Часть 1 - Искупление
27 июля 2022 г., 15:54
Примечания:
Рада поделиться с вами работой, которая очень сильно запала мне в душу. Начинаю её перевод, чтобы вы тоже смогли познакомиться с новой историей Мадара/Сакура!
Он не совсем понял, что произошло. Он знал, что потерпел поражение, он знал, что его мечта рассыпалась в прах, как и его воскрешённое тело. Он готов был приветствовать тьму смерти, имея, наконец, возможность отпустить и оставить свою мучительную жизнь позади, казалось, он был ближе всего к покою. Но грешники не получают мира. Он знал это, но не мог не чувствовать злость, когда его покой был отобран, и он был вынужден вернуться к жизни в форме двадцатишестилетнего себя.
Рикудо Сеннин решил, что ему нужно искупить свои грехи, и воскресил его обратно в настоящее, единственным изменением был его возраст. Его воспоминания и травмы остались полностью нетронутыми, это было частью его наказания.
«Искупление... хех», — усмехнулся Мадара, когда его глаза открылись, чтобы увидеть Каге и Кьюби, с которыми он ранее сражался, нависшими над ним. Он снова закрыл глаза, блокируя их слова и выражение ненависти. Он мог бы легко отбиться от них, но позволил им заковать и запечатать себя. Ему больше не за что было бороться. Его ненависть больше не была пылающим огнём, вместо этого она уступила место дымящимся углям, окруженным отчаянием и унижением. Он, великий Учиха Мадара, потерпел поражение. Он действительно не видел смысла во втором шансе. Он не хотел такой глупости. Учихи были выше такой жалости.
Учиха стиснул зубы, когда группа АНБУ бесцеремонно потащила его по каменистой земле. Он позволил себе потерять сознание, потому что это было ближе всего к смерти... к покою.
***
Сакура вздохнула и бросилась к Наруто и Саске, её руки мгновенно засветились, когда она начала их лечить. Она не могла сразу что-то сделать с их отсутствующими конечностями, но, по крайней мере, могла остановить кровотечение. Она знала, что драка между двумя её товарищами по команде неизбежна, но от этого определённо не становилось легче. Розоволосая прикусила губу, когда её глаза сфокусировались на бессознательных формах её товарищей по команде. Она так устала от войны. Ей надоели взрывы, кровь, оторванные конечности, крики боли и стоны смерти. Всё было кончено, но её тело отказывалось расслабляться. Тёмные круги обрамляли её блестящие зеленые глаза, усталость притупляла их обычное сияние. Она почти не спала, горе и кошмары войны не давали ей спать каждую ночь. Она никогда не могла оставить свои эмоции позади, как большинство шиноби. Вместо этого её эмоции всегда подпитывали её сражения. Теперь это настигало её.Два месяца спустя
Сакура улыбнулась детям, которые пробежали мимо неё, увлечённые своей игрой в «Притворись шиноби». Прошло два месяца с войны, и раны начали заживать. Ничто никогда не будет прежним, но постепенно шиноби взяли на себя ответственность и начали восстанавливать Коноху. Лёгкий ветерок взъерошил розовые волосы медика, и она на минуту замерла, подняв лицо к тёплым солнечным лучам. Люди приветствовали её, когда проходили мимо, теперь она была довольно известна. Ей было всё равно на это внимание, но было приятно наконец быть признанной куноичи. Она больше не была слабой. Оторвавшись от своих размышлений, Сакура прыгнула на ближайшую крышу и продолжила свой путь к кабинету Хокаге. Это был первый раз, когда её вызвали на работу после двухнедельного отпуска. Она получила свиток от АНБУ, сообщающий ей, что Хокаге, который был её сенсеем, и её шишоу Цунаде требуют её присутствия. Глаза Сакуры сузились. «Интересно, о чём они хотят со мной поговорить… Лучше не о Наруто или Саске», — правая бровь раздражённо дёрнулась, когда она подумала о своих ссорящихся товарищах по команде. —«Клянусь, если они снова дерутся…» — её мысль резко оборвалась, когда она вошла в здание Хокаге. Поправив топ, Сакура постучала в дверь, ведущую в кабинет Хокаге, и вошла. — Хокаге-сама, —поприветствовала Сакура, уважительно склонив голову. Какаши, сидевший за печально известным столом, подарил ей свою фирменную одноглазую улыбку