Элия

62 Пока Микэль одевался, Элиос уже принял свой обычный облик и с умилением наблюдал за ним, витая в облаках. По лицу элиотида текли слёзы от обиды и бессилия, от того, что он не в состоянии справиться с Элиосом и тот может делать с его телом все, что захочет, будто со своей вещью. — Микэль, как же я люблю тебя... — проговорил титан. Элиотид больше не мог сдерживаться, он развернулся и со всей ненавистью обрушился на Элиоса, осыпая его градом звонких пощечин. — Ты — мразь, я тебя ненавижу! Нет, ты даже ненависти не достоин, я презираю тебя! Меня от тебя тошнит, меня сейчас просто вырвет! Титан нахмурился после этих слов, поймав руки Микэля за запястья, он знал, что если ударит его по лицу в ответ, элиотид больше не сможет подняться. — Ты забыл с кем разговариваешь, Микэль? — строго спросил Элиос. После оскорблений элиотида его мечты и иллюзии разбились и он слетел со своих воображаемых облаков. — Да мне плевать! — продолжал кричать Микэль на эмоциях. — Ты — самая циничная тварь, какую я вообще когда-либо встречал! В Элии рассказываешь о целомудрии и о наказании, если кто-нибудь нарушит твои законы, может быть расскажешь им, что делал со мной сегодня? Ты ещё хуже, чем люди, которые живут на этой планете! Продолжая держать его за запястья, Элиос усмехнулся Микэлю в лицо. — О том, что я сегодня делал с тобой, ты расскажешь сам, своему возлюбленному, — сказав это, он отпустил элиотида и исчез. Слова Микэля слишком задели его, острыми занозами вонзившись в душу. Элиотид выбежал из дома, тело Эрдиана валялось возле двери, как брошенная на пол одежда. Было непонятно жив он или мёртв, но Микэля это совершенно не волновало. Он думал, как будет смотреть Анрэю в глаза. Не зная, что ему делать, элиотид зашёл в первую попавшуюся таверну и напился вина, чтобы заглушить стресс и боль. После этого, он пошёл в другую таверну и выпил ещё. Когда Микэль решил покинуть заведение, его заметил Анрэй, который искал элиотида по всему городу и уже сбился с ног. — Микэль! — закричал он. Заметив его, элиотид быстро вышел, но парень погнался за ним. — Микэль, остановись уже! Поняв, что деваться некуда, Микэль замедлил ход. Анрэй преградил ему дорогу. — Почему ты убегаешь? Куда ты пропал, почему не пришёл ночевать домой, где ты был? — Неважно! — отстранил его Микэль. — Не трогай меня сейчас, дай пройти. Быстрыми шагами элиотид пошёл прочь, но Анрэй следовал за ним по пятам. — Я не отстану, пока ты не поговоришь со мной и не объяснишься! Микэль начал злиться. Как он мог такое объяснить! Анрэй никогда не простит ему, поэтому он предпочел сбежать, скрывшись в кустах. — Микэль! Дорога была одна и Анрэй не отступал, элиотид спрятался за камнями древнего полуразрушенного храма. — Микэль, постой! — Анрэй не отставал от него. Слегка захмелев от вина, элиотид быстро вскарабкался по стене и влез на крышу храма, окруженного звездным ночным небом. С длиннющими белыми волосами, прекрасный и молчаливый, Микэль напоминал какого-нибудь бога. Анрэй влез на крышу вслед за ним. — Микэль, я не отстану, пока ты не расскажешь, что случилось на этот раз. Элиотид потерял терпение. — Я переспал с Элиосом, вот, что случилось! — выпалил он. — Ч...что? Повтори, что ты сказал, — проговорил Анрэй, думая, не ослышался ли он. — Что слышал! Он заставил меня, приняв облик другого человека, у меня нет столько силы, чтобы справиться с титаном. Анрэй побагровел. Он почувствовал такую боль, будто душу пронзил невидимый, раскаленный до бела, прут. — Ты всего лишь шлюха, которая постоянно кичится своей внешностью! — в сердцах воскликнул он. — Да как ты смеешь?! — разгневанный Микэль влепил ему пощечину. Не удержавшись, подталкиваемый порывом сильного ветра, элиец полетел вниз с крыши. С этой стороны храма как раз зияла пропасть. — Анрэй!! — с ужасом закричал элиотид, смотря вниз, но лишь его эхо и ветер отозвались свистом в ушах. — Анрэй!! — снова закричал Микэль. Он смотрел и не верил. Как могло так случиться? Неужели, Анрэй мог умереть? Элиос ходил сам не свой после того, как заполучил Микэля. Он вспоминал каждую мелочь, каждое движение, он не мог больше ни на кого смотреть, сильно раздражаясь. Титану хотелось уединиться, чтобы его никто не трогал. Жестокие слова, брошенные Микэлем после, разбили Элиосу сердце, острыми ножами резали душу, длинными иглами насквозь проткнули сердце. Они снова и снова звучали в ушах и от этого никуда нельзя было деться. Тоненькие ножки, обутые в золотые сандалии, бежали в это время по паркету. Калео, в лёгкой тунике, с разметавшимися волосами и румянцем на бледных щеках, бежал к титану, держа в руках букет из осенних цветов и листьев. — Элиос! — закричал он. — Я собрал для тебя букет. Титан мрачно посмотрел на него. — Убирайся, ты надоел мне и только раздражаешь! — он выхватил букет из рук опешившего элиотида и швырнул его на пол, наступив мощной ногой на прекрасные цветы. Теперь они лежали, растоптанные, как и маленькая любящая душа Калео, у его ног. — За что? — еле сдерживая слёзы, спросил юный элиотид. — Что я сделал? — Я не звал тебя, твоё рабочее время закончилось, убирайся, ты надоел! С рыданиями, Калео выбежал из дворца, помчавшись в глубину сада. Одиноко светящий фонарь, водоворот опавших листьев и осенний ветер, пустота — вот все, что у него осталось. — Что случилось? — спросил Кэй, он не успел закончить работу и до сих пор возился в саду. Элиотид уткнулся лицом ему в грудь и зарыдал. — Что такое? — Элиос, Элиос... — как в бреду, повторял Калео. Кэй понял, что между ними снова что-то произошло и не стал лезть в душу. Вместо этого, он обнял юного элиотида, прижал к своей груди и принялся гладить по голове, как маленького ребёнка, ощущая в ушах стук собственного сердца. — Знаешь, Элиос не стоит ни одной твоей слезинки, — неожиданно сказал он. Эиринн почти поправился, лишь шрамы от когтей хищной птицы остались на белой, гладкой спине, что огорчило Дориса. — Как ты чувствуешь себя? — спросил элиотид. — Они опять были здесь, они... они! — Кто? — Эти птицы, исполинские грифы! — воскликнул Эиринн. — Сегодня я вышел в сад и над ним кружились сразу две громадные птицы, я боюсь выходить на улицу! — парень прижался к Дорису, пытаясь найти спасение на его груди. Элиотид обнял Эиринна и задумался. Если эти птицы так нагло и откровенно ведут себя здесь, значит, планете угрожает опасность.