Миссия "Найти королеву"

Всё обязано было пройти идеально. Они же с Юн Хо договорились. Вот сейчас он по-быстрому выиграет этот дурацкий спор с шефом, и жизнь его пойдёт в гору. Хотя, возможно, за подобное одолжение и придётся расплачиваться постоянным присутствием Юн Хо в жизни, подумаешь, какая мелочь. Если быть до конца честным, он ведь сам не особо против такого развития событий. Этот наглец далеко не худший человек, с которым ему доводилось дело иметь. Так почему же на душе уже не просто кошки, а тигры скребутся? Да и к горлу подступает тошнота. Заказ Юн Хо уже поступил на кухню, и Бон Хван без особого рвения и предвкушения приступил к выполнению. Бон Хван не мог вспомнить, когда в последний раз так волновался при готовке. Да даже в начале своей карьеры он так не трясся над сложнейшими из блюд, и это вводило в некоторое уныние. Когда это он успел стать таким чувствительным? Неужели такие мелочи, как капля жульничества, влияли на него столь ужасным образом? Но ведь все лгут и обманывают. Такова жизнь в этом мире. По-другому просто не извернешься. В конце концов, самые честные и благородные всегда страдают и остаются в дураках. Их вечно используют и выбрасывают. Вот его милый сердцу король был именно таким, потому-то без появления Бон Хвана склеил бы ласты в гонке за корону! Нельзя быть честным. Нужно брать пример с таких, как Юн Хо, идущих до конца по головам противников и в итоге попадающих в категорию победителей по жизни! — Соберись, тряпка, — буркнул мужчина себе под нос и погрузился в свою стихию. Своего рода транс. Сейчас его даже атака инопланетных вторженцев с бластерами наперевес не смогла бы отвлечь. Его нынешнее блюдо будет шедевром не потому, что от него зависит его трудоустройство и возможность наслаждаться заслуженным баблишком. Нет, он приготовит оргазм вкусовых рецепторов просто потому, что иначе не может. Блюдо было готово. Чрезвычайно значительным движением Бон Хван опустил на тарелку веточки зелени для украшения гарнира к самому сочному мясу, что ему доводилось готовить. Черт, вот кому-то повезет отхватить такого замечательного мужчину, как он, в спутники жизни! Даже завидно становится. Бон Хван победно улыбнулся. Десять из десяти. И еде, и ему оценка, конечно. Да что там, сотня из десяти! Залюбовавшись собственным детищем, мужчина задумался. Что-то не давало покоя. Скребло его изнутри. Бон Хван застыл над блюдом. Оно было произведением кулинарного искусства, но аромат в мозгу мужчины начал отдавать гнилью. Какого черта? Он огляделся вокруг. Каждый занимался своей задачей. Здесь не было любителей, это подметил бы даже человек, вообще никак не связанный с кулинарией. На этой кухне собрались те, кто действительно любил и знал свое дело, и места обману, пусть даже и во благо, здесь не было. От этого тошнота подступала к горлу. Не от еды и ситуации. Бон Хвана впервые в жизни тошнило от самого себя. Он, признанный мастер в царстве пылающих очагов, раскаленных сковородок и восхитительных блюд, играет в такие низкосортные игры, будто законченный неудачник. Неужели ему так нужна помощь Юн Хо? Он что, сам из себя, получается, ничего не представляет?! Каким образом пара лет, наполненных неудачами, превратила его в жалкое подобие себя прошлого? Он, черт побери, человек, предотвративший убийство короля и спасший Чосон! И такому, как он, необходимо прибегать к обману, чтобы просто получить место на кухне, которое он заслуживает и хочет всем сердцем?! Пальцы сжали столешницу. В мужчине боролись два желания: гарантированно устроиться с комфортом и горя