и махнул рукой. — Маа, Сакура, просто зови меня Какаши-сенсей… Я всё равно здесь ненадолго, — сказал он, заставив Цунаде, стоявшую справа от него, ухмыльнуться и кивнуть. «Ты точно не будешь, потому что Наруто быстро взрослеет, и скоро за него будут голосовать на совете». — Сакура рассмеялась, её глаза сверкнули, как в старые добрые времена. — Вот это другое дело! — протянул Какаши. Он беспокоился о своей ученице. Она потеряла весь шипучий блеск своей личности после войны. Конечно, она всё ещё была дерзкой, но уже почти не смеялась. Но он не мог винить её. Война коснулась всех. — Ну, зачем вы с Цунаде-сама меня позвали? — спросила Сакура, изогнув розовую бровь и сложив руки на груди. Ей совсем не понравилось, что её отозвали из отпуска. — Ах, верно… — Какаши взглянул на Цунаде, улыбаясь ей глазами, намекая, чтоб она объяснила Сакуре, почему они вызвали её. Он действительно не хотел быть жертвой взрывного темперамента розоволосой, который, как он был уверен, вырвется наружу, когда ей сообщат причину её сокращённого отпуска. Цунаде закатила глаза из-за лени Какаши и повернулась к Сакуре с твёрдым выражением лица: — Как ты знаешь, Учиха Мадара воскрес как более молодая версия самого себя, и после допроса мы выяснили, что он также сохранил все свои воспоминания и травмы. Ты лучший целитель, который у нас есть, если даже я готова это признать, поэтому мы подумали, что будет уместно, если ты… Глаза Сакуры расширились от шока и вздох сорвался с её губ, прервав речь Цунаде, когда она мгновенно сложила два плюс два. Шок быстро рассеялся, не оставив ничего, кроме гнева. Они хотели, чтобы она была личным целителем Учихи Мадары?! Это было причиной того, что её отпуск был сокращен? Она была в ярости. — Судя по твоему выражению лица, ты поняла, почему мы позвали тебя сюда, — тихо сказала Цунаде, её тон был осторожным, пока она ждала, когда гнев Сакуры вырвется наружу. Ей не пришлось долго ждать. Сакура повернулась к Цунаде, её зеленые глаза вспыхнули от ярости, когда она ударила кулаком по столу Какаши, разрушив его и оставив большие трещины в полу. — Вы отозвали меня из отпуска, чтобы сделать меня медиком этого ублюдка Учихи?! — закричала Сакура, её чакра увеличилась, когда она стиснула зубы. Она не могла поверить в наглость двух своих учителей. — После всего, через что я прошла из-за него, вы просите меня исцелить этого монстра? Наруто и Саске-кун вообще знают об этом?! — Сакура подняла кулак, чтобы ударить по стене, но была остановлена Цунаде, которая крепко сжала её запястье. — Успокойся, Сакура, — сказала она необычно мягким тоном. — Я знаю, что ты его ненавидишь. Я тоже, чёрт возьми. Он пытался уничтожить весь мир. Но наш долг как медиков лечить раненых, к тому же так приказал совет, так что у тебя нет другого выбора, кроме как подчиниться… Рука Сакуры упала в поражении. Она знала, что спорить дальше бессмысленно. — Но почему они хотят, чтобы он исцелился? — тихо спросила она, зелёные глаза выглядели уставшими и изможденными. — Нам и этого не сказали, - ответил Какаши, его видимый глаз сузился. — Но мы расследуем этот вопрос, потому что весьма вероятно, что они хотят использовать его как какое-то оружие. — Что? — рявкнула Сакура, снова вспыхивая. — И вы всё ещё хотите, чтобы я исцелила его? Неужели война ничему не научила? Когда мы прекратим этот человеко-оружейный менталитет? Они действительно думают, что он просто последует их маленькому плану? — Злые слёзы навернулись на глаза Сакуры, а её руки затряслись. Она была на передовой линии войны. Она знала все ужасы этого. И теперь ей поручают лечить одного из главных зачинщиков той войны? Это было смешно. — Ты не дала мне договорить, — продолжил Какаши уставшим голосом, а лицо вдруг стало старше на десять лет. — Мы не будем просто стоять в стороне и позволять совету делать всё, что они хотят, союзные силы шиноби тоже этого не сделают. Он должен быть в хорошем состоянии, чтобы мы могли должным образом допросить его, и на данный момент он далёк от этого. Сакура вздохнула, сжав кулаки, и кивнула в знак поражения и принятия. Она