Они

      Кацуки слишком не сдержанный в последнее время.       Нет, он никогда не был через чур хладнокровным и рассудительным. Но его действия всегда были обдуманы, а слова, хоть и не тщательно, но подобраны и били в самую суть вопроса. Контроль причуды тренировался из-за дня в день из-за чего он был одним из лучших на геройском факультете. Поведение не было примерным, но как таковых проблем он не приносил, если его не выводить из себя. Так что, по его мнению, он был весьма стабилен и успешен в обществе, не смотря на свои тараканы в голове.       Но в последнее время что-то не ладное творилось в его мозгу, заставляя его отвлекаться на посторонние мысли, совсем не связанные с учёбой или тренировками. Эти мысли не давали ему покоя ни днём, ни ночью, частенько уводя в такую степь, в сторону которой он не смотрел никогда и вряд ли бы вообще посмотрел до определённого момента в своей жизни.       По крайней мере ему так казалось. Вопрос о половом созревании он не поднимал даже в своём сознании, потому что… Потому что не нужно было, вот и всё! Он знал базовые вещи об омегах и альфах и ему этого было достаточно. Но потом стали происходить события, которые он не мог объяснить или проконтролировать.       Это было не типично для его поведения, но он упорно отрицал происходящее, сваливая на что угодно. Он не понимал, что происходит, а реакция на вещи, которые Кацуки не понимает одна — злость.       Он злился, когда воздухе появлялся приятный аромат шоколада с менее выраженными нотками мяты, из-за того, что он делал глубокие вдохи, пытаясь наполнить все лёгкие этим запахом. В иные моменты он заполнял собой всё вокруг из-за чего вся его сосредоточенность была занята улавливанием этого аромата в воздухе до последней частички.       Его раздражало, когда тёмные вихры трепала чья-то, не его, рука, наслаждаясь их мягкостью или тем самым выказывая похвалу или одобрение. И его злило не способность сделать такое простое и приятное действие, а интерес почувствовать каким именно шампунем пользуется их обладатель только разогревал тлеющие внутри сердца угли раздражения.       Испещрённые шрамами руки притягивали не только взглядом, но и неподдельным любопытством потрогать, почувствовать их сухость и силу, скрывающуюся за длинными пальцами. От взгляда, наполненного густой хвойной зеленью, невозможно было оторваться, особенно в моменты разгорающегося в нём света решимости и отваги. А улыбка вызывала желание сделать хоть что-то, чтобы она не угасала и продолжала ласкать взор своей безмятежностью и мягкостью.       Про щёки и говорить нечего. Это была манящая, недосягаемая цель и Бакуго безумно волновал вопрос о точном количестве веснушек на них.       Однако, он встряхивал головой всякий раз, когда это неизвестного рода наваждение застилало рассудок и старался вернуться к реальности. Щёки начинали сгорать то ли от волнения, то ли от страха быть застигнутым врасплох в моменты, когда альфа слишком зацикливается на Изуку.       Чёрт бы побрал этого Изуку!       Ладно, ни чёрт и не побрал бы, но блондин так зол на этого омегу! Это какой-то коварный замысел, чтобы сбить с толку альфу, дабы выйти вперёд? Чтобы он теперь как отстающий, смотрел на его спину и желал к ней прикоснуться, провести пальцами вдоль позвоночника, аккуратно оглаживая…       Притормазим-ка!       Кацуки отвернулся от стоящего впереди мальчика, в этом его обтягивающем дурацком костюме, благодаря себя за прекрасную идею с маской, чувствуя, как щёки в который раз начинают нагреваться.       Он прослушал всё, что им говорил наставник, сжимая ладони в кулаки от досады на самого себя. Как можно было отвлечься в такой важный момент?! Им объясняли суть предстоящей тренировки, а он думал о всяких глупостях, поглощённый тщетными попытками выискать один единственный запах в той создавшейся какофонии из-за многочисленного нахождения людей рядом с ними?       Он просто спятил!       По плечу внезапно хлопает тяжёлая рука и взгляд поднимается выше, сталкиваясь с красными, более тёмными, глазами Киришимы, что взволновано оглядывал блондина. — Нормально всё? — выдаёт тот и Кацуки с ужасом понимает, что теперь ему придётся просить помощи у Дерьмоволосого.       Просто блеск.