не ведать или же рискнуть, поставить на кон свою судьбу, но доказать, что и без помощи Юн Хо он стоит многого. Очень многого. Может, гордыня и не самое лучшее качество, но отсутствие веры в себя еще хуже. Грудную клетку сдавило обручем. Бон Хван подхватил блюдо и решительно прошел в зал. Он докажет всем и в первую очередь самому себе, что способен на всё. Его пытались остановить без шума, дабы не встревожить посетителей, но не смогли. Он мужчина ловкий, когда-то даже от стрел уворачивался, что ему какие-то остолопы. Взгляд бродил по залу в поисках жертв… счастливчика, что попробует его шедевр, пока не натолкнулся на одинокого мужчину солидного вида, но в повседневной одежде. Привставшего с места Юн Хо он проигнорировал. И даже на его лихорадочные жесты руками не обратил ни малейшего внимания, целеустремлённо продвигаясь к нужному столику около панорамного окна с видом на Сеул. Мужчина не отрывался от телефона, но при звуке опустившейся перед ним на столешницу тарелки поднял внимательный и острый взгляд. Возникло чувство, что по Бон Хвану полоснули лезвием, таким неприятным был взгляд посетителя. — Я заказывал другое блюдо, — вымораживающий внутренности тон и взгляд, полный презрения к нерасторопному работнику. Бон Хван и не такое переживал. Потому вполне спокойно ответил милой улыбкой. — Это не ошибка. Наш ресторан планирует расширение меню, и мы хотели бы предложить вам стать дегустатором. Вы кажетесь нам наиболее компетентным в этом вопросе, господин… — Ким. Да что ж ему на Кимов так везёт! Будто все остальные фамилии в Корее разом вымерли! Улыбка покосилась, но удержалась на лице титаническим усилием. Бон Хван ожидал, что из-за спины появится Юн Хо и испортит ему всё дело, но тот медлил и сверлил его напряжённым взглядом с желанием убийства, сосредоточенным глубоко на дне зрачков. Бон Хван начал подозревать неладное. Мужчина, с ненавистной уже фамилией, без спешки пододвинул к себе приборы. Поднял голову, пересекаясь взглядом с сидевшим неподалёку Юн Хо, и уголки губ его дёрнулись в подобии улыбки. Подобии, потому что Бон Хван вообще не представлял, как на его ледяной маске вместо лица может появиться настоящая улыбка. — Так и быть, возьму на себя столь важную задачу. Хотя предупреждать о подобных мероприятиях стоит заранее. Впрочем, любимому племяннику простительны некоторые вольности. Можете идти, молодой человек. О результатах дегустации я сообщу лично хозяину заведения. Бон Хван с застывшей улыбкой отвернулся. Он не ослышался. Мужчина с фамилией Ким говорил о племяннике и хозяине заведения, то есть Юн Хо. У которого фамилия тоже Ким… В гробовой тишине Бон Хван вернулся на кухню, где царило молчание, будто они на похоронах собрались. Нарушил его су-шеф. Он подошёл ближе, положил руку ему на плечо и протянул: — В зале человек тридцать, и из всех ты выбрал худшего. Приятно было познакомиться. Жаль, не успел узнать тебя получше. Это послужило спусковым крючком. — А ведь такой молодой… — Угу, и уже труп. — Ну пока что живенький. — Ненадолго. — Да о чём вы? Я так понял, они родственники с хозяином, но что в этом плохого? — Ты совсем не знаешь их семейство, приятель, — вновь вклинился су-шеф и протянул телефон открытой страничкой в интернете. Фотография того вымораживающего типа на весь экран и статья под ней. Бон Хван принялся читать строчка за строчкой, и сердце его билось всё быстрее. Ким У Бин, самый известный дегустатор Кореи, вот только известный в худшем смысле. Рекордное количество разгромных статей. Куча закрытых ресторанов. И даже повара, закончившие