Часть 16 - Ветер, трепещущий листья
15 августа 2022 г., 11:25
Мадара проснулся среди ночи и обнаружил, что руки Сакуры обвивают его талию. Бледно-голубоватый лунный свет просачивался в окна, приглушённый белыми занавесками, свисающими перед стеклом. Его губы приподнялись, когда он смотрел, как спит девушка. Мужчина никогда бы не подумал, что розоволосая куноичи, которую он проигнорировал в пользу двух её товарищей по команде, станет важной частью его жизни.
Учиха нахмурился, когда его сон вернулся к нему. Ему приснился странный разговор с Хаширамой около недели назад. И теперь его мысли отказывались успокаиваться. Всё, о чем он мог думать, это слова Хаширамы, сказанные ему. Перед ним открылся новый путь, и у него была возможность следовать ему. Однако он не решался полностью измениться.
«Помни, почему мы основали эту деревню».
Слова Хаширамы эхом отозвались в сознании Мадары. Теперь он вспомнил, на самом деле это было кристально ясно. Он почти чувствовал тот день, когда заключил перемирие с Хаширамой, и они приступили к планированию деревни. Чтобы положить мир. Это была единственная причина создания Конохи.
Мадара осторожно высвободился из хватки Сакуры и соскользнул с кровати. Он прошёл босиком по дому, рассеянно наслаждаясь прохладой деревянного пола, и вышел на маленькое крыльцо дома. Он всегда думал лучше при лунном свете.
Дул мягкий ветерок, убирая его волосы с лица и отбрасывая их вправо. Пока он слушал, как этот самый ветерок тревожит листву деревьев, мысли Мадары начали собираться в его голове, обретая форму и смысл. Теперь его цель казалась более конкретной. Его сущность начала гореть целеустремленностью. Это была цель, которая делала его мысли безжалостно правдивыми. Именно эта горячая цель избавляла его от любой тихой лжи, которая скорее потакала его гордыне, чем представляла голые факты.
Он знал, что должен был сделать, и чтобы сделать это, ему пришлось бы начать с основ, как он делал бы это в любом важном деле. Однако прямо сейчас он был ниже базового. В глазах жителей Конохагакуре он был никем. Не заслуживающим своей жизни, не говоря уже об их уважении, и он знал, что для того, чтобы манипулировать ими полностью без использования гендзюцу, ему нужно завоевать их расположение.
Это потребует терпения, но результат того стоит. Он хотел, чтобы Коноха уважала его. Он не возражал против того, делали ли они это неохотно или нет. На самом деле, подумал он с улыбкой, неохотно было бы лучше, потому что это означало бы, что они на самом деле не хотят, но всё равно ничего не могут поделать. Он полагал, что это всё, на что он мог надеяться от старшего или нынешнего поколения.
На аристократическом лице Учихи мелькнула гримаса, и он скрестил руки на груди, откинувшись на одну из колонн, поддерживающих крыльцо. Он был тем, кто дал название деревне, по сути, это было то, что принадлежало ему, и поэтому он вернет её себе. Раньше он стремился уничтожить её, потому что чувствовал себя их предательство, но теперь… теперь он будет стремиться править деревней. Чтобы вернуть себе законное место лидера. Но он знал, что не может навязывать свое лидерство людям, как пытался раньше, он не может быть тираном. Он должен был быть чем-то большим, он должен был пойти по другому пути, и он должен был поддерживать мир.
Мадара ухмыльнулся, его тёмные глаза заблестели, пока его мысли продолжали формироваться.
Теперь, когда он знал, какова его цель, следующим шагом было выяснить, как её достичь. Он ничего не знал о жителях Конохи, кроме того немногого, что видел о них во время своего пребывания здесь. Знание было силой, а ему нужна была сила. Ему нужна была сила не только для правления, но и для защиты Сакуры. Его Сакуры.
Да, мужчина узнает всё, что сможет, о нынешней Конохе. Он изучит это место изнутри и снаружи. Он заметил след из муравьёв, выстроившийся стройной линией перед его пальцами ног. Мадара будет работать с этой безошибочной решимостью. На самом деле, он бы полностью отдался месту. Учиха будет повсюду, как те муравьи. Он будет знать эту деревню так же хорошо, как эти муравьи. Как бы он ни презирал уступки, он знал, что на этот раз это необходимо для того, чтобы его план сработал. Он превратит Коноху в силу, с которой нужно считаться.
