Между нами

С силой открывается дверь и бьётся о стену, режущий ветер сразу же задувает острые хлопья снега в дом, которые целуют щёки Дотторе и Панталоне, забирая остатки тепла из него, как теплющуюся жизнь в потрескавшейся вазе с цветами. С таким же грохотом дверь захлопывается, прерывая оглушительный рёв ветра, оставляя пару в далеке от всего мира и снежной бури, которая никогда не прекращается в Снежной. Дотторе жадно впивается в губы Панталоне, прижимая того к стене, одной рукой оттягивая голову предвестника за волосы назад и покрывает его шею багровыми бутонами цветов. Второй рукой беспорядочно блуждая по всему его телу. Панталоне сдавлено выдыхает, когда Дотторе касается его уже ноющего члена в штанах. — Пожалуйста..— шепчет предвестник, цепляясь руками за плечи Дотторе. Дотторе поднимает свой властный взгляд на Панталоне и ухмыляется тому, что только он может видеть предвестника таким, обнажает свои белые клыки. — Не так быстро, плохой мальчишка будет наказан.— игриво бросает Дотторе, прикусывая нежную кожу на шее Панталоне. — Понравилось дразнить меня? Теперь получай то, что заслужил. — Бесишь. — дёргается Панталоне и тянет Дотторе за воротник к себе, облизнул его губы и прикусил нижнюю, зализывая свои следы. — Я знаю. — низким голосом отвечает Дотторе в губы Панталоне. Сжимая упругие ягодицы в своих ладонях. — Не думаешь, что для шлюхи на тебе слишком много одежды? — так же прикусывает губу Панталоне и оттягивает её, после чего страстно целует, проникая в его рот и проводит языком по десне и зубам предвестника. Ноги Панталоне уже стали ватными от поцелуев его возлюбленного, а дыхание сбилось, а мысли спутались и всякие язвительные ответы тут же упорхнули из головы. — Давай в спальню..— выдыхает предвестник и двое мужчин продолжают так же жадно целоваться, как будто им осталось жить всего лишь несколько часов, пытаясь утолить свою жажду, цепляясь друг за друга, как за спасательный круг во всем этом урагане чувств, они заваливаются в спальню. Угли в камине уже догорали, но в комнате было донельзя жарко, и ещё жарче становилось от каждого прикосновения к коже, каждого вздоха, обжигающего кожу и никакая метель не могла остудить этого жара. Дотторе толкает Панталоне на кровать и смотрит некоторое время на своего мужчину, как чертовски сексуально тот сейчас выглядит, его разбросанные чёрные пряди волос, которые нежно обрамляли лицо предвестника и так контрастировали с его белоснежной кожей. Грудь, которая часто поднималась и опускалась, а сам предвестник извивался, ожидая Дотторе в своих жарких объятиях. И Дотторе уже еле-еле сдерживался, чтобы не наброситься, не съесть Панталоне целиком и полностью и тут же вспомнил про своё обещание наказать его и себя отчасти, и это обещание было той самой отрезвляющей и охлаждавшей его ум единицей. Примкнув губами к шее Панталоне, предвестник стал медленно растёгивать рубашку того, и спускался поцелуями вниз по груди, оставляя дорожку алых следов. Остановился у ремня брюк, горячо выдыхая воздух в пах любимого, довольно смотря на свою работу: явный бугорок возбуждения, который рос и твердел на глазах. — Мы так давно не виделись, а ты всё медлишь..— выговаривает Панталоне, смотря на Дотторе сверху вниз. — Потерпи ещё немного. — раздражено кидает Дотторе уже снимая ненужные брюки вместе с нижнем бельём и кидает куда-то в сторону. Член Панталоне уже весь истекает предэякулянтом, а его головка уже налилась кровью и раскраснелась, не долго думая, Дотторе примыкает своими губами к ней и нежно целует, слизывая смазку. Сжимает член предвестника у основания и проводит языком по всей длине, а после берёт в рот наполовину, неторопливо двигая головой вверх и вниз, каждый раз захватывая большую длину. Дотторе чувствует, как длинные тонкие пальцы предвестника легли ему на волосы и давят вниз, совсем не заботясь о нём. Дотторе переплетает пальцы рук Панталоне и свои, слегка сжимая их и смотря Панталоне в глаза, которые тот старательно отводит в сторону, а когда всё же сталкивается с Дотторе, сразу напрягается, а его член становится тверже, что также чувствует и Дотторе. — Я сейчас уже...ах..почти...