самоубийством после его сухих строчек в кулинарном блоге. Жесть. Удивительно, что сам Бон Хван никогда с ним не сталкивался. Впрочем, найдя дату первой статьи критика, он понял причину. До этого успешный бизнесмен Ким У Бин стал критиком развлечения ради уже после ухода Бон Хвана из всех приличных мест. А до мелких ресторанов и кафе критик не опускался. — И как раз сегодня господин Ким решил проверить, как идут дела у племянничка и стоит ли ему расширять сеть. Или лучше бросить ресторанное дело совсем. Кстати, к твоему сведению, при каждом посещении он настаивал, что есть будет только приготовленное шефом. На всех других поваров он всегда смотрит как на тараканов в супе. Бон Хван вернул телефон и осел на стул у стены. Похоже, работы ему не видать как своих ушей и жизни заодно тоже. Потому как Юн Хо закопает его заживо. Хотя не всё так плохо, наверное. Мысленно он всеми силами пытался успокоить себя, но получалось слабо, а уверенность в себе, вспыхнувшая сверхновой звездой всего полчаса назад, теперь стремительно таяла. Так бы и сидеть ему в уголочке кухни, пока его не окликнули. — Бон Хван, там тебя зовут. Ким пронюхал, что готовил не шеф. Ну вот и всё. Спета его песенка. А ведь даже юбилей не справил и помрёт в самом расцвете лет. Как несправедлива жизнь, что всегда забирает лишь лучших! Бон Хван неторопливо поднялся и поплелся в зал, где рядом стояли оба Кима и что-то живо обсуждали. Юн Хо, увидев его, кивнул с непроницаемым лицом и поманил его рукой. В другой момент Бон Хван бы уже плевался ядом из-за того, что его подзывают словно дворовую собаку. Но сейчас от волнения он позабыл о такой мелочи, как гордость. — Вот и мой новый повар! Стоило повару подойти, как Юн Хо привлек его в объятие, обхватив рукой плечи мужчины, при этом ослепительно улыбаясь. Старший Ким покачал головой на это. — Да не беспокойся, племянник, не заберу я твое кулинарное чудо, хотя, признаться, есть соблазн. Не будь мы родственниками, точно бы поборолся, — хмыкнул мужчина и усмехнулся. — Но забирать у семьи последнее дело, поэтому будь спокоен. И да, на общем совете я замолвлю за тебя словечко. Ты, оказывается, и впрямь обладаешь нашей семейной чуйкой. На персонал, по крайней мере точно. — И не только, дорогой дядя. У меня еще много задумок для инвестиций. Старший Ким кивал довольно благосклонно и вообще смотрел на Юн Хо с куда большим интересом, чем до этого. От того скучающе-презрительного мужчины, которого Бон Хван впервые увидел за столиком ресторана, практически ничего не осталось. В холодных глазах зажегся хищный огонек, так и предвкушающий скорую прибыль. — Отлично. Выслушаю тебя подробнее при встрече в более уместном месте. Заезжай в офис на днях, и я выделю тебе пару минут. Всё для дорогого племянника. Мужчина едко усмехнулся и удалился к лифтам. А Юн Хо, стоило старшему Киму отойти на приличное расстояние, процедил сквозь зубы: — А до этого меня даже за человека не считал, ублюдок. Его вежливая улыбка перекосилась и стекла с лица, как нечто более ненужное. Ее место на лице заняла смертельная усталость. Бон Хван ощутил, как окрепла хватка на его плечах. Немного струхнув, повар все же повернул голову к Юн Хо и наткнулся на взгляд, режущий лучше всякого скальпеля. — Ты не представляешь, каких усилий мне стоило не прибить тебя, когда ты отошел от этого урода. И ведь выбрал же самого конченного из всего моего семейства. — Да не переживай, милый вроде дяденька. Рядом с тобой и вовсе кажется белым и пушистым. Так что не волнуйся о своем первенстве в рейтинге мудаков семьи Ким. Юн