Мадара наклонил лицо к луне, наслаждаясь светом, заливающим его кожу, и улыбнулся. Это была не счастливая улыбка, а полная самодовольства. Он позволит чиновникам Конохи почувствовать себя победившими его, он даст им полный контроль, пока будет продвигаться по служебной лестнице, и прежде, чем они это поймут, он будет править. И лучше всего, они захотят, чтобы он правил.
Мадара стиснул челюсти в решимости, его глаза были твёрдыми, когда он повернулся и направился обратно в дом. Утром он подойдёт к Сакуре с просьбой. Это было бы идеальное время, учитывая, что будет объявлено о его освобождении из тюрьмы. Это, вероятно, удивило бы её, но ей бы понравилось. И поскольку это было для его великой цели, он даже не почувствует укола своей гордости. Чем хуже они обращались с ним, тем больше они любили его в конце концов.
Он преодолеет это.
С лёгкостью шиноби его калибра он молча скользнул позади Сакуры на диван и обнял её тонкую талию. Он зарылся головой в её мягкие, сладко пахнущие волосы и закрыл глаза. Мужчина не потрудился скрыть ухмылку, которая красовалась на его губах.
Пришло время родиться новому Учихе Мадаре, а вместе с ним и новой Конохе.
***
Утро наступило во всей своей триумфальной солнечной красе, и, прежде чем Сакура успела опомниться, она направилась на городскую площадь, чтобы засвидетельствовать объявление об освобождении Мадары. Она слегка нахмурилась, пока шла по улицам Конохи. Тем утром Мадара казался озабоченным и попросил поговорить с ней, как только она вернется из города. Розоволосая покачала головой, она должна была дать ему презумпцию невиновности. Она должна была поверить, что он не придумывал способы снова уничтожить Коноху. Её появление на городской площади резко вывело её из задумчивости, и она закусила губу, наблюдая, как АНБУ разворачивает свиток и приклеивает его на центральную доску объявлений на деревенской площади. Теперь пути назад не было. Все узнают о присутствии Мадары, и она будет нести полную ответственность за всё, что с ним связано впоследствии. — Что это? Учиха Мадара в Конохе? Что это за измена? — крикнул крестьянин, сердито тряся кулаком. Сакура резко сглотнула и шагнула вперёд. Она откашлялась, чтобы привлечь внимание собравшейся толпы. Солнце казалось исключительно жарким, несмотря на ветерок, проносившийся над толпой. Шорох беспокойства и напряжения, казалось, просачивался по округе, привлекая людей, как мух. Она глубоко вдохнула. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Я знаю, это тревожит, когда вы внезапно слышите о присутствии Учихи Мадары в нашей деревне, но он находится под пристальным наблюдением и ограничением. Я слежу за ним 24/7 и могу с уверенностью сказать, что прямо сейчас он не представляет угрозы для деревни. — Ба! Как мы можем верить твоим словам, когда ты была полностью погружена в того мальчишку Учиху, когда он покинул Коноху? — прервал сельский житель, и его поддержала остальная толпа. — Он убил моего сына на войне! Как мы можем принять убийцу? — сказала женщина, её губы были сжаты в тонкую линию, а лицо выражало усталость от горя. Сакура немного запнулась, но потом вспомнила, как Мадара цеплялся за неё. Пустота в его глазах заставила её защищать его. — Сначала я тоже была против того, чтобы он был здесь... но когда я узнала его, то поняла, что, хотя он и не заслуживает этого, мы можем дать ему второй шанс, если он не причинит вреда Конохе. Мы редко заслуживаем того шанса, который мы получаем, и- Женщина погрозила Сакуре кулаком, а затем плюнула ей под ноги. — Ты предательская свинья! — закричала она, и толпа сплотилась позади неё, осыпая оскорблениями Сакуру. — Это было решение, принятое Хокаге и Советом, и пока Учиха Мадара не угрожает деревне, у него есть право на второй шанс в пределах разумного, — повторила Сакура, сжав кулаки по бокам. Затем краем глаза она заметила какое-то движение, и она обернулась, но не раньше, чем увидела, как знакомые длинные чёрные волосы исчезли за углом. Мадара был там. Не теряя времени, Сакура уважительно поклонилась всё