Элия

29 Дорис увидел в саду Калео. Это было странно, потому что Калео обычно всегда крутился возле Элиоса, но, с другой стороны, встретить его здесь своего рода было удачей. Юный элиотид нежился в лучах солнца, подставляя им свое нежное по-детски лицо. Пряди длинных белых волос падали на белоснежную тунику из тонкой ткани, скрывающую линии хрупкого тела. Налюбовавшись лотосами в пруду, Калео принимал солнечные ванны, прищурив глаза. За его спиной цвели роскошные магнолии. — Здравствуй, Калео! — подошёл к нему Дорис. Парень вздрогнул от неожиданности. Обычно никто из элиотидов не общался с ним из-за того, что он выполнял унизительные обязанности слуги, не достойные его ранга. А теперь, когда, к тому же, титан пожаловал ему титул первого из первых, элиотиды и вовсе ополчились против него. — Странно видеть тебя здесь, в саду, в разгар твоего рабочего дня. — Я болею, — ответил парень, посмотрев на Дориса бледно-голубыми глазами, — Элиос сказал, что я должен принимать солнечные ванны. — Да, слышал о трагедии с хрустальными шарами, — сказал элиотид. — Говорят, ты чуть не умер. Как же тебе удалось проникнуть в лабораторию Элиоса? — как бы невзначай спросил Дорис. — Так как я приближенный Элиоса, у меня был ключ, но после трагедии с шарами, этот ключ он у меня отобрал, — сказал парень, повернувшись идеальным точечным профилем. Он убрал упавший на лицо длинный локон за ухо тонкой рукой, на которой зазвенел золотой браслет с бриллиантами. — Надеюсь, ключ теперь в надёжных руках, трагедия не должна повториться, — сказал Дорис, сделав озабоченный вид. — Да, Элиос отдал ключ Кэю, который помогает ему в лаборатории, — сказал парень, подставляя солнечным лучам другую нежную и гладкую щёчку. — Вот и славно, что ключ в надёжных руках, — сказал Дорис, улыбнувшись. Теперь он знал, где искать ключ от лаборатории. — Сильнее, — сказал Элиос. Зэн втирал в спину титана растительные крема, но у него это получалось довольно плохо, что раздражало Элиоса. Он скучал по нежным, ловким, заботливым прикосновениям Калео. Кто лучше позаботится о тебе, как не тот, кто тебя любит? Зэна раздражало, что он, один из высших элиотидов, занимается такими унизительными обязанностями. Кроме того, у него ничего не выходило. Все падало из рук. Он начинал расчёсывать волосы титана и обязательно вырывал несколько, масло часто проливалось на пол, а сандалии он в который раз надевал Элиосу не на ту ногу. Раздраженный титан хотел прогнать его, но не мог отказаться от искушения отомстить за Микэля, подвергнув Зэна самой унизительной работе. В покои резво забежал Калео. — Ты можешь идти, — сказал он Зэну, — я сам справлюсь. Сев перед Элиосом, он аккуратно надел ему на ноги золотые сандалии, ловко их застегнув. Парень поднял голову на титана, посмотрев снизу вверх и радостно ему улыбнулся. — Я здоров, Элиос, и могу приступать к своим обязанностям! Видя, что Калео посвежел и светится радостью, титан тоже ему улыбнулся. — А теперь, Элиос, я жду, когда ты выполнишь условие нашего договора, — продолжал смотреть на него и улыбаться элиотид. Титан тяжко вздохнул, подперев голову рукой. Ему больше не хотелось трогать этого ребенка, который теряет сознание в постели. — Ты обещал мне, — начал злиться Калео. — Твое слово ничего не стоит, повелитель? Элиос снова тяжело вздохнул. — Ладно, но только один раз, — сказал титан, — сегодня ночью, зайдешь ко мне в спальню. Калео настолько обрадовался, что, казалось, даже светился изнутри. — Я сейчас не нужен? Можно, я пойду в свои покои? — взволнованно спросил юный элиотид. — Иди, — кивнул титан. Он