знала, что Какаши был прав, но ей была ненавистна сама мысль об исцелении человека, из-за которого она, её товарищи по команде и другие шиноби испытали столько ужаса. Но это была жизнь шиноби. У неё не было права голоса в великой схеме вещей, она могла только выполнять данные ей приказы. Чёрт. — Хорошо. Когда мне приступать? И где его медицинские записи? Я полагаю, вы уже обращались к медикам, чтоб его осмотрели? — взорвалась Сакура, её медицинская подготовка мгновенно встала на своё место. И Какаши, и Цунаде вздохнули с облегчением, услышав согласие розоволосой, а призывательница слизняков кивнула. — Да, бригада медиков во главе со мной провела базовую диагностику его состояния, — ответила Цунаде, доставая из-под своего пальто запечатанный свиток, который она распечатала. Она передала папку, которая была внутри, Сакуре. — Это отчёт о его общем состоянии, и было бы хорошо, если бы ты начала процесс лечения прямо сейчас. Всё необходимое оборудование было перемещено в его камеру в штабе для допросов. Сакура кивнула, пролистывая бумаги, её мозг оценивал информацию, полную медицинской одежды и терминологии. Крошечная струйка беспокойства мелькнула в ней, когда она увидела, насколько плохим было его состояние, но она исчезла так же, как и появилась. Иногда она ненавидела свое врачебное сочувствие. Но она не могла не чувствовать беспокойства, когда кто-то был ранен. У Учихи были серьёзные повреждения внутренних органов, но главной проблемой были пути его чакры. Они были сильно повреждены и нуждались в регенерации, а некоторые из них были настолько повреждены, что устарели и нуждались в искусственной замене. Области вокруг путей также получили ожоги чакры, что сделало его восприимчивым к болезням и лихорадкам ожогов чакры. В настоящее время мёртвые клетки пути чакры начали гнить, что поставило несколько органов Учихи под угрозу некроза. Сакура вздохнула, его состояние было ужасным. Его чакра также была запечатана в целях тюремного заключения, поэтому она не могла выполнять свои естественные лечебные способности, что ещё больше усложняло её работу. — Что ж, похоже, у меня много работы, — сказала Сакура, складывая бумаги и кладя их в карман. — Тогда я сейчас уйду. Цунаде и Какаши согласно кивнули, а Харуно поклонилась, прежде чем прыгнуть в окно и помчаться по крышам к штабу допросов. — Как ты думаешь, она сможет выполнить эту миссию, не убив его? — протянул Какаши, наблюдая за удаляющейся фигурой Сакуры через окно. Цунаде пожала плечами и усмехнулась. — Посмотрим, но я верю в Сакуру.***
Сакура быстро зашла в больницу, чтобы забрать свой белый медицинский халат, прежде чем отправиться в штаб допросов. Она кивнула АНБУ, стоявшему снаружи тёмного здания, прежде чем войти внутрь и спуститься на лифте в подземное убежище. Когда она вышла из лифта, её встретил темноволосый шиноби. — Ах, Сакура-сама, Вы здесь. Я так понимаю, Цунаде-сама сообщила Вам о задании? Теперь её звали Сакура-сама, потому что она была назначена главой больницы Конохи и медицинской ассоциации. Сакура кивнула, и мужчина вежливо улыбнулся ей. Тем не менее, она не упустила этот жест и её бровь дернулась. Она была не в настроении для флирта. — А, сюда, Сакура-сама, — нервно сказал шиноби, почувствовав волнение Сакуры. Он провел её по лабиринту коридоров внутри штаба для допросов к самому основанию здания, где содержались только самые влиятельные заключенные. Сакура подавила дрожь, пока они шли по тёмным коридорам, освещённым только факелами. Вся атмосфера этого места пропахла страданиями, пытками и прочими невообразимыми вещами. Каменные стены были влажными, а некоторые участки покрыты мягким мхом. Хотя все камеры, мимо которых они проходили, были пусты, она не могла отделаться от ощущения, что прежние обитатели всё ещё наблюдают за ней из-за толстой решетки. Сакура вернулась к настоящему и заметила, что шиноби остановился перед большой железной дверью, у которой стояли четверо АНБУ в масках. Они молча отсалютовали, прежде чем уступить место Сакуре и её проводнику. Розовласка скептически приподняла бровь. — Здесь они держат