ещё недовольной толпе и направилась в сторону квартала Учих, где, как она знала, будет ждать Мадара. Он сидел на диване в гостиной, упёршись локтями в колени и сцепив руки перед собой. Когда Сакура вошла в комнату, он поднял взгляд, его глаза были почти ледяными. — Ты слышал? — тихо спросила Сакура, и Мадара сухо кивнул. — Хм. Ты всё ещё хочешь защищать меня, когда твоя непостоянная деревня отворачивается от тебя? — его голос был мягким и бесстрастным, а глаза тёмными и жёсткими. Сакура вздохнула, проводя рукой по волосам. — Пожалуйста… мы уже проходили это. Я сказала же, что буду рядом с тобой, и это то, что я имела это в виду… — она прислонилась спиной к стене, склонив голову набок, наблюдая за ним. — Даже если твои друзья отвернутся от тебя? — спросил Мадара, скептически приподняв одну тёмную бровь. Он не хотел этого признавать, но если Сакура повернется против него, он не думал, что у него хватит духу продержаться до конца своего плана. Он нуждался в ней. Это был его первый раз, когда он пытался сделать что-то настолько буржуазное, как понравиться людям. Сакура на мгновение остановилась, чтобы собраться с мыслями. Неужели она действительно была готова пойти на всё, чтобы дать человеку, который чуть не разрушил её дом, второй шанс? Ей не пришлось долго думать, прежде чем ответ сам представился ей. — Да… но только при условии, что ты захочешь измениться и никогда больше не причинишь вреда Конохе. Тогда я поддержу тебя, даже если мои друзья повернутся против меня. Мадара уставился на Сакуру, его потрясение на мгновение пробило его стоическую маску, затем его лицо снова приняло прежний вид, и он отвернулся. И снова куноичи застала его врасплох своей неожиданной реакцией. Она не была похожа ни на кого, кого он когда-либо знал. — Почему ты зашла так далеко после всего, что я сделал? — хрипло спросил он, крепко сцепив руки. Печальная улыбка изогнула губы Сакуры вверх, и она двинулась к Мадаре, зелёные глаза были мягкими и нежными. Она протянула руку, и он на мгновение заколебался, прежде чем протянуть руку в ответ, чтобы поглотить её маленькие пальчики своими гораздо большими. Сакура маневрировала, пока не оказалась между его ногами и руками по обе стороны от его лица. — Потому что… потому что я думаю, что люблю тебя, — прошептала Сакура, глаза её блестели от слёз. Ей потребовалось очень много времени, чтобы добраться туда, где она была сейчас, но когда она произнесла эти слова, чувство вспыхнуло с новой силой, и она без сомнения поняла, что любит его. Глаза Мадары переместились, и Сакура наблюдала, как он борется со своими эмоциями, затем, наконец, сдался и притянул её в свои объятия, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. — Ты не сможешь теперь уйти. Когда ты моя, ты моя навсегда. И ты уверена, что хочешь любить такую тёмную душу, как я? Мы оба знаем, кто я такой... — прошептал он ей в шею, руки крепче обхватили её тело. — Я не собиралась уходить… и да, я знаю, кто ты, но я думаю, что в тебе есть хорошее. В каждом есть хорошее, — тихо прошептала она, думая о Саске. — Я не думаю, что твоё ещё полностью исчезло. Это то, за что я держусь. Это то, во что я предпочитаю верить, — Сакура мягко улыбнулась, нежно проводя пальцами по непослушным волосам Мадары. Он слегка застонал у её шеи и наклонился к её прикосновениям, и пару минут он молчал, сосредоточившись только на ощущениях. Это неизмеримо изменило ситуацию к лучшему. Ему казалось, что он может выдержать что угодно. — Но ты… ты чувствуешь то же самое? — спросила Сакура, нервно закусив губу. Мадара слегка отстранился, ухмыляясь, и взял лицо Сакуры в ладони. — Хм, — прорычал он, прежде чем прижаться своими губами к её, рот горячий и нуждающийся, когда он провёл языком по её губам. Когда она открыла рот, позволяя ему войти, он отчаянно засосал её язык, его ответ был таким же ясным, как любые произнесённые слова. Он любит её. Он нуждался в ней. Он хотел ее. Она его. — Мне нужна только ты, — пробормотал Мадара в губы Сакуры, его глаза потемнели от желания, когда он