Перемирие

Сцена первая. Драко Малфой. — Бле-ейз, немедленно прекрати это безобразие. — Наполовину обнаженная Пэнси сидит на подоконнике между острыми стрелками черных брюк. На ней одиноко натянут синий кружевной лиф, намертво поддерживающий покачивающиеся яхты. — И не подумаю. — Мулат скользнул рукой по оголенному бедру, вызвав у девушки рваный вздох. — Блейз, мне завтра в министерство. — Пэнси захихикала, отодвигая лицо «покусывающего» Забини от своих ляжек. — А мне в суд. Давай меняться. — Тут он остановился, натягивая сверху плотное серое одеяло. Покрывало заёрзало, и через секунду молодая волшебница взвизгнула, обхватывая ногами склонившегося перед ней Забини, по-джентельменски стягивающего с себя клетчатую жилетку. — Что ты творишь! Мистер Забини, я не позволяла вам. — А я и не спрашивал. — Он ещё теснее прижимал её к оконной раме, за которой скрывалась июльская ночь. Пэнси крутанулась, выгибая изящную спину, и дерзко юркнула в сторону, заставляя парня съехать с траектории. — Шалунья, — прошептал Блейз, сжимая жену пуховым одеялом. Напоследок вильнув бёдрами, Пэнси ловко забросила одну ногу на плечо Забини и раскрепощённо откинулась назад. — Дорогой, прежде, чем я своевольно отдамся вам на порочное растерзание моей невинности, исполните мою прихоть. — Ах, всё, что пожелаете! Забини перехватил длинную изящную ножку и одним движением приблизился к лицу Пэнси. Спустя минуту застывшего слушания тихого щебетания возлюбленной Забини медленно отодвинулся и изумлённо-восхищённо посмотрел на дерзко улыбающуюся девушку. — О какой невинности ты говорила? На что благоверная обнажила идеально гладкие белые зубки. Блейз уже стянул рубашку, и теперь она неприкаянно валялась на холодном полу замка Куллина*. Наглухо зарывшись в одеяло, элитный адвокат Лондона, входящий в тройку лидеров самых желанных магов в особом списке светских ведьм, властно впился губами в тихо поскуливающую от ожидания брюнетку. Спустя несколько минут хозяин поместья вынырнул из убежища и, с трудом удерживая обвивающие руки жены, выкрикнул: — Ханест! Принеси мой ремень из гардеробной. — Состроив маску смущенности, растекаясь в обворожительной улыбке, пояснил: — Плёток дома не держу. Пэнси, отрывисто дыша, лишь хмыкнула, ни разу не поверив в его слова. — Давайте я принесу. Парочка резко вскочила и, дёрнувшись, одновременно посмотрела на дверной проём. Белые курчавые волосы мягко спадали на высокий лоб и приоткрывали мутные серые глаза. Малфой стоял опершись рукой о дверной косяк, удерживая в руках бутылку хорошего шотландского виски. Ухмылка растянула тонкие губы, но глаза рассматривали непристойную сцену стеклянным взглядом. Блейз медленно слез с миссис Забини и плотнее завернул ее в серые простыни. Появившийся эльф слегка не рассчитал расстояние и, встряв в Малфоя, тут же растянулся ниц, рассыпаясь в извинениях. Драко, немного пошатнувшись, взглянул на распластавшегося эльфа и удивлённо поиграл бровями. — Чегой-то он? — Припадает перед твоим величием, — прошипел Блейз, заматывая голую Пэнси в одеяло. Малфой наклонился к всё ещё причитающему эльфу и, аккуратно сжав его с обеих сторон своими длинными руками, поставил на ноги. Забрав у дрожащего домового предмет предполагаемых ролевых игр, Малфой обернулся и выразительно посмотрел на друга. Блейз не заставил себя ждать. — Дорогая, похоже, придётся перенести наше порочное растерзание чего-то там… — Забини стаскивал недовольную Пэнси с подоконника, попутно заворачивая в простыню. — Во искупление моей вины возьми карточку из сейфа и купи себе всё, что пожелает твоя прекрасная душа. — Но… — возмущённо начала Пэнси, стараясь вытащить руку из образованного одеялом кокона. — Никаких «но», ты видишь, кажется, у моего товарища какие-то проблемы. — Учти, Забини, если я сейчас уйду, это не значит, что вечером у нас не состоится разговор. — Безусловно, душа моя. Девушка просеменила босиком мимо стоящего Малфоя и плотнее нахлобучила