Элия

58 Анрэй продолжал сидеть возле двери и чуть не уснул, он не мог понять, что произошло с Микэлем и сильно встревожился. Когда элиотид вышел, парень отлетел в сторону. — Зачем ты сел тут на проходе? — с раздражением спросил Микэль. — Я голоден. Анрэй с изумлением посмотрел на него — лицо элиотида покрывала тканевая маска, нигде не было видно ни малейшего участка кожи — даже руки были скрыты. Тон Микэля также сильно изменился. Он молча прошёл в столовую и сел за стол, на котором так и стоял нетронутый, остывший ужин. Пытаясь прийти в себя, Анрэй поплелся за ним. — Все остыло, давай, я разогрею. — Не стоит, — холодно ответил Микэль, принявшись за трапезу. Элиец озадаченно сел напротив него, не зная, что сказать. Разумеется, кусок не полез ему в горло. — Микэль... — начал он и запнулся. — Я не совсем понял, что с тобой произошло... — Я и сам не понял, — все в том же холодном тоне ответил элиотид, поглощая овощи, — все моё тело покрыто ужасными синими пятнами и, если бы ты увидел это, без оглядки бы убежал в ужасе! — Микэль, я не оставлю тебя в любом случае... — Мне не нужна твоя жалость, — оборвал его элиотид. — Это не жалость, это то, что навсегда останется со мной, в моём сердце — любовь к тебе... Элиотид ничего не ответил, принявшись за фрукты. Анрэй знал как для этого избалованного дворцового роскошью и титулом первого светского красавца элиотида была важна собственная внешность. Если с ней что-то случится — Микэль этого просто не переживет, утратит вкус к жизни, смысл жить дальше, для него это равнозначно смерти. Думая об этом, Анрэй все сильнее хмурился. — Послушай, возможно, это какая-то болезнь, о которой мы не знаем? Я найду лучшего лекаря, чтобы он осмотрел тебя. Я не знаю, какие на этой планете могут быть болезни и как их лечить. Элиотид ответил свинцовым молчанием, что говорило о том, что он был очень подавлен. Элиос восседал на троне, в ногах у него сидел Калео, будто комнатная собачонка. Парень обхватил обеими руками колено повелителя и склонил на него белокурую голову, он вцепился в ногу Элиоса так, будто, если отпустит её, то сразу же умрёт. — Калео, не сиди так, — сказал титан, — ты поставишь и меня, и себя в неловкое положение, если кто-то войдёт. Элиотид не двинулся с места, будто заснул. — Калео, ты слышишь меня? — мягко повторил титан, склоняясь к нему. Мягкие белоснежные волосы Элиоса упали ему на грудь, они источали тонкий цветочный аромат. Элиос делал заказы лучшим парфюмерам, пытаясь воспроизвести запах тех цветов, что цвели в горах и на лугах Элии до взрыва, будто пытаясь сохранить воспоминания, закупорив их в изящный флакон. Калео посмотрел на него глазами, затуманенными любовью. Он представил, если бы Элиос сейчас усадил его к себе на колени и начал целовать, а потом дерзко раздел бы его и овладел им прямо в тронном зале. Повелитель все эти мысли без труда прочёл в его глазах и усмехнулся, похлопав юного элиотида по щеке: — Разве ты уже выполнил все свои обязанности, что можешь позволить себе расслабиться? — Нет, — пробормотал парень. — Тогда приступай к своей работе! Калео нехотя поднялся и пошёл гладить одежды повелителя. Титан, тем временем, отправился в лабораторию, чтобы понаблюдать за страданиями Микэля, лишившегося своей красоты и от души над ним посмеяться. Из комнаты Микэля вышел очередной лекарь. — Ну что? — с волнением спросил Анрэй. Лекарь пожал плечами и развел руки в стороны. — Я не знаю, что это за болезнь. Это ни проказа, ни моровая язва, мне никогда ещё не приходилось сталкиваться с чем-либо подобным, поэтому я не знаю, как такое можно лечить. После ухода лекаря вышел Микэль. — Не теряй надежду, любовь моя, я найду другого лекаря! — Не стоит, — сказал Микэль, его голос звенел ледяными струнами. — Это был десятый, нет смысла звать кого-то ещё, я не хочу. Все это сделал со мной Элиос, я больше, чем уверен. Анрэй подошёл и попытался обнять его, но элиотид холодно его отстранил: — Не прикасайся ко мне. Анрэй совсем потерял надежду и опустил голову в расстроенных чувствах, не зная, что ему делать. — Микэль, не смотря ни на что, я люблю тебя, помни об этом. Эиринн очнулся — Дориса нигде не было, спина продолжала болеть. Он вспомнил, как его едва не утащил исполинский чёрный гриф себе на обед и сжался в комок от ужаса. Вошёл элиотид — у него в руках были пучки трав, какие-то плоды и мази. — Где ты был? — спросил Эиринн, кутаясь в одеяло. — Ты испугался, что меня нет рядом? — с усмешкой спросил Дорис. — Очень часто ты ведешь себя так, будто я нежелательный гость в твоём доме. Ладно. Я пробрался в библиотеку Элиоса и прочитал информацию про исполинских грифов. Эти чудовищные птицы прилетают к нам с планеты Анэйа, очевидно, они передушили всю добычу на своей планете и решили подкормиться на нашей. Эиринн спрятался под одеяло, торчала одна голова. Элиотид со смехом присел на краешек кровати. Он склонился над Эиринном и надел ему ожерелье из ярко-красных плодов. — Оберег из птичьих ягод, которые для грифов весьма ядовиты и будут отпугивать их, — видя испуганный вид парня, Элиос не удержался и от души чмокнул его в щеку. — Как же ты сейчас хорош, такой перепуганный и взъерошенный! Эиринн слегка покраснел. — Болит, — он указал на спину. Дорис уложил его на живот и разбинтовал спину — царапины по-прежнему были ярко-красными, они горели. Он снова осторожно намазал их мазью и нежными движениями погладил Эиринна по спине, сокрушаясь, что мерзкая птица испортила такую шикарную шёлковую кожу, от которой невозможно было оторваться. Оторваться все же пришлось, хотя бы ради того, чтобы растолочь в ступе травы, сделать из них целебный отвар и облегчить боль несчастного мальчика. Микэль сильно мучился из-за своей внешности, жизнь казалась ему хуже смерти. Когда он наконец-то с трудом заснул, создавалось впечатление, что кто-то всю ночь гладит его по голове. Элиотид никак не мог отделаться от этого чувства, а когда проснулся, увидел на столике конверт. Распечатав его, он понял, что это послание от Дориса и очень удивился. "Здравствуй, дорогой друг, надеюсь, у тебя все хорошо"... Из намеков, элиотид понял, что Дорис все ещё общается с Эиринном и, возможно, это уже переросло во что-то большее, нежели просто кратковременное увлечение. Что бы мог сейчас Микэль ответить Дорису? "Дорогой друг, я стал уродом, от которого все шарахаются в сторону?" Элиотид вздохнул и бросил письмо на столик. Значит, здесь, побывал Элиос, не зря было ощущение, что его всю ночь кто-то гладил по голове. — Любовь моя, завтрак готов, — услышал он голос Анрэя. Микэля взбесило то, что он изо всех сил пытается сделать вид, что ничего не произошло. "Но я уже не тот, я стал другим!" — в отчаянии подумал элиотид.