прижал её ближе к себе, его язык исследовал каждый дюйм её теплого влажного рта. Он сомневался, что она поняла вес его слов. Её вкус и запах опьяняли. Это было похоже на наркотик, от которого он не мог насытиться. — Хм... твой... вкус... такой приятный, - снова пробормотал он между поцелуями, слегка поворачивая голову в сторону, чтобы иметь лучший доступ к глубинкам рта Сакуры. Прошла целая жизнь с тех пор, как он испытывал такую острую потребность. Жар бросился на лицо Сакуры, и её щеки вспыхнули от желания и смущения. Она даже не смогла сформулировать ответ, всё, на чём она могла сосредоточиться, это ответить на поцелуй. — Я хочу пойти дальше, но я ничего не сделаю с тобой без твоего разрешения… — сказал Мадара, его голос был нехарактерно мягким и нежным. Сакура одобрительно кивнула. — Спасибо… — застенчиво сказала она, отводя взгляд, пытаясь сдержать эмоции. — Хн. Мадара откинулся назад, повернувшись так, что он лежал на диване, а Сакура лежала на нём спиной, его руки обвились вокруг её талии в надёжном и собственническом объятии. Он скользнул своими руками по её рукам и рассеянно принялся играть с её пальцами, вдыхая ароматный цветочный шампунь. Сакура перевернула руки Мадары и провела пальцами по его ладоням. Она никогда раньше этого не замечала, но у него были очень красивые руки. Его пальцы были длинными и тонкими, но в то же время сильными. Но её восхищение его руками прекратилось, когда она внезапно вспомнила о его просьбе, сделанной ранее этим утром. Она повернулась, чтобы посмотреть на Мадару. — Этим утром ты сказал, что хотел поговорить со мной о чём-то… — Сакура замолчала, вопросительно глядя в чёрные глаза. Она наблюдала, как что-то изменилось в глазах Мадары, и он медленно кивнул. — Хн, — подтвердил он, переводя себя и Сакуру в сидячее положение, ослабляя хватку на ней, чтобы она могла соскочить с его колен и сесть рядом с ним. Внутренне Мадара напрягся. Теперь пути назад не было. Он сделал паузу, ища в себе хоть какое-то колебание. Не найдя ничего, он продолжил. — На самом деле, я решил сдаться этому грязному... правительству Конохи, - протянул он, исправляя оговорку, когда увидел неодобрение своего дубляжа для Конохи в глазах Сакуры. Розоволосая подозрительно прищурила изумрудные глаза. Она была готова дать Мадаре второй шанс, но это не означало, что она всё ещё не устала от его намерений. — И если Коноха так грязна для тебя, почему ты хочешь сдаться? — спросила она, внимательно следя за каждым жестом Мадары. Учиха издал небольшой, но искренний вздох. — Я не буду притворяться, что мне нравится это место, потому что это не так, но у меня меньше причин сопротивляться, чем раньше… и больше причин подчиняться, — он провёл рукой по своему телу. — Моя чакра запечатана, и все мои союзники мертвы. У меня нет силы, у меня нет дома… У меня нет людей. Что мне ещё остаётся делать, кроме как сдаться? — Мадара едва не сплюнул, его голос звучал с одинокой горечью. Сакура чувствовала, как её сердце начинает таять. Он не сказал Сакуре свою истинную причину сдаться, так как её раны были ещё слишком свежи. Она не одобрила бы его желания вернуть себе статус лидера деревни, которую он основал, сразу после того, как попытался её разрушить. Но причины, которые он дал ей, тоже не были ложью, они просто не были главной причиной его изменения мнения. — Хаширама явился мне в своего рода видении, — сухо сказал Мадара, и брови Сакуры удивлённо взлетели вверх. — Это как-то связано с изменением твоего мнения? — тихо спросила она, и он коротко кивнул. — Хм, так оно и есть. Хаширама оценил в перспективе то, что предстало мне, а также мою менее чем благородную ситуацию. Как бы мне не было противно это признавать, у меня ничего не осталось. Хаширама напомнил мне, что я снова получил возможность выбрать путь оптимизма и заявил, что было бы глупо игнорировать его и вместо этого оставаться на этом проклятом пути. Сакура сморгнула подозрительную влагу, которая начала появляться в её глазах. Мадара прошёл долгий путь и был далёк от безумного, наполненного