Мокрый асфальт

Хосок не может не улыбаться, чувствуя чужие пальцы на своих плечах. Все именно так, как должно быть, Хосок уверен в этом, и ему все равно, что до этого Юнги несколько минут брыкался и кричал, чтобы Чон все же не утруждал себя. Мин приятно давит на спину своим весом, обвив все же руками шею альфы, и сопит в плечо старшего, пока тот несет его в медпункт. — Сильно больно? — еще раз спрашивает Чон, и Юнги хмыкает ему прямо в ухо, посылая по телу волну мурашек. — Уже нет, — почему-то шепчет Мин, и, кажется, Хосок слышит, как младший улыбается, крепче обнимая его за шею. Чон удивляется спокойствию, которое сопровождает его, пока омега сидит на его спине, хватаясь за него, чтобы не упасть. — Не так сильно, как до этого. — Значит, можешь идти сам? — фыркает альфа, но слышит лишь мычание младшего, сопровождающееся мягким ударом в плечо. — Не могу. К тому же, я не хочу идти на физику. Ты представляешь, какой это ад? — тихо тянет омега, заставляя Хосока расплыться в счастливой улыбке. Альфа ускоряет шаг, чувствуя, как радость захлестывает его, как мурашки пробегают по всему телу от кончиков пальцев ног до пальцев рук, и как от одной мысли все его нутро подрагивает, восторженно отзывается. Медкабинет находится совсем недалеко от класса химии, но почему-то время замедляется, чувства обостряются, а на затылке волосы будто дыбом встают, когда чужое дыхание доходит до них. Наверное, Хосок слишком чувствителен до Юнги: его дыхание, прикосновения, то, как он прижимается к его спине и обнимает шею, чтобы не упасть, туманит мысли, заставляет сходить с ума просто от того, что Мин делает. Дойдя до нужного кабинета, Чон аккуратно поправляет Юнги на своей спине, чуть подкинув его и перехватив поудобнее чужие ноги, после чего опускает одну и кладет ладонь на холодную ручку. Мин ногами обвивает торс альфы, несмотря на то, что Хосок поддерживает одно его бедро, и сильнее обнимает его шею, буквально вцепляясь в старшего. — Может, отпустишь меня для начала?.. — негромко проговаривает Шуга и дергает здоровой ногой, как бы настаивая, чтобы его отпустили. — Не хочу, чтобы медсестра неправильно поняла… Хосок смеется, чувствует, как напряженный омега расслабляется, слыша его смех, и поворачивает голову, чтобы хоть как-то увидеть лицо Юнги. Его лицо оказывается совсем близко, и Мин размыкает губы, выдавливая из себя усмешку. — Твоя нога повреждена, а я твой учитель, так что я просто забочусь о здоровье своего ученика. В этом нет ничего такого, — Чон замолкает и ничего не говорит несколько минут, после чего опускает Мина на ноги, заставляя его удивиться. Хосок берет Шугу за запястье и осторожно тянет на себя, после чего разворачивает его спиной к стене и легко давит в плечо, вжимая в прохладную поверхность. — Хотя я хотел бы, чтобы ты не рассматривал меня как своего учителя. — Надо же, нога, кажется, перестала так болеть, — нервно смеется Мин и даже специально переносит вес на нее, после чего вновь встает только на полступни, уводит взгляд, когда Чон наклоняется ближе, опираясь руками на стену по обе стороны от чужой головы. — Что ты делаешь? Это странно выглядит со стороны, ты в курсе? Альфа не двигается, лишь растягивает губы в нежной улыбке, видя, как краснеют кончики ушей у Юнги. Этот омега правда сводит его с ума, а Хосок и не против. Он уже сдался, он осознал, ему уже не нужны никакие признаки, симптомы. Ему нравится Юнги, и это не звучит как полный абсурд, ведь Мин так прекрасен. Наверное, Хосок действительно чокнулся, ведь он рассматривает каждую деталь чужого лица, записывая портрет на подкорку памяти. Юнги и так красивый, но вблизи он просто неземной даже с этими ранками на губах и запекшейся кровью. Сейчас Чона волнует только сам Юнги, он отталкивает от себя все мысли о том, что Мину делают больно и Хосок действительно готов за это убить. — Хосок?.. — Шуга задерживает дыхание и зажмуривает глаза, когда Хосок замирает напротив его губ и улыбается так потрясающе. Наверное, он просто что-то не понимает, но колени правда трясутся просто от чужой улыбки, от того, что его губы так близко. Юнги тает изнутри, его пальцы подрагивают, и он все скидывает на страх быть застуканными, быть увиденными. Хосок не поддается объяснению, Хосок не должен быть настолько сумасшедшим. — Что ты собираешься сделать?.. — Вернуть тебе кое-что, — выдыхает Чон в приоткрытые губы омеги. — Ты же помнишь, что ты сделал? — О чем ты? — почти что