Они

      Кацуки не изменился. Просто прибавил в росте. Характер оставался всё таким же скверным, слова грубыми, но глаза будто познали истину. Ту, которая была понятна только ему, от чего они казались мягче, хоть из-за привычных хмурых бровей и не скажешь. Но Изуку знает.       Он всегда на него смотрел. Видел его взлёты и падения, как ломалась уверенность в себе и обреталась вновь, попутно уже совершенно с другими ценностями и взглядами на мир. Видел, как он обретал новых, настоящих друзей, а не таких, как в средней школе, паразитирующих на его самолюбии. Видел его злость, когда учителя не ставили его во главу стола, как это было обычно, и как долго он боролся с самим собой, пытаясь принять факт наличия таких же талантливых и способных людей наравне с ним. Он видел, как Бакуго впервые спасал людей, впервые боролся с настоящими злодеями и как его самого пытались записать в них. Он видел как Кацуки ломал себя, перестраивал, чтобы быть лучше.       Изуку равнялся на него, поэтому видел Кацуки лучше, чем кто либо.       Однако, не смотря на пристальное внимание к блондину, Мидория в упор не замечал алый взгляд направленный в его сторону. Разве можно что-нибудь рассмотреть со спины?       Оказывается можно, если обернуться назад.       Кацуки оставался для него иконой, наравне со Всемогущим. Его спина настолько чётко отпечаталась в сознании Деку, что казалось он может каждый её мускул воссоздать, если дать тому в руки глину. И он бы действительно это сделал, если бы занимался творчеством, однако его руки и до постоянных переломов были не ловкими, поэтому даже рисование в средней школе давалось ему с трудом.       Зато он всегда много писал. Делал заметки про героев, вёл ежедневник, расписывая свой график и помечая важные события. А ещё оставлял записки, а не писал в мессенджерах, из-за чего эта его привычка казалась странной одноклассникам, но по своему милой. В духе Мидории Изуку.       Он не вёл дневников, потому что не обладал привычкой держать всё в себе, однако у него было много тетрадей исписанных данными о сильных злодеях и героях, что смогли одолеть их. Расписывал особенности причуд и их возможное применение. Вообще, если полистать его тетради, то можно было собрать полноценное досье на одноклассников, особенно на Бакуго Кацуки. Поэтому многие он бережно хранил в тайне от всех, боясь возможности обнаружения этих тетрадей блондином и полного их уничтожения.       Только вот одна из них всё-таки попала в руки к красноглазому и теперь Изуку смиренно ждал своей участи, сидя на коленках перед своей кроватью, на которой расположился Ка-чан.       Бакуго медленно переворачивал страницы, внимательно вчитываясь в каждое слово на них, изредка кидая недовольные взгляды на темноволосого, от которых тот вздрагивал, словно физически ощущая их на себе. Блондин сидел в позе лотоса, оперевшись на свои колени, из-за чего опущенное лицо казалось более устрашающим, чем обычно.       Изуку молился всем богам о том, чтобы остаться в живых, ведь он ещё не выполнил свое главное обещание в жизни — стать героем номер один, символом мира. Но сейчас всё могло рухнуть в одночасье из-за одного вспыльчивого одноклассника, которого он при всё своём огромном желании не мог даже другом назвать.       Соперники? Да. Но никак не друзья. Кацуки всю жизнь упорно опровергал эту мысль и не сказать, что Мидория не знает почему. Скорее всего из-за того, что Деку казался ему слишком мягким человеком, со странными сталкерскими замашками и дерьмовой привычкой бормотать себе под нос при каждом удобном случае. Малое количество людей может смериться с такими особенностями в характере и зеленоглазый искренне рад, что весь остальной класс принимает его таким какой он есть. Боже, да скорее всего всех он действительно мог назвать своими друзьями! Изуку так счастлив!       Наверное, стоит написать завещание, оставив им пару своих вещичек — хоть какое-то напоминание о себе после героической смерти от рук взрывоопасного героя. Мелочь, а приятно!       Изуку вновь вздрогнул, ощущая пристальное внимание красных глаз на себе, надеясь провалиться уже наконец на этаж ниже. — Ой, ты действительно думаешь, что мои наручи тормозят меня, придурок? — темноволосый даже голову поднять боится, жмурясь так сильно, что его лицо скорее всего похоже на высушённую сливу. — Смотри на меня, Изуку!       После того, как Бакуго стал называть его по имени, Мидория не может его ослушаться.       Он медленно поднимает голову, не задирая её слишком сильно, встречаясь со взглядом одноклассника и всё не как не может понять, как же так вышло, что Ка-чан всё-таки добрался до его небольшого секрета, а именно заметки о нём же. Ах, точно! Виновата невнимательность Изуку, из-за которой он оставил её на столе, никак не предполагая, что блондин зайдёт к тому после занятий посоветоваться по домашней работе.       Боже, он так вырос в глазах Бакуго, что тот даже шёл к нему за советом! Деку готов был разорваться от счастья, быстрее впуская к себе красноглазого, спеша принести нужную ему тетрадь. Однако он ошибся, в спешке схватив не ту, и когда Кацуки её открыл, то забрать обратно было не суждено. Ему хватило пару слов, чтобы догадаться что это, а потом минут пятнадцать бегать с ней по комнате за хозяином, обзывая все возможными ругательствами и, самым главным, сталкером.       Однако, то что он останется и ещё полчаса проведёт за чтением его писанины было явно непредсказуемым результом.       Изуку подвис немного в своих размышлениях о происходящем, получая очередной удар по своей голове той самой злосчастной тетрадью. — Ты чё, оглох что ли? — недовольно восклицает блондин, хватая Деку за ворот футболки, близко придвигая того к своему лицу. — Тебя чем мои наручи не устраивают, а?!       Мидория искренне завидует растяжке Бакуго, ведь сидеть в одной и той же позе лотоса, а потом считай что сложиться пополам, чтобы ухватить кого-то за футболку, он бы явно не смог.       Однако, от него ждут ответа и заставлять ещё больше ждать Ка-чана себе дороже. — Ну, я же пару раз надевал их… — Начал он не уверено, отворачивая лицо в сторону, чувствуя, как кончик носа парня на против чуть щекотит его щёку. — Они действительно тяжёлые, Ка-чан! Я думаю, ты станешь более манёвренным в воздухе без них. И более быстрым. Точнее, их же можно сделать легче я имею в виду! Ведь они такие классные, но они правда!.. — Если их сделать легче, то понизиться и прочность, идиот! — начал трести темноволосого Кацуки. — Их разорвёт к херам после одного использования! — Ну ты же не пробовал!.. — мямлит в ответ Изуку, чувствуя как его мозг бьётся об стенки черепа. — А вот и попробую, придурок! — откидывая Деку, вскрикнул Бакуго, из-за чего темноволосый, не ожидая такой подлянки, падает на пятую точку.       Однако, неприятное приземление ничто по сравнение с шоком от последних слов взрывного парня, а зелёные глаза готовы из орбит вылезти, с изумлением рассматривая своего соперника. — Чё уставился?! — прикрываясь руками, словно раскрасневшаяся девица, выкрикивает Бакуго, швыряя тетрадью в лицо Мидории. — Не смотри так на меня, чёртов сталкер!       И Изуку совсем не обидно. Он смеётся, подмечая, что румянец на щеках Ка-чана смотрится просто восхитительно, а внутри сердце сжимается от распирающего его счастья и почему-то уверенности, что он будет одним из первых, кто сможет увидеть новые, более облегчённые наручи Динамита.