задумался. В конце концов, он сам это заварил и теперь приходится расхлёбывать. Дорис длительное время вертелся возле покоев для слуг Элиоса и удача, наконец ему улыбнулась, он застал Кэя одного. Включив все свое театральное мастерство ( а оно было одним из талантов этого элиотида ), Дорис забежал к Кэю: — Помоги, помоги, в моих покоях начался пожар!! Парень выбежал из комнаты, в суматохе оставив на подоконнике связку ключей. Дорису повезло — на каждом ключе была гравировка какой ключ для какой двери предназначен. Быстро, как только мог, он сделал слепок с ключа от лаборатории. Сам ключ брать было опасно — пропажу сегодня же обнаружат и тогда Кэй припомнит, кто заходил к нему сегодня. Сделав слепок, Дорис побежал следом за парнем. Ему и правда пришлось поджечь кое-какие вещи в своих покоях, чтобы сымитировать пожар. Искусство требует жертв. — Ах, спасибо, спасибо, ты смог все потушить! — рассыпался в благодарностях элиотид. — Ты поосторожнее, — ответил Кэй, — а то ещё дворец сгорит. — Да, да, конечно, спасибо. Дорис отыскал Зэна, сделав ему знак, чтобы вышел вслед за ним в уединённое место. — Это слепок ключа от лаборатории, — шепнул элиотид, вложив слепок в ладонь Зэна. — А теперь — ты забудешь обо мне, а я о тебе. Если ты донесешь на меня Элиосу, я также расскажу, что ты собирался проникнуть тайно в его лабораторию. Помирать, так с музыкой, утащу на дно с собой и тебя. Не дав ему ответить, Дорис повернулся и пошел прочь. На лице Зэна заиграла улыбка, он сжал слепок в руке. Полпути уже пройдено. Он всегда добивается того, чего хочет. В это утро Микэль проснулся раньше обычного. Анрэй ещё спал, уставший, хотя парень вставал раньше элиотида. Сегодня у Микэля выдалась возможность полюбоваться спящим возлюбленным. Элиотид подвинулся ближе, вглядываясь в прекрасные черты парня. Слегка провел пальцем по изящной брови Анрэя, будто рисовал его портрет. Глаза, с длинными ресницами, были прикрыты. Они всегда кажутся такими зелёными, когда он внезапно распахивает их. Микэль провел пальцами по его гладкому, красивому лбу, спустился по ровной, аккуратной переносице, к идеально очерченному рту. Эти соблазнительные губы бывали такими страстными и такими нежными, сотни раз целовали его, заставляя мурашки ползти по коже, а кровь закипать в жилах, они знали, как доставить умопомрачительное удовольствие, касаясь самых запретных мест. Микэль провел пальцами по красивым скулам, щекам с шелковистой кожей, потрогал маленькие мочки ушей, погладил по густым каштановым волосам, коснулся шеи. Анрэй распахнул свои огромные глаза и посмотрел на него. — С добрым утром, — сказал Микэль, мягко улыбнувшись ему, охваченный ощущением всепоглощающей нежности. Анрэй молча привлек элиотида к себе и крепко обнял. Красота Микэля дурманила, опьяняла. Больше всего на свете Анрэй боялся потерять его. Парень всегда раздражался и был в ярости, когда люди пожирали его Микэля глазами, мысленно раздевали его. Каждый элиец знал множество инопланетных языков, поэтому общаться здесь им никакого труда не составляло. По сравнению с людьми, элийцы казались слишком уж одаренными и совершенными. Анрэй слышал от кого-то из людей, что на этой планете есть народности, которые, скрывая своих жен от чужих глаз, надевают им на голову длинный платок до пят и видны только лишь глаза. Парень подумал, что в самую пору надеть такой на Микэля, когда они снова пойдут в город. Нет, они не достойны видеть даже его глаза — прекрасные, нежно-голубые глаза. Но, зная Микэля, элиотид скорее сам замотает его в этот платок, чем позволит издеваться над собой.