ненавистью зверя, которым он был, когда впервые воскрес. Однако она не была глупой и знала, что он всё ещё не святой и никогда им не будет. На самом деле, она полагала, что у него даже был скрытый мотив для того, чтобы сдаться, но в глубине души чувствовала, что это не причинит никакого вреда Конохе... или ей. — Я не могу сказать, что никогда не откажусь от своего решения. Но как Учиха Мадара я не склонен этого делать, — гордо заявил Мадара, и Сакура решила проигнорировать его высокомерие в пользу обвивая руками его шею. — Я так рада, — выдохнула она ему в шею, сжимая объятия. — Я знаю, что это, вероятно, было очень трудным решением для тебя, но я… я чувствую, что смерть Широ теперь не была такой уж бессмысленной. Когда голос Сакуры надломился от эмоций, Мадара почувствовал, как тонкая струйка вины пронзила его сердце. Но оно исчезло, как только появилось, он был слишком эгоистичен, чтобы оно оставалось дольше. Многое в нём изменилось, но многое осталось прежним. Главное отличие заключалось в том, что он больше не стремился уничтожить Коноху. Вместо этого он хотел править и защищать её, но коварная тьма его характера на самом деле не изменилась. Это никогда не произойдёт. Его руки, казалось, двигались сами по себе, и он поймал себя на том, что отвечает на объятия Сакуры. Это была одна из вещей, которые изменились в нём. Его способность чувствовать что-либо, кроме ненависти, расширилась. Мадара предполагал, что люди назовут его чувства к Сакуре любовью, но он не был уверен, что его изуродованное проклятое сердце могло породить такие чувства. Для него то, что он чувствовал, было чем-то гораздо более мрачным. Это было своего рода собственничество. Держась за неё, он ослабил внутреннюю пустоту, появившуюся, когда он отпустил большую часть своей ненависти. Держась за розоволосую куноичи, Учиха получал то, ради чего можно было жить каждый день. Он знал, что не сможет выжить без неё, поэтому полагал, что его чувства можно отнести к определению любви. И теперь, когда он почувствовал это, во всяком случае, этот тип любви, его прежние представления о том, что любовь — это слабость, каким-то образом изменились. Мадара предположил, что это могла быть комбинация его собственных мыслей, реакции Сакуры и слов Наруто. Он чувствовал себя сильнее. Он чувствовал, что ему есть что защищать. Раньше было то же самое, но предметом его любви были его идеалы, и он защищал их и работал ради них всю свою жизнь. Он сделал бы то же самое для Сакуры. Вот такой он был человек. — Пойдём, я отведу тебя к Хокаге, — сказала Сакура, в последний раз обняв Мадару. Она поднялась на ноги и провела пальцами по его челюсти. Он наклонился к её прикосновению, прежде чем принять руку, которую она протянула ему. Сакура вызвала АНБУ, охранявших участок по периметру. — Мы отведём его к Хокаге, — приказала Сакура и подала знак АНБУ надеть кандалы на Мадару, после чего обратилась к одному из них. — Ты, пойди и скажи Хокаге, что Мадара просит у него аудиенции. — Хай! — воскликнул АНБУ, поклонившись и исчезнув в облачке дыма. — Харуно-сама, — сказал оставшийся член АНБУ, почтительно кланяясь Сакуре. — Вы понимаете, что нам придётся связать его, — сказал он, его действия и тон были уважительными, но в его ауре сквозило почти тревожное ликование. Сакура сжала зубы от раздражения, прежде чем расслабилась, когда её рациональный разум снова включился. — Действительно… — Сакура взглянула на Мадару, и он слегка кивнул. — Ты можешь сделать это. АНБУ почти торжествующе ухмыльнулся, что Сакура почувствовала из-за того, что он был в маске, прежде чем приступить к использованию связывающего дзюцу на Мадаре. Затем он застегнул кандалы на запястьях и лодыжках, причём не слишком осторожно. Мадара закрыл глаза, пытаясь контролировать своё терпение. Не стоило выходить из себя из-за такого низшего существа. Да, сейчас он позволит так называемому АНБУ почувствовать, что он всё контролирует. — Хорошо, выдвигаемся, — приказала Сакура и с этими словами прошла через дверь, АНБУ и Мадара шли