одними губами произносит Мин, и Хосок быстро чмокает его в уголок губ, словно дразня, из-за чего омега распахивает глаза и закрывает рот руками, нечитаемым взглядом смотря на парня. — Ты совсем уже головой двинулся? — Чего ты? Дай я верну тебе должок, — фыркает Чон и накрывает одной ладонью шею Мина, из-за чего омега вдруг крупно вздрагивает. Он убирает руки от губ и вцепляется одной рукой в запястье альфы, а второй — в плечо, заставляя альфу удивленно поднять брови. Юнги выглядит так, будто сейчас заплачет, но взгляд почему-то поддевается странной дымкой. Хосок удивляется, как Мин меняется в лице, тут же из растерянного становясь серьезным, и, к ошеломлению Чона, омега выглядит будто бы немного возбужденным. — Убери руку, — его голос понижается, а зрачки расширяются, дыхание будто бы сбивается. — Сейчас же. — Оу, — Хосок довольно улыбается на реакцию Мина, замечая, как чужая кожа покрывается мурашками. Чон чувствует, как внутри него все победно взвывает. У Юнги очень чувствительная шея, заставляющая его подрагивать от самого легкого прикосновения, и это так потрясающе, что Хосок даже растерялся на несколько секунд, — Неужели настолько приятно? Альфа на пробу проводит большим пальцем от волос на затылке вниз по шее и совсем на седьмое небо улетает, когда ловит удивительную реакцию чужого тела. Юнги открывает рот, дыша глубоко и наклоняет голову вниз и чуть в бок, подрагивающими пальцами сжимая запястье и плечо альфы. — Ты действительно сумасшедший, боже, — хрипло выдает омега и прикрывает глаза, будто сдаваясь, и делает шаг навстречу, буквально падая в руки Чона. Хосок пугается такой реакции, но вспыхивает, когда омега выдыхает ему в шею, а его голос становится еще ниже. — Нога болит? Юнги? — взволнованно спрашивает альфа, но омега утыкается лбом в его плечо и мотает головой. — Она не болит больше. Прошу, сделай так еще раз… Альфа берет Мина за плечи и отстраняет от себя, заглядывая в чужие глаза. Зрачки совсем расширились, ресницы трепещут, а сам Юнги уводит взгляд в сторону, выглядя таким соблазнительным, что Хосок вновь теряется от такого омеги. Чон проводит по чужой шее еще раз, еще, буквально растапливая омегу в своих руках, и в один момент закусывает нижнюю губу, беря Юнги за руку. — Хосок? — выдыхает Мин, когда альфа заводит его в туалет и прижимает вновь к стене, воюя сам с собой и не веря, что омегу так могли возбудить обычные прикосновения к шее. — Ты бы видел сейчас себя со стороны, — вздыхает Чон и наклоняется к шее Юнги, губами прижимаясь к такой чувствительной шее. Юнги голову склоняет вбок, громко дышит, сжимает предплечья альфы, пока Хосок удивляется тому, как подскочила температура у Юнги. Белая кожа почти что огнем горит, а сам омега весь дрожит. Это так поражает, так кружит голову, альфа сам себя теряет только от того, как Юнги дышит, как прижимается, как реагирует на прикосновения, как выглядит в этот момент. Это все воздух из легких выбивает, заставляет мутнеть разум, и Чон целует изящную шею, выжимая из Юнги удивительное мычание. — Ты так потрясающий. Юнги вновь что-то мычит в ответ, откидывая голову назад и случайно ударяясь затылком о стену. Он охает, Чон взволнованно смотрит на него, и омега быстро моргает, смотря на альфу так, будто от сна отходя. — Хосок, что мы делаем?.. — шепчет он, сжимая в пальцах свои волосы на затылке, и Чон быстро срывает поцелуй с чужих губ, пока Юнги отходит от всего происходящего. Мин распахивает глаза, но не дергается, не двигается, позволяет Хосоку целовать себя, и Чон целует так нежно, сминая чужие губы своими. Альфа точно тронулся умом, ведь поцелуй, прикосновения, сам омега действует на него как алкоголь, он пьянеет просто смотря на него, теряет себя. Он ловит себя на мысли, что Шуга позволяет целовать себя за тот поцелуй, что был у них той ночью, как бы ответный удар, и от этого сердце болезненно сжимается. Хосок хочет целовать Юнги просто так, касаться его просто так, но Мин будет против, альфа уверен в этом. Даже сейчас, когда Чон наслаждается сладостью чужих губ, Мин аккуратно хлопает его по плечу, останавливая. — Юнги-я, — шепчет альфа, но омега поднимает руку, накрывая его щеку, улыбаясь. Сердце от такого останавливается на мгновение, и Хосок ловит маленькую панику, краснея, но когда слышит слова младшего, внутри что-то обрывается, болью наполняя каждую клеточку альфы: — Не делай так больше. Это заставляет меня ненавидеть тебя. Ты мне противен.