свой кокон. — Ой, что я там не видел. — махнул блондин рукой и широким, не особо уверенным шагом приблизился к манящему с прихода креслу. — Я тебя задушу, — прошипела бывшая слизеринка, но направилась к двери и вскоре исчезла. — Это уже вторая женщина за сегодняшний день, обещающая задушить меня. Малфой в надежде взглянул на отвернувшегося к окну друга. Забини набросил на оголённый торс бордовую рубашку и закурил. Звякнул хрусталь бокалов, и жгучая жидкость опалила горло. Блейз выжидающе молчал, выпуская дым. Отрешённый взгляд Драко давал понять, что что-то вывело его на финишную прямую перед психическим неврозом, а точнее кто-то, и молодому адвокату не трудно было угадать, кто именно. — Порезала, — холодно отчеканил Малфой, всё так же сверля стеклянным взглядом одинокую паутинку в дальнем углу спальни. Забини чуть было не поперхнулся дымом, но вовремя взял себя в руки. — Что, прости? — Порезала мою квиддичную форму, — Малфой, не отводя взгляда, машинально долил янтарную жидкость в гранёный тумблер и, резко запрокинув горлышко, влил в себя алкоголь, — и сшила из неё носки. — Носки? — Забини внутренне присвистнул, не ожидая от любимой Грейнджер такой дерзости. Он всегда поддерживал Гермиону, что так знатно вводила бесчувственного непробиваемого лицемера в искреннее бешенство, но сейчас он решил, что та всё же перегнула палку. — Я-то думал, вы не страдаете от безденежья. Драко на секунду поднял глаза на друга, одарив его фирменным взглядом из отряда «заткнись, иначе познаешь, какая земля на вкус», и продолжил: — Она сшила из моей формы носки в знак протеста. — Он остановился, взвешивая в голове ещё раз чашу весов, будто решающую, жить ему с Гермионой счастливо или он всё-таки вернёт её Поттеру вместе с чемоданом наглости. — По её словам, я слишком часто разбрасываю свои носки по Мэнору и ей надоело ходить по всему замку с корытцем, подбирая их. Блейз усиленно щипал себя за живот, пытаясь заглушить распирающий изнутри смех. Однако выходило не очень, и он сдавленно хмыкнул в ответ, не в силах удерживать на лице невозмутимую серьёзность. — Может, что-то ещё? Драко всё так же стеклянно гипнотизировал угол и, долив в два бокала порцию виски, кивнул. Забини поёрзал на прохладной коже дорогого кресла и приготовился слушать. — В прошлое воскресенье мы были на паб-вечеринке в честь очередного памятного праздника победы этого гриффиндорского героя над сам-знаешь-кем. — Тут Малфой хмыкнул и наконец вылез глазами из угла, потянувшись за лежащим на столе лаймом. — И моя золотая девочка, ведомая нахлынувшими воспоминаниями, решила утопить себя в роскоши, скупив почти весь бар, разумеется, на мои деньги. Через час она на сцене подпевала Полумне, а честнее будет сказать, верещала в какую-то магловскую хрень, почему-то делающую её голос раза в три громче. Через два часа она влезла на стол и начала танцевать, разливая прямо со стола шампанское на толпу со словами «Малфой, я вся твоя и всё это для тебя». Мне же в это время приходилось носиться между репортёрами, затыкать рот журналистам, сдавать обратно спиртное и снимать эту девицу со стола. А после всю ночь бегать с тазиками, отпаивая её антипохмельным. Но, Забини, послушай меня, это ещё цветочки! Блейз согнулся пополам, давясь нескрываемым хохотом. — У нас гостили мои родители. — Малфой залил ещё один стакан виски и зажёг сигарету, вновь вернувшись в пыльный угол. — Она подговорила мою мать, и теперь я хожу на лекции по защите бездомных магических существ. Тут Блейз осёкся и ошарашенно взглянул на захмелевшего товарища. Что-то подсказывало ему, что сейчас тот соберётся и выдаст что-то ещё более зрелищное. — С отцом. С равномерной скоростью тёмные брови Забини поползли ввысь, а рот съехал в перпендикулярную сторону. — Люциус ходит на лекции по защите магических тварей? — Существ, Забини, существ. — Драко медленно сполз по креслу, закрывая лицо руками. — Это конец нашей репутации. Блейз бился в