великого Учиху Мадару? — спросила она чуть более пренебрежительным тоном, чем собиралась. Её проводник тихо усмехнулся: — Не обманывайтесь, Сакура-сама, это тюрьма строгого режима. Она может показаться простой, но печати и дзюцу на ней делают её почти непробиваемой… даже для такого великого человека, как Учиха Мадара. Сакура кивнула, но не могла избавить себя от бабочек, которые начали корчиться у неё в животе. Она не могла отрицать, что немного испугалась. Она знала, что он связан, у него нет чакры и он слишком слаб, чтобы что-то с ней сделать. Но он был Учиха, и они, как правило, бросали вызов обстоятельствам. И на её плечи легло бремя следственной группы, пытающейся выудить хоть что-то из безумного Учихи. Если она сделает хоть малейшую ошибку, он может умереть, и… это просто не годится. Поэтому она немного испугалась. Не так чтобы она дала ему это знать. — Ну, мне не разрешено входить, поэтому вам придётся войти самостоятельно, — извиняющимся тоном сказал проводник, прежде чем приказать АНБУ снять печати на двери, чтобы она могла войти. Сакура надела маску хирурга на рот и нос. Меньше всего ей хотелось, чтобы его некротическая, больная кровь коснулась её рта или попала в нос. Дополнительным преимуществом маски было то, что её внутренняя часть благоухала, что давало ей небольшую передышку от зловония камеры. Сжав кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках, Сакура кивнула и тяжело сглотнула, прежде чем шагнуть в тёмный дверной проём. У неё перехватило дыхание, когда за ней захлопнулась дверь. Она была в логове дьявола... одна. Несмотря на то, что ей дали аварийную печать, которая сработает, если Мадара попытается напасть на неё, розоволосый медик чувствовала себя далеко не в безопасности. Собравшись с мыслями, Сакура глубоко вдохнула аромат эвкалипта, её глаза привыкли к темноте, когда она осмотрелась. Перед ней стоял короткий коридор, ведущий в помещение средних размеров, из которого доносился знакомый гул медицинских машин. Она расправила плечи и шагнула вперёд, пробираясь через холл в комнату. Комната была заполнена медицинским оборудованием, как и обещала Цунаде, факелы освещали стены вместе с несколькими разбросанными лампочками, которые давали немного больше света в полутёмной комнате. Они, очевидно, были установлены из-за неё, потому что обычные факелы в камере не давали достаточно света для проведения медицинских процедур. Пока глаза Сакуры сканировали комнату, её взгляд, наконец, остановился на единственном обитателе сырой камеры, и у неё пересохло во рту. Учиха Мадара. Он сидел в самом тёмном углу камеры, его запястья, лодыжки и шея были скованы цепями и крепились к стене позади него. Его руки лежали на коленях, а голова была опущена, длинные лохматые чёрные волосы закрывали его лицо и тело. Она могла сказать, что ему не предоставили доступа к какой-либо гигиенической помощи, потому что она могла чувствовать его зловоние через всю комнату. Она была впечатлена тем, что он всё ещё мог найти в себе силы сесть, когда был в таком ужасном состоянии. Даже с того места, где она стояла, она могла видеть его кровоточащие ушибы и опухшие раны. Инфекция в его медицинском заключении явно прогрессировала за короткое время, несомненно, из-за недостатка чакры. Обычно чакра растворяла некоторые бактерии, размножающиеся при инфекциях, помогая шиноби исцеляться быстрее, но Мадаре было отказано в этом преимуществе, и поэтому его состояние прогрессировало быстрее, чем даже у гражданского, так как у них не было внутренних повреждений чакры в первое место. Слегка покачав головой, Сакура собрала всё своё мужество и зашагала через комнату к углу, где сидел Учиха. Она крепче сжала кулаки и откашлялась, заставляя себя говорить. — Я Харуно Сакура, и я буду вашим медиком, пока вы полностью не встанете на ноги. У вас нет другого выбора, кроме как сотрудничать со мной, — она не могла удержаться от того, чтобы её голос слегка дрогнул от страха. Как бы она не ненавидела это, она боялась могущественного и безжалостного Учихи. Она стояла в напряжении, ожидая его ответа. Прошла