***

Юнги никак после этого не контактирует с альфой, полностью игнорируя его действия, слова, взгляды, попытки хоть как-то взаимодействовать. А еще Мин начинает флиртовать с альфами из своего класса, и те так легко ведутся, так по-детски радуются, что это выводит из себя. Выводит не то, что те ведутся, а то, что Юнги будто знает о чувствах альфы и играет, специально провоцирует, выводя на различные уровни ревности, устраивая Чону эмоциональные качели. — Зачем ты это делаешь? — рычит альфа однажды, когда Юнги слишком долго собирается после очередного урока химии. — Не понимаю о чем вы, учитель, — омега дарит старшему свою ангельскую улыбку, и это так бесит, так раздражает, что Чон вдруг ударяет по столу кулаком, пугая Юнги, собирающего свой портфель. Хосок подходит к младшему со спины и становится так близко, что омега замирает, не может двинуться с места от обволакивающего запаха и напряжения, исходящего от альфы. — Прекрати, ты прекрасно понимаешь о чем я, — шипит Чон, и Юнги через силу продолжает собирать вещи, всем телом ощущая, в каком бешенстве пребывает альфа, нависнувший над ним сзади. — Разве это смешно? Ты флиртуешь с этими ребятами, но я же вижу, что ты делаешь это специально. — Да, — Мин разворачивается и вздрагивает от того, как злость застыла на чужом лице, — Я делаю это специально. Это веселит меня. Простите, учитель. — Хватит делать вид, что нас связывает только то, что я твой учитель! Называй меня по имени, — рычит Чон и удивленно замолкает, отступает назад, когда омега подается вперед с натянутой улыбкой. — Я бы предпочел вообще не знать вас. Мне пора на урок. До свидания. Чужие слова режут слух и сердце, как и хлопок двери, закрывшейся за омегой. Чон болезненно стонет, зарываясь рукой в свои волосы, и спрашивает себя, стоит ли это таких нервов. «Стоит, " — отзывается сердце, и Хосок расстроенно сплевывает, закрывает дверь на замок, открывает окно нараспашку, закуривая легкую сигарету. Он закуривает и в тот день, когда парень вдруг не приходит в школу, закуривает, когда омега не появляется и на пятый день. Одноклассники лишь пожимают плечами, а Чонин довольно улыбается, продолжая говорить, чтобы Хосок не переживал об этом мальчишке так сильно, ведь он, скорее всего, опять заболел, ведь у него такой слабый организм. Что-то настойчиво продолжает говорить Чону, что омега не появляется в школе вовсе не из-за болезни. Что если его опять побили? Новые синяки, побои, ушибы, запекшаяся кровь и свежие раны. Волнение накрывает учителя химии посреди урока, когда Чонин стоит у доски, распрямив спину, и стреляет заигрывающим взглядом в Чона, иногда мыча во время размышления над задачей, дабы привлечь внимание альфы к себе. Но Хосок глубоко в себе, вспоминает Юнги и думает о нем каждую секунду, пытаясь понять, что же не так. Кажется, Мин успевает поселиться в Хосоке, в его сердце, в его голове, а запах бергамота будто бы во время урока витает в воздухе, и Чон растерянно моргает, отчетливо слыша бергамот. — Учитель Чон, — с придыханием произносит Чонин, подошедший ближе, и наклоняется с тетрадью в руках к альфе, с прищуром и улыбкой смотря на ошарашенного учителя, — Я не совсем понимаю эту задачу. Можете объяснить? Хосок продолжает смотреть на Пака и словно завороженный берет из чужих рук тетрадь. Омега победно выпрямляется, поправляя ворот своей рубашки, и наблюдает, как Чон пробегается взглядом по решенной задаче. — Но она ведь решена у тебя, — хмурится Чон и отмечает, что духи с ароматом