истерике. Сцена вторая. Блейз Забини. Уже третий час Забини трясся в маггловском метро. К чему, к чему, но к такому развороту событий его и без того насыщенной приключениями жизни он готов не был. Удачно завершив судебный процесс и с лёгкостью выиграв очередное дело, он параллельно пополнил свой банковский счёт и одержал победу в пари со старым приятелем, Ноттом, разведя его на добрый десяток тысяч галлеонов. Довольный собой, Блейз вернулся в дом и обнаружил записку, содержание которой заставило его отложить все дела и ускоренно добираться к Малфою. Разведав, что самый богатый лорд магической Британии развлекается у своей жёнушки в квартирке обычного маггловского Лондона, он принял решение доехать до Малфоя на хвалёном лондонском метро и совершил самую крупную ошибку в своей жизни. Задыхающийся, с растоптанными носками эксклюзивных итальянских туфель, он в буквальном смысле вырвался на улицу, в десятый раз проклиная метрополитен на чём свет стоит. Аппарировав перед массивной стальной дверью, Забини наконец отдышался и достал палочку. — Драко, мне жарко! — Прекрасно. Малфой усадил новоиспечённую благоверную на край узенькой ванны и принялся медленно снимать с жены тонкий махровый халат. Теперь на ней оставались лишь дурацкие малиновые штаны в жёлтых уточках. Капельки воды падали с влажных кончиков каштановых кудрей и быстро стекали по оголённым плечам. Гермиона притянула Драко ближе, одновременно утаскивая с периферии раковины изогнутый бокал. Малфой приподнял девушку и, заняв её место, ловко расположил её на коленях. По талию обнажённая Гермиона представала перед любимым мужем, закрывая голой спиной дверной проём. Густой пар, клубами валивший от наполненной ванны, мягко искрился, оплетая разгорячённые тела жарким маревом. Зеркало запотело, и теперь в нём с трудом проглядывались очертания тонкой изящной спины Гермионы и сжимающие плечики и шею жилистые руки Малфоя. — Грейнджер, не знал, что у тебя такая сексуальная… кхм-м, пижама. В случае чего, двери моего замка всегда открыты для тебя, хотя моя горгулья вряд ли это одобрит… Кудрявая голова резко дёрнулась и медленно развернулась в сторону двери ванной комнаты. — Блейз, мать твою, что ты здесь делаешь?! — Гермиона перешла на ультразвук, гневно заливаясь краской. — Ты, как всегда, вовремя, — сардонически вздохнул Малфой, стягивая рядом висящее полотенце. Быстро прикрыв обнажённую и такую сейчас желанную Гермиону, он наложил на себя временное оглушение и с толикой удовольствия не слышал всей ядерной тирады возлюбленной, изливаемой ею на бедного Забини. Месть — их любимая игра, и пока Малфой определённо выигрывает. — Я знаю, Блейзик, я знаю, мой дорогой. Беременность — это тяжко, но ведь никто не застрахован, к тому же ты женат на ней. Драко нежно поглаживал шоколадную голову друга, изо всех сил стараясь не задумываться о том, что Нарцисса уже два года скачет в ритуальных танцах над ним самим, призывая родить ей внуков. Спустя месяц после эффектной свадьбы в Мэноре, предшествующая чета Малфоев начала усиленно продвигать тему беременности их ненаглядной девочки. А ненаглядная девочка со вздохами, а иногда и с криками в буквальном и переносном смысле, избегала этого вопроса. Периодически встревал и Малфой, но, получив несколько подзатыльников со стороны матери, решил воздержаться. И сейчас Драко сострадальчески убаюкивал рыдающего Забини, пытаясь отвлечь его от насущной проблемы. — Ты понимаешь, — оторвав голову от подушки, Блейз мученически скривил брови в безнадёжном выражении, — беременность ещё не входила в мои планы. Ещё вчера я искал для неё пути объяснения, почему я заблокировал карту. Ты, кстати, знаешь, почему я это сделал? — Забини постарался выразительно посмотреть на Малфоя, сосредотачиваясь на его бледном лице. — Догадываюсь. — Да потому что она купила новые туфли! Седьмые по счёту за месяц! — Блейз обессиленно упал на диван, завывая. — Я рискнул объяснить ей, что это не совсем