минута, прежде чем от него последовало хоть какое-то подтверждение. Он медленно поднял голову, приоткрыв глаза, чтобы посмотреть на неё. Она ожидала увидеть безжалостный рык, злобный взгляд или что-то в этом роде, но в чёрных глазах, встретившихся с её зелеными, она ничего не увидела. Они были пустыми, несфокусированными и тусклыми. Его кожа была бледной на фоне тёмных волос, а лицо, которое выглядело чуть моложе, чем когда она встречалась с ним во время войны, было осунувшимся и грязным. Несмотря на то, что его чакра была запечатана, она всё ещё могла ощущать его мощную ауру, но её сила была другой. Край его обжигающей ненависти уменьшился, не оставив ничего, кроме отчаяния и пустоты. Его кожа была болезненно-бледного цвета, и она могла сказать, что простое дыхание было для него задачей, хотя он и пытался это скрыть. Его глаза были окружены темными кругами, а губы обветрились и потрескались от обезвоживания, а засохшая кровь окрасила их поверхность. Вот так выглядел сломленный Учиха. Зрелище не заставило её ощутить торжество, как она думала. Он ещё немного оглядел её, прежде чем снова отвернуться, издав лишь хриплый звук подтверждения: — Хн.***
Мадара слегка напрягся, когда услышал, как открылась дверь его камеры. На самом деле он был не в настроении иметь дело с высокомерными слабаками Конохи, которые называли себя шиноби. Он был в камере только потому, что не видел смысла выходить. Ему некуда идти и нечего добиваться. Теперь у него не было цели, и он ненавидел каждое мгновение этого. Он презирал каждый вздох и каждый удар своего сердца. Он не знал, что делать и думать теперь, когда у него отобрали всё. Он чувствовал себя опустошённым, онемевшим и безжизненным. Когда он был просто оболочкой Эдо Тенсей, он чувствовал себя более живым, чем эта живая дышащая юная версия самого себя. А потом была боль. Милый Ками, он никогда не испытывал такой боли долгое время. В последний раз что-то даже близкое к этому было, когда умер Изуна, и, опять же, он ничего не мог с этим поделать. На самом деле, сейчас он мог что-то сделать с этим ещё куда меньше. После инцидента с Изуной он мог, по крайней мере, пойти по пути мести. Учиху вырвал из размышлений высокий женский голос. Лёгкая ухмылка изогнула его губы. Он мог сказать, что она боялась его, что и должно было быть, потому что он был великим Учихой Мадарой. Он был доволен, что у неё хватило здравого смысла знать своё место, в отличие от некоторых других тупых личинок Конохи, которые думали, что раз он в цепях, то слаб. Если бы они только знали, что он в цепях просто потому, что ОН так решил. Он отказывался признавать, что слишком ранен, чтобы двигаться, и что дышать было очень тяжело… и больно. Решив, что хочет увидеть, как она выглядит, он поднял голову, чтобы рассмотреть её. Это была пустая трата усилий, так как она была в маске. Что ж, теперь, когда его зрение сфокусировалось, может быть, это было не совсем напрасно, поскольку были выявлены определённые черты. Было очевидно, что её зеленые глаза были намеренно ожесточены, и даже это не могло скрыть их неуловимого мерцания… или это просто отражение света? Если бы он был в настроении, на его лице отразилось бы презрение. У неё были розовые волосы. Какое жалкое оправдание для шиноби. Но опять же, она не была Учихой, так что он решил, что это приемлемо. Чем больше он смотрел на неё, тем больше это росло в нём. Она казалась смутно знакомой, но он пожал плечами, не заботясь о том, откуда он её видел. Вероятно, это было во время войны. Но он задавался вопросом, почему он не убил её, если действительно встретил её на войне. Но как она собиралась пытаться сделать что-то похожее на скрытность с такими волосами? Ради мысленного рычания Мадара удобно забыл об основах скрытности… которая не имела ничего общего с внешностью человека. Он пренебрежительно отвернулся от неё, скривившись от жгучей боли, вызванной лёгким движением. Он надеялся, что она просто уйдет, ему не хотелось находиться в присутствии какой-либо неполноценности.***
