Элия

42 Эиринн был поражен великолепием дворца, в котором жили элиотиды. Покои Дориса впечатлили его особенно, он тонул, растворялся в этой волшебной атмосфере, на этом мягчайшем ложе, как и Дорис растворялся в нем самом. Чудесные волосы Эиринна рассыпались на атласных подушках, его глаза горели восхищением, обожанием, страстью, элиотид стал для него всем и он был готов отдаться ему снова и снова, делать все, что захочет, полностью ему подчиняться. На щеках Эиринна горел румянец от выпитой амброзии, глаза казались немного пьяными. Дорис долго любовался им в полумраке свечей, сейчас парень казался особенно прекрасен. Неожиданно, Эиринн перевернул его, сам оказавшись наверху, он заглянул в глаза элиотида. — Дорис, можно я... — Да, — с улыбкой ответил элиотид, даже не спрашивая что можно. Эиринн лелеял мечту повторить тот единственный раз, когда Дорис отдался ему, после этого он долго приходил в себя и ходил, как помешанный. И вот, роскошный элиотид снова в его руках. После амброизии парень немного осмелел и раскрепостился. Сгорая от нетерпения, наградив шею и грудь Дориса мимолетными поцелуями, Эиринн овладел им, издав тихий стон. Дорис прикрыл глаза. Он сам давно уже мечтал, чтобы эти ощущения повторились, он хотел этого мальчика с чудесными медовыми волосами во всех смыслах, хоть и считал, что сам он — элиотид, который по всем параметрам выше Эиринна. Сейчас эти грани стерлись. Эиринн не помнил сам себя: обладать элиотидом — это верх удовольствия, да, каждое из этих созданий было волшебно, совершенно и прекрасно, но этот был тот самый, к которому лежала душа, от которого по венам до дрожи бежало сладкое чувство — любовь. Дорис и сам сходил с ума от нахлынувших чувств и ощущений, ему никогда ещё не было так хорошо, всю пустоту внутри заполнил этот внезапно появившийся в его жизни мальчик. Эиринн смотрел на идеальную кожу элиотида, белую, как лёд, она даже сейчас, в самый разгар, не поменяла свой цвет. Дорис перевёл дух, когда Эиринн отпустил его. — Ты такой горячий на самом деле, — проговорил элиотид, — стоит тебе выпить амброзии и ты раскрываешься, и тебя понесло. Парень ничего не ответил, лишь с глубокой любовью и обожанием посмотрел на Дориса, будто тот был смыслом его жизни. — Пойдём! — вскочил элиотид, хватая Эиринна за руку. — Куда? — Во дворец, уже все спят. — Я же не одетый, — пробормотал Эиринн. Дорис накинул на него плащ, схватил свой, и увлёк парня за собой следом. Эиринн оборачивался по сторонам, ему все было интересно. В этом громадном дворце, величественном, великолепном, он чувствовал себя насекомым. Элиотид привёл его в зал с огромными бассейнами, вода в которых была такой же прозрачной и манящей, как глаза элиотидов. — Где это мы? — спросил парень, озираясь по сторонам. — Это бани, — ответил Дорис, он снял с Эиринна капюшон и, крепко прижав его к себе, начал, как сумасшедший, целовать. — Ах! — воскликнул Эиринн. — Я просто не верю такому счастью, ну не можешь ты любить меня. Дорис посмотрел на него, многозначительно погладив пальцами по щеке: — Почему? И это после того, что между нами только что было? После того, как я тебе признался? Эиринн чувствовал, что у него идёт кругом голова от слов и прикосновений элиотида, от того, что он сейчас в этом дворце. — Идём! — Дорис схватил его за руку, потащив за собой в один из бассейнов. Эиринн плюхнулся в слегка теплую прозрачную воду, мягко окутавшую его разгоряченное тело. Дорис дернул за свисающий вниз шнурок и в воду посыпалось множество цветочных лепестков, источая тонкий аромат. Эиринн смотрел на это маленькое чудо и про себя восхищался. Между бассейнами горели ароматические свечи, освещая помещение бань. Придя в восторг, Эиринн начал плавать в бассейне, но Дорис вскоре схватил его. — Вот, какую рыбку мне хочется поймать, — шепнул он и прижал парня к стенке бассейна, слегка приподняв