бергамота, которые использовал Чонин, лишь отдаленно похожи на запах Юнги. У Юнги запах лучше, он забивается в самые легкие и мешает дышать, думать, настолько делает от себя зависимым, что Хосок думает, что если бы Мин, не скрывая своего запаха, сказал что-то сделать, то альфа послушался бы, полностью загипнотизированный. Кажется, запах Юнги — слабость Чона, и это не так уж и плохо, наверное. Хосок хочет, чтобы Мин так же был зависим от его запаха, но такое ощущение, что в плену тут только альфа, и это даже расстраивает. — Я списал ее, — пожимает плечами омега и раздраженно усмехается, пряча руки в карманах своих брюк. — Я так умолял Юнги объяснить мне ее, но у него там такое случилось, что он просто скинул мне фото этой задачи и закончил звонок, сказав, что химия и я сейчас самое последнее, о чем он думает. Ему не до этого, представляете? Кажется, ему и на школу сейчас плевать, раз отсиживается. Скорее всего опять получил от своего бати. Хосок все слышит приглушенно, уставившись в тетрадь омеги. Слова Чонина бьют так больно, но Чон не перебивает, хочет узнать все, хоть это и больно слышать. — Представляете, учитель, Юнги такой жалкий. Он все танцует под дудку своего бати, пытаясь угодить ему чем угодно, лишь бы тот не бил его. Даже был слух, будто он, ну… спит с ним. Про этот слух забыли, но мне все еще кажется, что так и есть. Как можно вообще спать со своим отцом? Отвратительно, не считаете? — Это не подтверждено, — сухо отвечает Чон, еле как держа себя в руках и вслушиваясь в тихие слова омеги. — А вы думаете, это когда-нибудь подтвердится? Юнги вообще не говорит про своего отца и их отношения. Я знаю это лишь из-за того, что мы с детского сада знакомы и мой папа дружил с его папой. Я иногда прихожу к нему домой, и чаще всего он заплаканный, и… Черт, извините, мой образ… — Чонин шмыгает носом. — Я волнуюсь о нем, учитель, и я видел, что вас что-то с ним связывает такое… Конечно, это больно, что он вам нравится, но что же поделать теперь. Он всегда был такой, забирал у меня все, пока я не стал забирать и ставить его на место. Пожалуйста, свяжитесь с ним. Во время звонка я слышал, как его отец кричал, после чего Юн-ни скинул трубку. У него и так из-за отца суицидальные мысли и потрепанная психика, так этот идиот будто хочет добить его до конца. Вы знали об его отце? Вы довольно близки с Юнги… — Да, он рассказывал, что алкоголь плохо влияет на его отца, — Хосока потряхивает от злости, но он пытается сдерживать себя, пока он находится в классе. — Да не в алкоголе дело. Этот придурок всегда таким был. Ему нравится, как Юнги реагирует на боль, — Пак сглатывает и криво усмехается. — Этот ублюдок больной на голову. Пожалуйста, спасите Юнги, я знаю, что вы можете это сделать. Заберите его, он уже совершеннолетний, но боится, что если он убежит, то отец найдет его, а если он будет с вами, то он будет в безопасности, я уверен. Полиция не станет его искать. Просто заберите его у этого ублюдка. Хосок шумно вдыхает воздух через нос. Все, что сказал омега, бьет хуже всего, что вообще слышал Чон, и он нервно сжимает тетрадь Пака в пальцах. — Он сегодня хочет пойти в бар, — тихо говорит Чонин. — Он на перемене написал и предложил мне присоединиться, чтобы «отойти» от чего-то. Пожалуйста, если он задумал что-то, то остановите, заберите его… Хосок медленно кивает и просит назвать бар. Он почти не удивляется, когда омега называет тот самый бар, куда они ходили вместе, и обещает Паку, что все будет хорошо. Он позаботится об этом.