Вздохнув, Сакура опустилась на колени, игнорируя дрожь страха, пробежавшую по её спине. Она сморщила нос от его зловония и решила не проводить диагностическое сканирование, которое собиралась сделать. Его нужно было продезинфицировать в первую очередь. Харуно встала и подошла к выключателю на соседней стене. Нажав на рычаг, она увидела, как Мадара поднялся в стоячее положение, его цепи удерживали его на месте. Он был недостаточно силен, чтобы стоять, но Сакура не собиралась рисковать, удерживая его, пока чистит. Удовлетворённая его позицией, вытянув руки по бокам, Сакура подошла к небольшой раковине, поставленной в камере для её использования, и наполнила таз водой. Она схватила тряпку и положила рядом с тазом у его ног. Он не заметил ни её присутствия, ни тазика. Она действительно не хотела отмывать ублюдка Учиха, который буквально пытался разрушить её мир, но это была её работа, и она стремилась быть профессионалом. Кроме того, отмыв его, это облегчило бы ей весь процесс, поскольку она действительно могла бы обойтись без его нынешней вони, с которой нужно было бы бороться. — Учиха-сан, поскольку вы не в состоянии передвигаться, мне придётся отмыть ваше тело, чтобы удалить грязь, прежде чем я смогу начать лечить вас, — сообщила Сакура стоявшему перед ней мужчине резким профессиональным тоном, хотя её руки всё ещё дрожали от страха. Мадара не ответил, но его тёмные глаза пристально смотрели на профиль Сакуры. Он задавался вопросом, как долго она сможет продержаться, не реагируя на него.***
Убедившись, что вода имеет правильную температуру, Сакура принялась методично смывать грязь с плеч Учихи. Её руки всё ещё слегка дрожали, и ей не хотелось ничего, кроме как ударить его, но её медицинские инстинкты взяли верх, заставив её действовать профессионально и методично. Стирая первоначальную грязь, Сакура не могла не заметить количество шрамов на его теле, свидетельствующих о многочисленных битвах, в которых он участвовал. Она потёрла линию его челюсти и спину, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тёмные глаза, которые следили за каждым её движением. Она сполоснула тряпку и снова принялась за его грудь. Она не прилагала никаких усилий, чтобы быть особенно нежной, кроме заботы о том, чтобы не сделать его раны ещё хуже, чем они уже были - ей всё равно придётся возмещать ущерб самой. Она почувствовала, как он вздрогнул от её прикосновения, но когда её глаза метнулись к его лицу, выражение его лица было пустым, а тёмные глаза пустыми. Сакура остановилась, когда достигла паха Учихи, заставив себя не смотреть дальше вниз. Серьезно, иногда её работа была отстойной. Увидев её паузу, Мадара ухмыльнулся, его губы изогнулись вверх. — Разве ты раньше не видела обнажённого мужчину, медик? — ехидно спросил он, его голос был глубоким и мрачным. — Или тебе, может быть, нравится то, что ты видишь? Сакуре хотелось ударить его. Однако она отказалась позволять ему вывести её из себя, она была полна решимости оставаться профессионалом. — Чаще всего, конечно же, я вижу голых мужчин, — мягко ответила Сакура, изо всех сил цепляясь за свой профессионализм. — Это никоим образом не означает, что мне интересно прикасаться к вам там, — добавила Сакура, не в силах удержаться от того, чтобы сказать что-то, что отражало бы то, как много удовольствия она не получала. Когда розоволосая снова начала тереть его кожу, на этот раз немного грубее, Мадара в замешательстве нахмурился. Он не понял её реакции. Неужели она только что отвергла его мужественность? Что бы это ни было, он не был доволен. Этот низший медик не имел права оскорблять Учиху, особенно такого великого, как он. Выпрямившись, Сакура встала и принялась менять воду в тазу, потемневшую от грязи. Наполнив его, она подошла к Мадаре и бесцеремонно вылила всё это ему на голову. — Волосы тоже стоит помыть, я не хочу, чтобы бактерии загрязняли раны, когда я начну заживлять, — просто сказала Сакура, внутренне наслаждаясь потрясённым выражением лица Учихи. Она подошла к нему с антибактериальным шампунем, а затем остановилась, чтобы посмотреть на него с расчётливым выражением лица. — На самом деле мне следует остричь