следом. Пока они шли по улицам Конохи, до них доносились перешёптывания от гражданских лиц и шиноби, стоявших вдоль дороги. Как только один человек увидел, как Мадару сопровождают, новость распространилась со скоростью лесного пожара, и вскоре почти все пришли посмотреть на это зрелище своими глазами. Несколько гражданских оскорбляли Мадару и Сакуру. "Предатель" был самым распространённым среди них всех. Сакура стиснула зубы. Ей не понравилось, когда её назвали предательницей. Но в то же время она понимала, откуда берутся жители деревни. Всего пару недель назад она считала предательством думать об Учихе что-то хорошее. Розоволосая позволила лёгкому вздоху сорваться с губ и краешком глаза взглянула на Мадару. Он шёл гордо, с прямой спиной и полузакрытыми глазами, как она предположила, с высокомерным безразличием. Ещё один вздох сорвался с её губ. Она могла только надеяться, что встреча с Хокаге прошла хорошо.***
Через несколько минут они подошли к двери кабинета Хокаге, и Сакура подняла кулак, чтобы постучать в дверь. — Хокаге-сама, это Харуно Сакура... Я пришла с Учихой, - официально сказала она и, когда прозвучало приглашение войти, толкнула дверь. Какаши сидел за своим столом, а Хомура и Кохару стояли по бокам от него. — Хокаге-сама, — поприветствовала Сакура, уважительно поклонившись, за ней последовали АНБУ и Мадара, который, в свою очередь, отвесил чопорный, неглубокий, довольно неохотный поклон. Возможно, он решил сдаться, но это не произошло само собой. — Ах, Сакура-чан, не нужно никаких формальностей! — сказал Какаши, махнув рукой и улыбнувшись глазами своему бывшему ученику. Сакура улыбнулась и только пожала плечами. — Ну, что он хочет? — Кохару перебила её сухим голосом, полным неприязни, когда она с отвращением посмотрела на Мадару. Сакура поджала губы в ответ на её отношение, но просто кивнула АНБУ, окружавшим Мадару, и они исчезли в тенях комнаты. — Он попросил аудиенции у Хокаге после того, как сказал мне, что решил сдаться Конохе, — медленно сказала Сакура, не отрывая взгляда от Кохару. — Ба! И ты поверила в это, юная куноичи? — сплюнула она, но больше ничего не сказала, когда Хомура положил руку ей на плечо. — Это довольно интересное развитие событий… — размышлял Хомура, поднимая руку, чтобы погладить бороду. — Мы все знаем, что Мадара — мастер обмана, так как же мы можем поверить, что его намерения искренни? — Он повернулся к Какаши, который молчал. — Хокаге-сама, что вы думаете по этому поводу? Какаши сцепил пальцы, слегка нахмурив брови, погрузившись в свои мысли. Затем он откинулся на спинку стула. — Я хотел бы услышать причину этого... решения от самого Учихи, — протянул Какаши, но его голос был резким и ледяным. Сакура взглянула на Мадару, и он шагнул вперёд, царственно расправив плечи, а затем сделал то, чего никто не ожидал. Он опустился на одно колено, склонив голову к полу. С губ Сакуры сорвался тихий вздох, но она заставила себя промолчать. Ей нужно было увидеть, что он будет делать дальше. — У меня нет ни дома, ни цели, ни людей. Моя чакра запечатана, и я превратился в простую тень, — медленно сказал Мадара, его длинные тёмные волосы закрывали лицо. Он поднял голову, чтобы посмотреть прямо на Какаши, его глаза были серьёзными и полными разбитости. — Что мне остаётся делать, кроме как сдаться? Этот выбор был очень ненавистным, но я больше не заинтересован в нападении на Коноху, и, как бы моя гордость ни презирала это, я знаю, что меня изгнали. — Он врёт! — Кохару сплюнула, но Мадара полностью проигнорировал её, что ещё больше раззадорило её ярость. Но прежде чем она успела что-либо сделать, Какаши поднял руку, призывая её замолчать. Седовласый Хокаге внимательно наблюдал за Мадарой. Он не сомневался, что у Учихи был скрытый мотив сдаться, но он чувствовал правдивость его слов, когда тот сказал, что больше не хочет нападать на Коноху. Это означало, что его мотивы изменились, но в чём заключался вопрос. Какаши привык заглядывать внутрь себя, а это означало, что Мадара был больше, чем он изначально