нормально, но я не знал, что беременные такие нервные, и теперь сплю в каморке для эльфов. Я, хозяин огромного поместья, владелец многомиллионного состояния, живу в чулане! — Забини вновь уткнулся в подушку, содрогаясь от безысходности. — Грейнджер! Здесь где-нибудь есть виски? Сцена третья. Двое и диалектический диссонанс. — Забини, я так больше не могу… Драко склонился над массивным дубовым столом, складывая руки над головой. Белая рубашка распахивала голую грудь, на которой отчётливо виднелся фиолетовый плетень. — Эта ведьма избила меня. Я подаю в суд! — Бессмысленно. — Блейз монотонно теребил этикетку от бурбона, опустошенно взирая на взлохмаченную белую шевелюру. — На третий день вашей свадьбы, кажется, уже после того, как ты утопил Уизли в фонтане, мы скрепили с тобой договор, что, в случае чего, я буду вашим адвокатом. А ты знаешь: оправдать Грейнджер на основании того, что ты сбежал, когда приехали её родители, пропьянствовал со мной, просиживая за покерным столом, а потом и не явился на собрание в Министерство, я сумею. К тому же она всего лишь полотенцем тебя отчхивос… отхичвос… — Блейз вздохнул, собираясь с мыслями, попутно доставая новый штоф из-под стола, — от-чих-вос-ти-ла! Мулат покачнулся и резко поднялся из-за стола, упираясь руками в поверхность по обе стороны от уже покоившейся на столе головы Драко. — Малф-фой. Мирное посапывание товарища ничуть не смутило парня, лишь заставило немного сбавить громкость. — Мал… ик… фой! — Гермиона, я люблю тебя, ты самая красивая, самая умная, все остальные жирные коровы, не слушай их… — не раскрывая глаз, на чистом автомате пробубнил спящий Драко, неуклюже заворачиваясь в рубашку. — Малфой, а ведь она включает Моцарта по утрам. — Забини горестно взмахнул руками, слегка теряя равновесие, — Говорит, полезно для ребёнка. Может быть. А я уже сдохнуть хочу от этого Моцарта. — Какого Моцарта? — Драко быстро вскинул голову, фокусируясь на поблёскивающих глазах тёмнокожего парня. С минуту они пристально всматривались друг в друга. — Ну… австрийского… по-моему. — Забини плавно покачивался над Малфоем, игриво потрёпывая белые волосы. — Как кенгуру? — Да, как кенгуру. Говорят, у стен есть уши. Так вот, сейчас эти милые острые ушки быстро наливались красным оттенком, выравниваясь в цвет волос. Джинни Уизли, незаменимая и любимая жена Гарри Поттера, гневно сводила тонкие брови, одиноко стоя в прохладном коридоре Малфой-мэнора. Десятью минутами ранее она спешно поднималась по лестницам старинного поместья в надежде застать хозяина и передать «очень важные, беспрекословно секретные», по словам Избранного, документы. Но, заслышав негромкий разговор в стельку пьяных магов, напрочь позабыла о своём поручении. В пустом и безлюдном холле замка эхом разносился звонкий хлопок аппарации. А в придорожном кафе «У Джека», за уютным кофейным столиком, потихоньку разливая горячий глинтвейн и всё чаще заказывая калорийные пирожные, срочно встретились три ведьмы. Заключительная сцена. Все пятеро и любовь. — Нет, Пэнси! Он этого не стоит! — Джи-джи права, послушай подругу. Тебе нельзя нервничать… — Стой, сволочь! Мразь ты магическая, я на него батрачу круглыми сутками, а он друзьям жалуется! Остолбеней, мать твою! В конце концов, я ношу твоего ребёнка. Забини!!! Последние двадцать минут в Малфой-мэноре разворачивалось поистине зрелищное действо. В кабинете Малфоя творился дикий хаос, какого никогда не видали эти старинные стены. Летало всё. На пол валились статуэтки, картины, папки, белыми птицами взмывали кипы бумаг и стопки документов. Пэнси, в девичестве Паркинсон, уверенно пробиралась через образовавшиеся завалы, энергично размахивая мухобойкой. Следом продвигалась Гермиона, прицеливаясь злосчастным полотенцем в мужа. Драко бегал вокруг рабочего стола, швыряясь в обеих, как он считал, сбрендивших женщин, и старательно прикрывал друга. «Видел бы это мой прадед — в гробу перевернулся бы», — подумал