вам волосы… — пробормотала она, обдумывая вариант. — Это может помочь… — Не смей прикасаться к моим волосам, — прохрипел Учиха, его измученные мускулы дрожали. — Мне придётся. А так, я понятия не имею, получили ли вы травмы гол- — Нет, — прервал он. — Но... — Прикоснись хоть блеском лезвия к моим волосам, и я покончу с собой, — прорычал он, и его глаза опасно вспыхнули, когда он снова прервал её. На самом деле он звучал удивительно живо, учитывая все обстоятельства. Сакура моргнула. Позже она сможет использовала его волосы, чтобы шантажировать его. Она спрятала ухмылку за профессиональной улыбкой. — Хорошо. Тогда я просто вымою их, — ответила она, выдавливая немного шампуня прямо ему на голову. Она определенно собиралась позволить пене попасть ему в глаза. — Хн. Сакура втирала шампунь в его волосы и поморщилась от тёмно-коричневого цвета пены… в любом случае, его волосы были такими грязными, что пены почти не было. На пятом раунде мытья Сакура позволила обильному количеству пены стечь ему на лицо. Он неловко пошевелился, когда шампунь достиг его глаз, но Сакура проигнорировала его. — Медик, — сказал он после того, как она радостно почесала ему голову. — Да? — она осталась спокойной. — Мыло… — слабо выдавил он. — Что не так? — спросила она, не прекращая своих действий. — Оно жжёт, — Сакура не ответила и продолжила царапать ногтями его кожу головы. Через несколько мгновений он снова заговорил. — Ты меня не услышала? — Сакура остановилась на вопросе. — Я услышала, — только и сказала она в ответ. Зная, что он слишком гордый, чтобы снова упоминать о своих горящих глазах, Сакура продолжала неторопливо мыть ему голову. Она ополоснула его и завязала пучок, прежде чем снова вымыть его дезинфицирующим мылом. Когда она повернулась, чтобы взять полотенце и одежду, Сакура позволила небольшой, но довольной ухмылке проявиться на её лице. Будь она проклята, если позволит этому ублюдку добраться до неё. Не говоря ни слова, Сакура накинула полотенце на голову Мадары и провела по его волосам, высушивая их как можно тщательнее. Она действительно не хотела, чтобы он подхватил пневмонию, чтобы затем лечить её вдобавок ко всему остальному. Ей было все равно, как это повлияет на него, но это определённо добавит ей работы, чего она не хотела. Сакура потянулась за другим полотенцем и накинула его на плечи Учихи, прежде чем осторожно потереть им его тело. Подтолкнув лёгкое свечение тёплой чакры к своим ладоням, она провела ладонями по его коже, чтобы испарить лишнюю влагу, которую полотенце не могло удалить. Девушка накинула халат ему через голову и завязала под мышками и на бёдрах. Когда она освободила его кандалы, он рухнул на неё, его ноги не выдержали его веса. Зная, как сильно это может задеть его гордость, но не совсем заботясь об этом, Сакура обвила руками его колени и руки и подхватила его на руки. Будучи гордым человеком, он попытался остановить её, но едва смог поднять руку. Она отнесла его, как принцессу, к койке и уложила в неё, прежде чем приковать к мебели.***
Мадара не мог поверить нахальству розоволосой мошки. Она осмелилась облить водой Учиха Мадару? А потом она подняла его, как… как женщину и понесла на кровать, как будто бы он… он едва мог закончить мысль. Его глаза сузились, и он сделал жест, чтобы активировать свой Шаринган, но тут же почувствовал жжение в глазах, временно ослепив его. Его чакра была запечатана. Он раздражённо хмыкнул и попытался сопротивляться её попыткам осмотреть его. Он не хотел её помощи. Однако его гордость не могла сравниться с его травмами, и когда волны неописуемой боли прокатились по его телу, его рука обмякла. А пока ему придётся принять её помощь. «Должно быть, это ещё одна форма моего наказания», — с горечью подумал Мадара. Тем не менее, когда она наклонилась над ним, чтобы отследить его жизненные показатели, и её аромат цветущей вишни наполнил его чувства, Мадара понял, что этот крошечный медик заинтересовал его. «Как интересно…», — подумал он, прежде чем потерять сознание от напряжения, которое испытало его избитое тело, когда Сакура отмывала его.