Хо выразительно закатил глаза. А потом резко расплылся в гадкой улыбке и, наклонившись к его уху, прошипел: — Он, кстати, обожает строптивых парней в постели. Наиграется, поломает и выкидывает. А ты к нему так настырно лез. Понравиться хотел? Бон Хван изобразил рвотный позыв. — Нет уж, папики — это не мой типаж. Я помоложе люблю. Юн Хо аж застыл от такого заявления, но, на удивление Бон Хвана, промолчал. А ведь такой простор для его язвительных подкатов открывался. Он несколько задумчиво предложил: — Выйдем на улицу? Из-за нервов курить охота, терпеть невозможно. — Ты что, куришь? Вредная же привычка, как не стыдно, а ведь такой приличный с виду человек, — в стиле старушки запричитал Бон Хван, качая головой. — И это мне говорит тот, кто по выходным напивается и пристает к первому встречному, — мстительно напомнил ему парень детали их знакомства. Бон Хвану ничего не оставалось, кроме как фыркнуть и пойти следом за ним. Даже возразить не было возможности, ведь их первая встреча именно такой и была. Как давно это было… Хотя прошёл едва ли месяц, но за это время жизнь Бон Хвана так кардинально поменялась, что создавалось ощущение, будто прошла целая жизнь. Они в тишине спустились и вышли из здания. Юн Хо направился куда-то в сторону, где отыскалась небольшая площадка для курящих. Здесь парень неторопливо достал сигарету явно очень понтовой марки, хорошо хоть не сигару, как в американских фильмах про мафию, и неспешно затянулся. Прислонившись к стене, он запрокинул голову вверх, выдыхая дым. — Курение ведь уже давно не в моде. Ты что, из прошлого века? — Можно и так сказать, — усмехнулся Юн Хо, прикрывая глаза. — Люблю, знаешь ли, жить как в чосонские времена. Фетиш на традиции. Бон Хван тихо хмыкнул под нос и встал рядом с парнем, молча сверля его осунувшееся лицо. У Юн Хо, оказывается, были синяки под глазами. А он раньше их совсем не замечал. — Эй, фетишист наглый, ты хоть спишь? Юн Хо приоткрыл глаз, глядя на Бон Хвана и становясь еще больше похож на наглющего соседского кота, что только что при вас стащил и сожрал рыбу, оставленную на балконе, и при этом бессовестно притворяется, что это вовсе не он. — С каких это пор тебя волнует, сплю я или нет? — Ты мой работодатель, — с возмущением протянул Бон Хван. — Вот помрешь, и кто будет мне платить такие деньги? Во всей Корее ведь второго такого не найду. — Тогда ты вполне можешь заняться моим графиком сна лично. Будешь будить и в постель укладывать, — с явным намёком протянул парень, начисто забыв о сигарете. — А я так и быть удвою твою нынешнюю зарплату. По-моему, выгодная сделка. Бон Хван сделал вид, что задумался. Отлип от стены и подступил ближе к Юн Хо так, чтобы их лица были максимально близко, но все же сохраняли дистанцию. От губ парня тянуло запахом табака с привкусом вишни. И Бон Хван ответил прямо в губы парня. — Не все в этом мире решается деньгами. А в постель я укладываю только тех, кого сам хочу. Сделай так, чтобы я захотел, и тогда поговорим. С довольным видом повар отстранился и чуть ли не насвистывая отправился обратно в ресторан, оставляя парня в прострации докуривать. Пришел в себя Юн Хо только спустя минуту. Улыбнулся и покачал головой, откидывая окурок в мусорку. — Чан Бон Хван, ты просто невыносимый засранец. Он оглянулся в последний раз на ресторан и направился к машине. У него еще было куча дел. Занятый своими мыслями и образом одного лишающего спокойствия повара, он совсем не заметил застывшего за углом и бледного как смерть Сон Хёна, шепчущего под нос без остановки лишь одно слово. — Нашёл…