Элия

57 Элиос ворочался на ложе, ему снились прекрасные зелёные луга Элии, какими они были до взрыва. Перед ними стоял Аргос, как живой, смотрел и улыбался, в его глазах, наполненных нежностью, светилась теплота; каштановые волосы перебирал ветер. Элиос понял, что сидит на этом зеленом лугу, вдыхая пряный аромат трав, все как раньше. Титан поднялся: — Аргос, я скучал! Он сделал шаг навстречу Аргосу, но тот отстранился, титан разочарованно нахмурился. — Аргос, я всегда любил тебя и сейчас люблю. Просто... тебя больше нет в моём мире... — Я знаю и ни в чем не виню тебя. Я знаю, как ты страдал, как непосильна была твоя ноша... Я хочу, чтобы ты был счастлив с кем-то. Элиос посмотрел на него: — Я бы хотел с тобой... — Так вышло, прости, что я умер, не моя вина... Элиос растерянно кивнул. — А тот, другой, совсем не любит меня, — проговорил он. — Ты не там ищешь, — сказал Аргос, — оглянись вокруг себя — есть тот, кто искренне тебя любит. Элиос пожал плечами, пытаясь припомнить, кто бы это мог быть. — Я не знаю, — ответил он. — Кроме навязчивого малолетнего элиотида, который помешался на мне, я не знаю никого. Аргос вздохнул: — Если ты потеряешь это любящее сердце, то потом будешь очень сожалеть. — Ты издеваешься надо мной? Не нужно так шутить! Аргос, Аргос... Позволь мне обнять тебя! — но когда он подбежал ближе, только прорезал руками пустоту. Титан проснулся, его глаза увлажнились. — Аргос... — проговорил он, все ещё не в состоянии отойти ото сна. Аргос, рассказывающий ему про Калео, смешно до идиотизма! А, кстати, где он? Элиос позвал своего прислужника, но никто не ответил. Титан вышел в сад и увидел, как мило беседует Калео с Кэем, сидя у пруда. Перед глазами встала картина, когда Кэй делал этому парню искусственное дыхание. Элиос закипел от гнева. Калео сидел к титану спиной и не видел его, зато Элиоса хорошо заметил Кэй, особенно испепеляющее выражение его лица. Кэй наспех попрощался с юным элиотидом и убежал с глаз долой. Парень печально посмотрел на водную гладь пруда и потянулся за желтым листом, одиноко плавающим на воде. Титан неслышно присел рядом и обхватил за талию. Калео почувствовал на себе чьи-то сильные руки и обернулся: — Элиос?! Калео был несколько смущен этой неожиданностью. — Что грустишь? — спросил титан. — Смотрю, ты сдружился с Кэем после того, как он спас тебя. Калео пожал плечами. — Общаемся время от времени. Элиос, обычно в это время ты занимаешься своими делами, почему ты здесь? — Я искал тебя. — Меня? — Калео ещё больше изумился. — Да, — сказал титан и, склонившись к нему, коснулся губ элиотида. На лице Калео заиграл румянец. "Зачем я это делаю, ведь я совершенно не люблю его", — подумал титан, — "кроме того, теперь от него будет куда сложнее отвязаться. Всему виной этот сон, и Аргос". Тем не менее, его рука машинально потянулась к маленькой ладони элиотида и сжала её. В это время, с дерева, в своём круговом полёте сорвался ещё один жёлтый лист, тихо упав на воду, теперь их было два. — Фу, ну и урод этот парень, наверняка он чем-то болен, не подходи близко, — переговаривались прохожие. Элиотид обернулся, пытаясь понять о ком они говорят, но, кроме них, никого рядом не было. Он заметил, что люди, встречавшиеся у него на пути, как-то странно смотрели и шарахались в сторону. — Какой страшный, — сказала одна женщина, проходящая мимо него. — Вы о ком это? — непонимающе спросил Микэль. — О тебе, о ком ещё, — был ответ. — ?! — Давно в зеркало смотрелся? Микэль не понимал, что это за шутки и, свернув в сторону, добежав до ближайшего водоема. Он заглянул в него, чтобы посмотреть на своё отражение в воде. Нет, это не может быть правдой: все его лицо было испещрено ужасными, синюшными пятнами. Элиотид взглянул на свои руки — такие же пятна были на тыльных сторонах ладоней, мало того — они пошли по всему телу. "Что это?!" Первая мысль, которая пришла ему в голову, что Анрэй не должен видеть его таким. Но куда теперь деваться, ведь все окружающие видят это убожество и шарахаются от него. Куда деваться?! Микэль начал метаться, будто пойманный в клетку зверь. В ушах он услышал раскатистый хохот Элиоса: "Ты считал свою красоту проклятием, она тяготила тебя, так будь по-твоему, станешь уродом". — Элиос! — вскричал Микэль. Хохот смолк. Элиотид все не мог поверить, что это происходит с ним наяву. Здесь оставаться также нет никакого смысла. Закрывшись волосами, он помчался домой с единой мыслью — запереться в комнате, чтобы больше его никто не видел. Никто вообще, и, тем более, Анрэй. Парень как раз был занят приготовлением ужина, это дало Микэлю возможность забежать в дом и закрыться в комнате. Услышав, что возлюбленный вернулся, Анрэй направился в комнату, чтобы позвать его к столу, но услышал тихий плач, доносившийся оттуда, и подргал дверную ручку. — Любимый, что случилось, тебя кто-то обидел? Открой мне дверь. — Уходи, — проговорил элиотид. — Микэль, что случилось, я сделал что-то не так? — спросил элиец, стоя за дверью. — Нет! Дело не в тебе, дело во мне. Ты не должен больше видеть меня... — Микэль! — вскричал перепуганный не на шутку Анрэй. — В чем дело?! Я думал, что между нами больше не будет тайн. В ответ раздался плач. — Я же сказал, что дело во мне! Я не знаю, что произошло, очевидно, Элиос приложил к этому свою руку, но я изменился. Если ты увидишь меня таким, какой я сейчас, то ты с презрением и ужасом меня оттолкнешь! — Микэль! — встревожился Анрэй. — Что бы ни случилось, я не оттолкну тебя, открой дверь, пожалуйста, иначе я выбью её. — Если ты посмеешь выбить дверь, я уйду навсегда, — предупредил Микэль. — Любимый, впусти меня, — проговорил Анрэй, снова дергая ручку двери. — Я уверен, что все можно решить. — Нет! Уходи, оставь меня, ты не должен меня видеть таким, я не позволю... Элиотид подошёл к зеркалу и увидел, что пятна на лице и теле стали ещё ярче и больше. Это было уродливо до отвращения, он ударил кулаком по зеркалу и разбил его, залившись слезами. Услышав это, у Анрэя едва не разорвалось сердце: — Микэль, любимый мой, открой, пожалуйста... — Если ты меня увидишь сейчас, больше никогда не назовешь любимым и с омерзением убежишь. Микэль продолжал рыдать, так прошло несколько часов. Анрэй сполз по двери на пол и сидел, подпирая её. Элиотид разрезал свои одежды и сшил тканевую маску. Были видны только глаза, рот и прорези для того, чтобы дышать. Также он сшил себе перчатки, которые прикрывали ладони, шею тоже обмотал куском ткани. — Я превратился в чудовище, чудовище! — сказал он, с ужасом смотря на себя в разбитое зеркало.