Драко, запихивая мулата в нишу стола. В углу, с округлёнными глазами, на поле боя взирала виновница данного сражения и инстинктивно открывала и закрывала рот. Такого исхода рыжая волшебница не ожидала. — Пэнси, детка, разве я заслужил такое обращение! АЙ! — Блейз схватился за ошпаренный бок и, ловко развернувшись, запустил в жену пуховую подушку. — Ты не это заслужил, скотина! Ты аваду заслужил, мерлиновы галстуки. — Ой, про галстуки ты зря! Пэнси остановилась, оглядываясь на подругу, которая знатно орудовала кухонным полотенцем, загоняя блондина в угол. Грейнджер была краснее свежей помидорки, что так усердно выращивала на своём балконе и которую недавно сожрал с похмелья Драко. Услышав про гардеробную принадлежность, Гермиона взбесилась окончательно и с визгом атаковала прикрывающегося коробкой из-под пиццы, как щитом, хозяина поместья. — Зараза! Ты нахрена всем разболтал, что я в одном галстуке на столе скакала? Я была пьяна! Драко удивлённо поиграл бровями и через секунду гневно уставился на уползающего на четвереньках Забини. — Малфой, прости. Эта ведьма шантажировала меня тыквенным пирогом. А ты знаешь, как сильно я люблю тыквенный пирог. Блейз спешно дополз до заветных оксфордов из драконьей кожи, закрывая лазейку валяющимися стульями, и встал на ноги. Сориентировавшись взглядами с Малфоем, маг проворно выхватил свою палочку и выпалил: — Агуаменти*! В углу тихо съехала на пол Джиневра. Скрипнула половица, и появившийся эльф, удерживающий в руках поднос с рюмками коньяка, издал некий заутопный писк. Гермиона Малфой и Пэнси Забини, с головы до ног мокрые, резко хватали ртом воздух. Драко не смог скрыть изумления и осторожно взглянул на Забини. Последнего было жаль. В предчувствии если не хладнокровного убийства, так жгучих увечий точно, мулат нервно закусывал губу. Образовавшаяся лужа затопила кабинет, и по полу теперь, покачиваясь, как многоярусные корабли, медленно плыли месячные отчёты, свидетельства и контракты. Резко случившуюся тишину коверкали настенные часы, мерно тикая в такт оборвавшимся в пятки сердцам двух волшебников. О, читатели, надеюсь, вам не придётся слышать подобное в свой адрес никогда. По крайней мере, я вам этого желаю. Ибо скорость, с какой молниеносно съезжались белёсые брови Драко, равномерно балансировалась округлившимися до размеров Малайских архипелагов глазами мистера Блейза, и, несомненно, корректировалась свернувшимися в тугой узел ушками покрасневшего от услышанных новых слов, всё так же стоящего при входе эльфа. С таким сожалением смотрел маленький слуга на своего хозяина, словно тот уже лежал по ту сторону гробовой доски. Первым не выдержал Малфой. В два шага преодолев расстояние до рассвирепевших жён, Драко проворно схватил Гермиону за бёдра и точным движением запрокинул её на плечо. — Идиот, пусти меня! — заверещала шатенка, стуча кулачками по широкой спине. Предприняв несколько безуспешных попыток вырваться, девушка, улыбаясь, безвольно повисла, раскрывая на всеобщее обозрение аппетитно обтянутую в мокрые джинсы попку. — Блейз, мы будем в спальне, — кивнул на прощанье слизеринец, целенаправленно унося в тёмные коридоры счастливую до ушей Грейнджер. — Забини? С завистью провожая махающую вслед Гермиону, брюнетка недовольно дёрнула за рукав наконец спокойно выдохнувшего парня. — Не беспокойся, милая. В кухне прекрасные столы. Выводя за собой довольную Пэнс, мулат учтиво чмокнул Уизлетту в щёку и тоже растворился в темноте. Джинни медленно встала, отряхиваясь от прилипшей пыли, и обидчиво поджала губы. Через минуту в заваленном грудами хлама кабинете не осталось никого. А еще через десять минут жаркий ночной воздух, обвивающий скользкими ветвями древние каменные стены мэнора, разрезал протяжный стон, громогласно возвещающий о перемирии. (P.S. Всю ночь мальчик-который-выжил так и не вспоминал о забытых документах. Ах да, и ещё. Отныне и вовеки кредо Нарциссы: если очень захотеть, то всё получится!)