Элия

20 Элиос, смотря на него, снял с себя все одежды. Калео увидел его огромный орган, который от возбуждения стал в разы больше. — Раздвинь бедра, — сказал титан. — Эм... — проговорил смущенный Калео. — Иначе ничего не получится. Скрипя сердцем, юный элиотид исполнил просьбу титана, закрыв глаза от стыда. Элиос лег на него, Калео почувствовал глубокий поцелуй титана и едва не задохнулся. Язык Элиоса был жаден, ненасытен. Поняв, что парню не хватает кислорода, он сбавил обороты, скользнул губами по груди и животу Калео. Юный элиотид почувствовал себя в раю. — Ах, Элиос, я так сильно тебя люблю... — прошептал он. — Калео, сейчас будет больно, очень больно, ты уверен? — спросил титан, посмотрев на него. — Да! Я уверен. Он почувствовал сильный толчок и что-то ворвалось внутрь, разрывая его. Все, что Калео знал о боли, было ничем в сравнении с тем, что он сейчас ощутил. Несчастный элиотид почувствовал такую чудовищную боль, будто его разорвали снизу. Не выдержав, он закричал. — Тише, тише, иначе разбудишь всех во дворце и у них будут потом ненужные вопросы, — сказал титан и закрыл ему рот поцелуем. Из глаз парня потекли слезы, боль терзала, не оставляя в покое. Элиос погладил его поволосам. — Я же предупреждал тебя, что будет очень больно, ты не послушал. Тише, я замер и недвигаюсь пока что. Калео искусал себе все губы, чтобы не кричать. Подождав немного, Элиос ещё глубже в него протолкнулся, парень потерял сознание. Но даже не смотря на это, охваченный страстью и возбуждением, Элиос не смог остановиться и только когда удовлетворил свою страсть, выпустил из рук тело бесчувственного парня, по ногам которого текла кровь. Если бы он не удовлетворил свою страсть, было бы ещё хуже. Титан с сожалением посмотрел на парня. Хрупкие, по сравнению, с титанами, элиотиды, не были созданы для них. Теперь парня придётся лечить самолично, ведь никто не должен узнать, что случилось. Последние отношения у Элиоса были ещё до взрыва в Элии, с подобным ему титаном, который во время катастрофы погиб. После этого душу титана охватила пустота до тех пор, пока он не сотворил Микэля. Именно Микэль снова заполнил в его жизни пустоту, снова заставил почувствовать себя живым. В этой тайной страсти он боялся признаться себе самому. Сейчас он видел бесчувственное тело Калео, истекающее кровью, и сердце его сжалось. Он принёс таз с водой и заботливо вытер кровь, стекающую по ногам элиотида. Принёс мазь и намазал пораненное место, лучше это сделать, пока парень ещё в отключке, чтобы ещё больше его не смутить. Титан положил на лоб элиотида полотенце, смоченное в холодной воде и нежно поцеловал в щеку. — Прости меня, что заставил тебя страдать... — прошептал он. — Я не хочу сегодня идти в город, я устал, кроме того, солнце плохо сказывается на моей коже, — сказал Микэль, растянувшись на ложе. — У нас закончилась вода и фрукты, — сказал Анрэй, — а одного тебя я тут не оставлю. — Боишься, украдут? — усмехнулся элиотид. Он прыгнул на парня и пригвоздил его к кровати: — Попробуй вырваться. Справиться со мной непросто, а тем более жителям этой планеты, которые уступают нам во всем. Анрэй не хотел оставлять его, но заканчивалась провизия, выхода не было. — Если ляжешь спать, закройся изнутри. — Так переживаешь, — улыбнулся Микэль. Анрэй усадил его к себе на колени: — Хочу знать, что ты ждешь меня, что я тебе нужен. — Если я начну доказывать это, то ты в город сегодня не попадешь, — Микэль игриво укусил его за ухо. — Ладно, — сказал парень, — чем быстрее я уйду, тем быстрее вернусь. Принесу тебе сладких персиков, дынь, яблок и груш, куплю тебе новые одежды и подарки. — Как мило, — сказал элиотид, — мой жемчуг тоже возьми, я не хочу чувствовать тебя своей содержанкой. К слову сказать, я наловил жемчуга больше. — Ну ты же элиотид. — Именно, — сказал Микэль, чмокнув его в губы. После того, как парень ушёл, элиотид вздохнул. Жить в таких условиях было для него невыносимо. Он скучал по дворцовой роскоши и комфорту. Благо, что купили мягкое ложе, спать на досках для элиотида было неприемлемо и неудобно. Но была и другая сторона медали — любовь, страсть, ласка, которую щедро дарил ему Анрэй, был мягкий песок и звездное небо. То, что никакая дворцовая роскошь заменить конечно же не могла. Микэль был счастлив, не смотря на убогие условия в хижине. Анрэй делал для него все и элиотиду тоже захотелось сделать для него что-нибудь хорошее. Он начал нырять, чтобы наловить ещё больше жемчуга. Элиотид хотел сделать для парня браслеты из самых крупных жемчужин в знак любви и благодарности за работу. Дети сегодня подошли поближе, наблюдая за прекрасным элиотидом, который плескался в море, как дельфин, ловя жемчуг. — Сегодня ангел плещется в море один, — сказала девочка. — Он выходит и идёт сюда! Убежим? — закричал её брат. — Давай останемся, может он заговорит с нами? Я никогда не разговаривала с белыми ангелами, но они всегда добрые. — Ангел! — закричала девочка. — Я не ангел, я — элиотид, — ответил Микэль, он в первый раз видел детей так близко и остановился, чтобы получше рассмотреть их, прикрыв наготу длинными волосами. — Что вы тут сидите? — Сегодня был плохой улов и теперь нам нечего есть, — сказала девочка. Мальчик до сих пор молчал, разглядывая прекраснейшее существо. — У меня осталось несколько спелых персиков, — сказал Микэль. — И вот... — он протянул несколько крупных жемчужин, возьмите, продайте их на рынке. — Спасибо! — в один голос закричали дети. Эиринн решил отомстить спесивому элиотиду, который игрался с ним. Он надел свои лучшие одежды и украшения, которые у него были, красиво уложил волосы. Он знал, что Дорис обязательно придёт, ведь он приходил каждый день. Когда элиотид пришёл, Эиринн соблазнительно ему улыбнулся. Парень хотел отплатить Дорису той же монетой — раздраконить его, а затем оттолкнуть. — О, что я вижу, мой маленький Эиринн, решил сменить тактику? — улыбнулся Дорис. Эиринн молча подошёл к нему и запрыгнул на колени, обхватив за шею тонкими руками. Он нерешительно поцеловал его в губы. Потом сделал это ещё раз. Этого хватило, чтобы завести элиотида. Эиринн очутился на кровати. — Эээ... — проговорил он, поняв, что не может вырваться. Голубые глаза элиотида пронзили его насквозь. — Не бойся, — шепнул он, — впредь я буду с твоим телом аккуратен. Эиринн оказался в крепких объятиях элиотида, который уже успел его раздеть. Парень понял, что ему не вырваться, да уже и не хотел. Ему так сильно нравился элиотид, что любая искра могла превратиться в пламя. — Я буду аккуратен, — снова прошептал Дорис, уткнувшись лицом в его густые волосы цвета мёда, которые пахли травами, полной грудью вдохнул их аромат.