***

      Изуку разволновался.       Кацуки почувствовал, как воздухе стала повышаться концентрация мяты от нарастающего беспокойства из-за чего прикрыл лицо тыльной стороной руки, в надежде спрятать за ней алеющий щёки и громкое втягивание носом. Омега погрузился глубоко в свои размышления, о чём свидетельствовало бормотание и немигающий взгляд в пол, полный сосредоточенности и желания найти выход из сложившейся ситуации.       И Бакуго был бы рад ему помочь, вот только неустанные разговоры Деку действовали на и так воспалённые нервы, а усиливающийся запах поднимал панику, и так воспалившуюся от желания подобраться ближе к источнику источающий этот запах и уткнуться в него носом, чтобы ничего кроме него не пробралось в лёгкие.       Ладони потели с бешеной скоростью и это грозило бедой для них самих. Только из-за перчаток красноглазый совсем не проконтролировал данный процесс, полностью поглощённый желанием ткнуть пальцем в мягкую щёку и проверить степень упругости последней. Слегка оттянуть её, и провести пальцем по тёмным пятнышкам, а после несильно сжать отдающие зеленой волосы, только для того, чтобы поднять наверх лицо омеги и наконец сосчитать, все до единого, поцелуи солнца.       Кстати, говоря о поцелуях… Теперь неимоверно хотелось оставить хотя бы один на бледной коже и смотреть как она краснеет от неожиданного прикосновения к ней.       Бакуго был так окрылён всеми этими мыслями, пронесшимися в голове за несчастные несколько секунды, что и сам не заметил, как рука оторвалась от его лица и была уже почти в плотную поднесена к ничего неподозревающему Мидории, чтобы наконец коснуться и воплотить всё желаемое, как внезапный раздавшийся звук заставил того ощутимо вздрогнуть и, ещё того хуже, испугаться, на рефлексах запуская механизмы причуды и взрывая между ними воздух, тем самым отбрасывая их в разные стороны.       Изуку успевает защититься, прикрываясь руками, но костюм разорван, на руках краснеют ожоги, а он сам больно ударяется об землю и прокатывается на ней добрые пару метров. Когда как альфа влетает в обломок стены, ударяясь головой, бездвижно опадая на землю.       В голове начинает звенеть от сильного удара, но сознание, слава Богу, не теряется, хотя после восстановления внимания он жалеет, что всё-таки не отключился.       Медленно открывая глаза и пытаясь подняться, Кацуки приглушённо слышит крик Деку, зовущий его, а концентрируя внимание на бегущем к нему подростке он с ужасом осознаёт свою осечку.       Большой поток мыслей с головой накрывает блондина, в котором он предпринимает тщетные попытки разобрать, что же именно привело к такой дерьмовой ситуации. Но, к сожалению, единственный ответ, который приходит ему на ум был один. Изуку.       Альфа медленно пытается приподняться на локтях от земли, в звенящем шуме распознавая копошение рядом и возглас, наполненный непонятным страхом и истерикой. — У тебя кровь!       Он чувствует лёгкое прикосновение к своему плечу, но даже сделать ничего не может, всё пытаясь встать. Но головокружение и всё не проходящий шум в ушах не дают ему это сделать быстрее скорости черепахи. Всё это время темноволосый нависая над ним верещал о госпитализации и кровотечении, помогая подняться. И Кацуки приходится принять помощь, потому что как только его поднимают в вертикальное положение, всё начинает плыть перед глазами с двойной силой, а ноги подкашиваться в полном непринятии ситуации и желании уйти вновь в горизонтальное положение.       Его гордость задета куда сильнее, чем тело, осознавая, что он повредил себя своей же причудой.       Тренировка сорвана, альфу на носилках увезли роботы, но последнее о чём он думает прежде чем полностью отпустить последние попытки схватиться за реальность это щёки в веснушках и спадающие на них тёмные волосы.