думал. Это было нечто большее, чем фальшивая сломленность, и неприязнь Какаши к дяде Саске в этот момент была не больше, чем его любопытство. Он знал, что если примет просьбу Мадары, ему придётся очень внимательно следить за Учихой. — Как бы ты доказал свои слова? — спросил Какаши, решив закинуть наживку. Мадара сделал паузу, наблюдая за Какаши. Он мог сказать, что этот человек не купился на его историю, но был готов использовать возможность, чтобы иметь над ним больший контроль. Мадара внутренне ухмыльнулся, он даст Хокаге ещё больше причин хотеть его под своим каблуком. — Я приму Клятву верности, — сказал Мадара сквозь стиснутые зубы, глядя на Какаши. Какаши поднял бровь, а затем посмотрел на Учиху. — О, продолжай, — лениво сказал Какаши, хотя его тело было гораздо напряжённее, чем он думал. Это было серьёзно. — Я присягну на верность Конохе, предоставив свои услуги по мере необходимости. Я живу здесь уже несколько поколений, и я уверен, что мои знания в области стратегии и обороны будут непревзойденными и могут стать большим преимуществом для этой деревни… — заявил Мадара, снова опуская голову. Какаши посмотрел на Мадару. Он знал, что Учиха был прав, и знал, что Конохе могут быть полезны его услуги. Кроме того, таким образом он мог внимательно следить за Учихой. — Очень хорошо… — медленно сказал Какаши, его слова пронзали густое напряжение, охватившее комнату. — Ты должен будешь подписать клятву кровью. Кохару и Хомура ахнули от шока, когда Какаши принял предложение Мадары. — Что? Вы не можете этого сделать! — Кохару взвизгнула, и Хомура кивнул, на этот раз соглашаясь с ней. — Хокаге-сама, это опасно! Даже безумие! Какаши кивнул. — Думаете, я этого не знаю? — Двое старейшин с трудом подобрали слова, но Какаши продолжил. — Я знаю, что это, вероятно, безрассудно, но в нём есть смысл. Кроме того, что может быть лучше, чем контролировать его, сделав его своим человеком? — протянул он, не сводя глаз с Учихи, стоящего перед ним на коленях. Мадара стиснул зубы, его кровь закипела, а его гордость превратилась в пыль. Но он выстоял, потому что у него была цель. Какаши потянулся к своему столу и достал свиток, который развернул и положил перед Мадарой. Учиха сразу же понял, что это связывающее обещание, которое запечатывает чакру залогодержателя, если он пойдёт против условий контракта. Не колеблясь, он поднёс большой палец ко рту и прикусил его, пока металлический привкус крови не наполнил его рот, затем провёл кровью по нижней части свитка. Это было оно. Он полностью сдался Конохе. — Отлично, — ухмыльнулся Какаши, поднимая свиток с земли. — Ты, Учиха Мадара, теперь официально подчиняешься Конохагакуре-но-Сато. Мадара опустил голову в знак подчинения, волосы закрыли его лицо, и он удовлетворённо ухмыльнулся. Коноха не знала, что их поразило, когда он начал менять деревню изнутри. Когда он вернул себе законное место основателя и начал править. Какаши посмотрел на всё ещё стоящего на коленях Учиху и нахмурился, не зная, не слишком ли быстро он двигался. Однако, что сделано, то сделано, и ему просто нужно было увидеть, что именно готовит будущее.***
Тем временем... Наруто парировал атаку своего клона-партнёра по тренировкам, после чего нанёс сильный удар ногой. Затем он бросил кунай в другого, намереваясь избавиться от как можно большего количества клонов, прежде чем напасть на настоящую цель. У его противника было не так уж много чакры, и ему нравилось доводить их до непригодности. В этот момент над землёй пронёсся сильный ветер, двигавшийся с достаточной силой, чтобы изменить курс снаряда, и кунай не попал в цель, застряв в стволе дерева примерно в десяти футах от цели. И Наруто, и клон остановились и выпрямились. Рука Наруто упала на его бок, когда он повернулся, чтобы посмотреть в том направлении, откуда дул ветер. Ещё один более мягкий поток воздуха пронёсся по деревне, и Наруто почувствовал, как что-то шевельнулось внутри него, что-то зыбкое и странное, но всё же тревожное. Это было похоже на перемены.
Примечания:
Вот и финал;)