его. Эиринн уже обхватил его стройную талию ногами, готовый снова впустить его, открывшись ему всем своим существом. Элиотид не заставил себя долго ждать, проникнув в его самые потаенные глубины. Эиринн откинул голову, обнажая гладкую шею, освещаемую пламенем свечей, по которой струились мокрые пряди его замечательных волос. Дорис не удержался от соблазна и начал жадно покрывать её поцелуями. — Я люблю тебя, слышишь? — прошептал он. Эиринн только тихо вздохнул, всем телом подавшись ему навстречу. Несколько часов они предавались чувственным любовным играм в бассейне. Элиотид взглянул на большие старинные часы, висящие на стене. — Тебе пора, — сказал он, — скоро рассвет, во дворце начнут просыпаться. Идём, одевайся, и я провожу тебя. Эиринн почувствовал себя как Золушка из сказки, для которой окончился бал. Прекрасная сказка закончилась, оставив за собой только шлейф воспоминаний. Парень печально вздохнул, он чувствовал себя изгоем. Он не может быть с Дорисом, ему нельзя оставаться во дворце. Волшебство прошедшей ночи испарилось, он шёл домой один, его никто не должен видеть. На его шее, плечах и губах все ещё горели ненасытные поцелуи элиотида, все существо Эиринна ещё не пришло в себя после многократного слияния с ним, его кожа все ещё ощущала нежную воду бассейна, как прикосновения того, кого по-настоящему любишь. Почему он всегда будет чувствовать себя существом второго сорта по сравнению с Дорисом? Мысли Эиринна были невеселыми, он не мог заснуть и постоянно думал. Элиос тяжело приходил в себя. — Калео... Что случилось, Калео? — растерянно спросил он. — Я не знаю, Элиос, — проговорил парень, он все ещё держал титана за руку. — Тебя, скорее всего, ударило потоками энергий, как меня в прошлый раз. Слава богам, что ты жив и пришёл в себя! — Что, что с шарами?! — взволнованно спросил Элиос, пытаясь приподняться. — Лежи, не двигайся! — сказал Калео. — С ними все в порядке, не волнуйся. Он не стал говорить, что умер Зэн, чтобы не тревожить повелителя. Мертвого элиотида положили в отдельной комнате, чтобы Элиос, когда придёт в себя, дал распоряжение относительно того, что делать дальше с его телом. Тела элийцев не подвергались разложению, но во дворце в первый раз увидели смерть себе подобного. После этого элиотиды ходили печальные и задумчивые, почти не разговаривая друг с другом. Элиос пытался напрячь память, чтобы вспомнить, что произошло. Калео сильнее сжал его руку. — Не переживай, тебе нужно отдыхать, чего-нибудь хочешь? — Воды... Я хочу воды! — пересохшими губами проговорил титан. Юный элиотид тотчас помчался сломя голову, чтобы принести повелителю воды. Калео превратился в настоящую сиделку, не отходя от Элиоса ни днём, ни ночью, исполняя малейшую его прихоть, засыпая на полу, возле кровати титана, да и то ненадолго. Титан начал поправляться и вскоре встал на ноги, он был действительно силён и ему удалось пережить даже такой мощный удар, а благодаря жертвенной, трогательной заботе Калео, он поправился быстрее. Узнав о смерти Зэна, повелитель очень расстроился. Дворец готовился к похоронам, Зэна облачили в его лучшие праздничные одежды и украшения, он оставался таким же прекрасным и после смерти, создавалось впечатление, что он заснул и вот-вот проснется. Одно из помещений, находящихся в саду близ дворца оборудовали под усыпальницу. Да, создания Элиоса не подвергались ни старению, ни разложению, смерть от старости им точно не грозила, разве что, если произойдёт какой-нибудь непредвиденный несчастный случай, как в истории с Зэном. Сам Элиос выглядел как относительно молодой мужчина, лет тридцати на вид, хотя на самом деле титану было уже много веков. Элийцы выглядели не старше двадцати пяти, а совсем молодые, такие, как Калео, не старше шестнадцати-восемнадцати лет. — Надеюсь, это первая и последняя смерть в Элии, — печально проговорил титан.