Элия

28 Элиос приказал слугам как можно лучше заботиться о Калео, следить за тем, чтобы он принимал пищу и встал на ноги. Но теперь титан на некоторое время остался без верного помощника. И тут в его голове родилась идея, он приказал позвать Зэна. Не понимая, зачем он мог понадобиться, спесивый элиотид встал перед повелителем. — Я знаю, как ты предан мне, — с едва заметной улыбкой сказал Элиос, — что даже следишь за моими элиотидами, чтобы сообщать, если кто-то из них нарушил закон, поэтому лучше тебя на эту роль кандидата не будет. Зэн просиял: вдруг Элиос все же передумал и сделает его первым элиотидом? — Калео заболел, поэтому я хочу, чтобы ты его заменил. Уверен, ты с благодарностью примешь эту обязанность. Лицо Зэна исказило негодование, но он быстро взял себя в руки. Так его ещё никто не унижал. Он, элиотид, должен исполнять низменную работу слуги вместо этого дурачка Калео! — Калео болен? Как странно... вроде бы элиотиды во дворце ещё ни разу не болели. — Осложнение после того, как его ударило потоком энергий из хрустального шара, — сказал Элиос. Услышав о хрустальных шарах, Зэн подумал, что во всем есть свои плюсы и возможно, ему удастся что-то разузнать. — Можешь приступать к своим обязанностям, — сказал титан. У меня затекли ноги, возьми благовонные масла и разотри их. Зэн кипел от возмущения: какая унизительная работа! Он присел на колени, сняв сандалию с ноги Элиоса и взял баночку благовонного масла, чтобы втереть его в ступни ног лучезарного повелителя. Движения Зэна были резкими, холодными и чужими. Титан вспомнил, какими бережными были прикосновения Калео, как нежно парень касался его ног, когда втирал в ступни масло. Элиос вздохнул, ему стало жаль Калео, так безнадежно влюбленного в него, своего создателя. Титан снова вздохнул, почувствовав угрызения совести и горечь сожаления . Зэн продолжал втирать в ступни титана масло, всеми силами пытаясь скрыть свою ненависть. Его чудесные длинные волосы вытирали пол, упав на него. Дорис, сложа руки на груди, наблюдал, как Эиринн срывает с ветвей яблоки, укладывая их в корзину. — У моего садовника кипит работа? Эиринн заметил его, но отвернулся в сторону. Схватив обеими руками огромную корзину и прижимая ее к груди, Эиринн потянул ее в дом, затем вышел в сад уже с пустой корзиной. — Долго собрался меня игнорировать? — спросил элиотид. — Что тебе надо? Иди, откуда пришел, — ответил парень. Дорис выхватил у него из рук пустую корзину и отбросил ее в сторону, прижав к себе парня. — Мне так нравится, когда ты пытаешься сделать вид, что тебе все равно, — усмехнулся элиотид, сорвав с губ Эиринна поцелуй, как яблоко с ветви. Парень разозлился и занёс руку, чтобы влепить ему пощечину, но Дорис крепко схватил его за руку. — Мальчишка! — с этими словами элиотид взвалил его на плечо и потащил в дом, как тот ни пытался сопротивляться. Дорис бросил парня на кровать. — Приходишь, только когда хочешь воспользоваться моим телом. Когда тебе вздумается, проваливай! — вскричал разгневанный Эиринн. — Дай мне немного времени и, если ты через десять минут скажешь то же самое, я уйду. Не давая парню подняться, элиотид приблизился к нему. Когда Эиринн почувствовал у себя во рту его язык, по телу пробежала дрожь, а душа ушла в пятки от нахлынувшего шквала чувств, он понял, что не может больше этим чувствам сопротивляться и в его глазах заблестели слезы безысходности, сейчас он был готов на все. Видя, что парень присмирел и поняв, что одержал очередную победу, элиотид улыбнулся ему. Дорис нырнул лицом в густые медовые волосы, путаясь в них, а руки уже расстегивали пояс на стройной талии Эиринна, освобождая его от одежд. Парень заметил, что элиотид несколько изменился к нему, по сравнению с тем, как было раньше. Кажется, он стал более внимательным, начал заботиться не только о том, что чувствует он сам, но и что чувствуют другие. Одно время начал больше внимания уделять чувственным поцелуям и ласкам, его прикосновения казались совсем нежными. Эиринн не лелеял мечту, что мог всерьез понравиться элиотиду и обречённо принимал его ласки как щедрые дары. — Больно? — прошептал ему на ухо Дорис. — Не очень... — поморщился Эиринн. Закрыв глаза, он вцепился в спину элиотида, кожа которого была на ощупь как бархат. Дорис остановился. — Тогда почему ты плачешь? — спросил элиотид, заметив скатившуюся по щеке парня слезу. — Я... — прошептал Эиринн. — Может, потому, что я читаю в твоих глазах любовь? — Дорис не дал ему ответить, накрыв его рот своими слегка влажными губами. Он осторожно продвинулся вперед, выбрав медленный, неторопливый темп. С губ Эиринна сорвался вздох, давно ему не было так хорошо. Дыхание его участилось, все тело охватила сладкая истома. Склонившийся над ним элиотид был так прекрасен, что хотелось плакать и молиться на него, как на самого бога, соединяться с ним снова и снова, даже, если от этого будет больно. По лицу Эиринна снова потекли слезы. — Не плачь, — прошептал ему на ухо Дорис. Эиринн издал вздох. Он готов был сейчас на что угодно — стать рабом этого элиотида, валяться у него в ногах, подвергнуться любому унижению, осмеянию, только бы этот момент никогда не заканчивался. По его телу пробежали сладкие конвульсии. — Эиринн! — услышал он голос Дориса. — Эиринн, с тобой все в порядке, ты живой? В каких мирах ты витаешь? Парень широко распахнул глаза, Дорис смотрел на него. Он был серьёзен. — Знаешь, меня выследил один элиотид, тот самый, который подписал приговор Микэлю. Он знает, что я встречаюсь с тобой и угрожает рассказать Элиосу. Не смотря на это, я пришел к тебе. Может это чего-то да стоит? Или ты до сих пор думаешь, что ничего не значишь для меня? Эиринн вздрогнул, вспомнив, какая страшная участь ожидала Микэля и Анрэя — скатиться прямиком в ад. — Ты хочешь, чтобы нас постигла та же ужасная участь?! — в страхе произнес парень. Дорис посмотрел на него, в его взгляде что-то дрогнуло. — Если ты боишься, то я больше не приду, чтобы не компрометировать тебя, — сказал Дорис. Эиринн снова вздрогнул. Он понял, что потерять этого элиотида боится больше, чем проклятия Элиоса. — Я готов за тобой хоть в ад, — проговорил Эиринн, но тут же прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего, выставив напоказ свои истинные чувства. Дорис посмотрел на него и улыбнулся. Но как-то мягко и совсем тепло, без издёвки, без присущего всем элиотидам высокомерия.