ноги. Он до этого не обращал внимание, насколько же Хван был идеальным.       — Господин Ли, свет горит, — проговорил спокойно управляющий.       Феликс лишь молчал, стоя в дверях, странное но знакомое ощущение затопило всё его тело.       — Господин Ли? — Хёнджин подошёл вплотную.       — Да? — поднял глаза, в которых отражался страх вперемешку с желанием.       — Я могу идти?       — Но тут по-прежнему холодно… — робко сказал блондин, потирая руки. Решиться на то, что он хотел сделать, было сложно.       — Я не чувствую, — Хван посмотрел на градусник около двери, прямо за головой Феликса, подойдя непозволительно близко.       — Не в комнате, мистер Хван… — прошептал Феликс. Он уже давно понял, что за вязкое чувство его преследует — он сейчас определенно точно спит. — Тут холодно. — от откровения, мучившего его всю жизнь, слеза скатилась по бледной коже. Феликс взял руку Хвана и прислонил к своей груди, к сердцу. От ладони исходил такой жар, что, казалось, пижама плавилась под ней.       — Феликс… — зеленые глаза светились в полумраке.       — Да, мистер Хван? — голос становился низким и бархатным.       — Ты хочешь, чтобы я остался и согрел тебя? — шепчет прямиком на ухо.       — Да, больше всего сейчас… — чувствует, как мурашки бегут от шеи по спине, а в животе образуется тягучее чувство.       — Ты хочешь, чтобы я научил тебя любить?       — Да… — на выдохе, не раздумывая, произнес Феликс, и испугался собственных слов. Его сейчас не волновало, откуда Хван знает о его сокровенном желании, ведь это всего лишь сон, самый замечательный сон…       — Чем ты готов заплатить мне? — шепчет на ухо, облизывая и затягивая в рот мочку.       — Всем… — стонет Ли, прижимаясь к брюнету всем телом и прикрывая глаза.       — Даже душой?       — Она твоя, — Феликс смотрит на Хвана, касаясь щеки рукой. Кожа под пальцами обжигающе горячая. Это то самое тепло, о котором он мечтал. Будто жар согревает до глубины души, сжигая обледеневшее сердце.       — Давно бы так. Я уже устал за тобой гоняться.       Феликс хотел было уточнить, что это значит, но мягкие губы Хвана прильнули к его. Управляющий целовал с напором, проникая тёплым языком в рот. Блондин простонал, когда сильные руки парня резко подхватили под бедра и отнесли на кровать. Хёнджин навис сверху, вжимая стройное тело в матрас. Феликса целовали жадно и горячо, губы нещадно жгло от такого напора, от укусов, от нехватки воздуха в легких. Он удивлённо посмотрел на Хвана, когда почувствовал вкус собственной крови во рту. Брюнет оторвался от сладких губ, приподнимаясь на локтях, его собственные губы были цвета вишни и лишь маленькие алые капли текли по подбородку. За страстными поцелуями блондин не заметил, как острые клыки слегка пронзили тонкую кожу на внутренней стороне губы, но не заметить пылающие страстью глаза и то, как Хван с жадностью облизывал свои губы, шепча низким пугающим голосом, было невозможно.       — Теперь ты мой, Ли Феликс…