Элия

2 — Анрэй, собирайся в город, хватит здесь киснуть, сегодня же праздник! Празд-ник! — Эиринн заглянул в комнату друга через открытое окно. Пряди его медовых волос упали на плечи, покрытые лёгким плащом зелёного цвета, скреплённый на груди небольшой простенькой фибулой в виде цветка. Цвет этого плаща очень подходил под цвет глаз Анрэя, таких же красочно-зеленых. Эиринн посмотрел на друга. Темно-каштановые волосы Анрэя были собраны на затылке, в них он засунул длинную деревянную шпильку, которая держала всю конструкцию. — Я занимаюсь чертежами новых построек, — ответил Анрэй, подняв на него свои зеленые глаза. — Давай только не в праздник! — Эиринн подтянулся и залез в окно, спрыгнув в комнату. — А еще я достал немного амброзии. Собирайся, пойдем праздновать в город. — Ближний свет. — Пока дойдем, праздник будет в разгаре. Я тут подумал, что этот мой плащ так хорошо подходит к цвету твоих глаз, так и просится к тебе на плечи, — Эиринн расстегнул фибулу, снял с себя плащ и накинул его на парня. — Знаю, не отстанешь. Ладно, идём, — Анрэй вытащил из волос деревянную шпильку и длинные каштановые волосы бурным фонтаном обрушились на прикрытые зелёным плащом плечи. Элиос принимал ванну и Калео помогал ему тереть спину. В который раз он видел обнаженный торс титана и в который раз был скован смущением. Тело Элиоса было идеальным, крепким, без единой лишней линии. Что за мудрый художник создал такую совершенную красоту? Калео неловкими движениями убрал длинные белоснежные волосы титана в сторону. Когда он касался кожи Элиоса, его руки дрожали. — Твои руки дрожат, Калео, наверняка ты переутомился. Иди, отдохни. Я попрошу кого-нибудь другого втереть в мою кожу фиалковое масло. — Нет, нет, тебе показалось, я в порядке, я справлюсь, — растерянно проговорил элиотид, — я все сделаю так, как тебе нравится. — Хорошо, — титан вышел из воды. Калео приготовил большое полотенце, чтобы вытирать своего повелителя. Все его движения были очень осторожными, почти нежными, будто Элиос был большой хрупкой куклой, которая в любую минуту может сломаться. Титан растянулся на ложе. Калео уже достал баночку ароматного фиалкового масла, чтобы умастить им его кожу. Парень всеми силами старался унять дрожь в руках, касаясь кожи Элиоса, краснея, если его взгляд падал ниже, чем следовало бы. — Ещё нужно приготовить мои праздничные одежды и заплести в мои волосы гортензии, я попрошу кого-нибудь. — Твои одежды уже готовы, Создатель, — отозвался парень, — и я приготовил самые свежие гортензии, чтобы заплести их в твои волосы. Элиос был удивлён. — Спасибо тебе, Калео, что так добросовестно служишь мне и чутко заботишься. Счастливая улыбка озарила лицо юного белокурого прислужника. Одно слово благодарности от повелителя — и в его душе начинался праздник. Калео делал все для того, чтобы ему угодить, можно сказать, ради этого он и жил. Но титан всегда предпочитал общество своего любимца, Микэля, и тогда Калео, пытаясь скрыть досадную обиду, запирался в своей комнате. — Как хорошо, что нам наконец удалось вырваться из дворцовых стен! — сказал Микэль, допивая амброзию. — В последнее время они вызывают у меня сущую скуку. Хочу шума, праздника, приключений! — Есть ещё, — сказал Дорис, показывая на бутылку с амброзией. — Посмотри, как на нас все пялятся! Будто мы не от мира сего, — захмелев от амброзии, Микэль громко рассмеялся. — Они думают, что элиотиды не могут ходить среди них, как простые элийцы, — рассмеялся ему в ответ Дорис, тоже захмелев. — Они оборачиваются на нас, будто мы какой-то диковинный экспонат! А куда мы идём? Уже почти темно. — А куда глаза глядят! — ответил Дорис. — Пить и веселиться! Кто-то сыпал из окон домов лепестки роз и они застряли в длинных волосах Микэля. — Смотри, забегаловка какая-то, — сказал Дорис. — Давай зайдем туда и посмотрим как празднует праздник эта деревенщина. Уж явно не как в наших дворцовых палатах. — Да уж конечно. Деревенщина, — повторил Микэль и расхохотался. — Ты только посмотри, во что они одеты! И наверняка амброзия здесь самого низшего сорта. — Сейчас и проверим. Когда ещё появится такая возможность — от души посмеяться. Микэль и Дорис уселись за деревянные столики прямо под открытым небом, отсюда можно было смотреть на загорающиеся в нем планеты и звезды. Хозяин заведения понял, что перед ним приближенные Элиоса, элийцы самого высшего ранга, был очень удивлён и почтительно склонил голову. — Чего желаете? — Нет, нет, мы пока просто посидим, — ответил Микэль. — Я не рискну пить здешнюю амброзию, — шепнул он Дорису. Дорис достал бутылку своей. Микэль продолжал смеяться. — Хочу ещё амброзии, — сказал Эиринн, — Анрэй, не будь занудой, давай зайдем на минутку, что за праздник на трезвую голову? — Ладно. Анрэй вошёл в заведение следом за другом и, случайно взглянув на деревянные столики, встретился глазами с Микэлем, который с любопытством разглядывал посетителей. Почему-то в эту секунду будто с ног на голову перевернулся весь мир. Анрэй толкнул Эиринна в плечо: — Смотри! — Что случилось? — Посмотри, что за невероятной красоты создания сидят вон за тем столиком? Я никогда не видел ничего подобного. — С ума сойти... — проговорил Эиринн, — что здесь делают элиотиды, приближенные самого Элиоса?! Неужели во дворце закончилась амброзия? Говорят, что они очень высокомерные и заносчивые. — Посмотри, что этот деревенщина так уставился на тебя? — с возмущением проговорил Дорис. — Ему хоть известно, кто мы такие? — Может он и деревенщина, — ответил Микэль, — но посмотри, как прекрасен! — элиотид отвел взгляд в сторону, потом снова поднял его — парень с зелеными глазами и каштановыми волосами по-прежнему смотрел. — Какой выскочка, — сказал Дорис, наливая себе и другу амброзии. — Скверные манеры. Ему кто-нибудь говорил, что смотреть на незнакомца так пристально и вызывающе неприлично, а тем более на элийцев нашего ранга? Микэль молча выпил и снова повернул голову в сторону парня, который до сих пор не отвел от него взгляд. — Я взял амброзии, на вечер нам хватит, можем идти, — сказал Эиринн. — Я не хочу никуда идти, я хочу остаться здесь! — заявил Анрэй.