— выстанывает Панталоне, готовясь к своей первой разрядке и толкается бедрами глубже в рот предвестника, но не получает её. Смотрит на Дотторе вопросительно со слегка затуманенными глазами и глубоким непониманием происходящего. — Не так быстро. — усмехается Дотторе напоминая о наказании и вытирает краешек своих губ, разводя бедра предвестника под собой шире и наслаждается видом, прикусывая бедро с внутренней стороны, ближе к паху и зализывает. — Даже не дашь кончить? — не веря спрашивает Панталоне и тянет к своему изнывающему члену руки, которые внезапно встречают руки Дотторе, и он заламывает их вверх, после развязного поцелуя предвестник делает выговор: — Ещё рано. Ты кончишь тогда, когда я тебе разрешу. Так что терпи, милый, иначе потом будет хуже.— усмехается Дотторе, как бы напоминая Панталоне о том, как в прошлый раз они использовали кольцо и как тот извивался и умолял Дотторе дать ему кончить. — Можем повторить...мне даже понравилось смотреть на такого тебя, который просит меня, чтобы его выебали, как последнюю суку во время течки и дали уже наконец кончить. — Ладно..я понял.— всхлипывает и подрагивает всем телом Панталоне под напором тела Дотторе, который нежно выцеловывает его лицо. — Вот так, хороший мальчик. — воркует Дотторе, прикусывая мочку уха Панталоне. — Надеюсь у нас ещё осталась смазка. — С иронией посмеивается Дотторе и идёт к их тумбочке, где роется какое-то время, посматривая краем глаза на Панталоне и его распаленное тело, а когда взгляд цепляется за багровые цветы, в голове помечает, что нужно оставить куда больше красок и следов на этом прелестном теле. Когда Дотторе нашёл, что искал, то приподнял бутылёчек и покачал им в воздухе, довольный подходя к Панталоне. — Давай живее. — ворчит Панталоне и тянется к Дотторе, размещая того на кровати и усаживаясь ему на колени, уводя в долгий мокрый поцелуй. В это время шаловливые ручки Дотторе скользят по бедрам Панталоне и останавливаются на его ягодицах, сжимая до красноты и болезненного стона партнера, притягивает его ближе к себе. В то время как Панталоне принялся раздевать Дотторе, чему тот был не против, предвестник выдавил смазку себе на член, растирая по всей длине и на пальцы, нежно надавливая ими на кольцо из мышц Панталоне. — Сколько времени уже прошло после нашего последнего раза? Ты такой тугой, с трудом даже один палец помещается. — жалуется Дотторе, снова придётся разминать предвестника, как в их самый первый раз. Почти сразу же Дотторе вводит и второй палец, проталкиваясь глубже в своего любовника, двигая по его гладким стенкам пальцами в разные стороны. Когда в нём стало посвободнее Дотторе ввёл и третий палец, на что Панталоне уже начал постанывать и тереться своим членом о пресс Дотторе, выгибаться и извиваться в руках старшего, ныть и почти что скулить, и предвестнику стало его даже жаль. — Милый, я же предупреждал..— как в тумане, больше, чтобы помучить Панталоне, напоминает Дотторе, впиваясь тому в шею, посасывая и кусая его кожу на плече и ключице. — Я совсем немного..— сквозь стоны оправдывается Панталоне, останавливаясь, когда чувствует скорую разрядку, но длинные костлявые пальцы Дотторе касаются той самой точки и Панталоне кончает на живот старшего, старается перевести дыхание, чего ему не даёт сделать предвестник, насаживая на свой член до самого конца, снова проходясь по простате. В горле Панталоне так и застревает вскрик, некоторое мгновение он совсем перестаёт дышать от всех ощущений, которые произошли с ним за такой короткий промежуток времени. Когда Панталоне немного пришёл в себя, то уже лежал на кровати животом вниз, а Дотторе втрахивал его в кровать, кусая за загривок. — Совсем не слушаешь того, что тебе говорят, неблагодарный мальчишка.— звонкий шлепок по ягодице. — Не так...быст..ро.— выдавливает из себя Панталоне и заливается громкими стонами, которые звучат как музыка для Дотторе. — Это твоё наказание. — грозно шепчет на ухо Дотторе, продолжая вдалбливаться в прекрасное тело своего партнёра, пытаясь сдержаться, чтобы не кончить, как подросток, сразу же после нескольких фрикций. Зато Панталоне кончает после этих самых нескольких фрикций и все его мышцы расслабляются уже не оказывая никакого сопротивления. — Я хочу видеть твоё лицо..— выстанывает Панталоне, совсем не владея своим дрожащим голосом и телом, пребывая между реальностью и сном, настолько приятные ощущения охватывали его тело, что удовольствие становилось невыносимым. — Конечно, дорогой. — сбавляет обороты Дотторе, и выходит из Панталоне, помогая тому перевернуться на спину, подкладывая подушку под его поясницу и нежно целует в лоб, смахивая выступившие капельки пота на раскрасневшемся лице, давая долгожданную передышку младшему и себе.— Ты прекрасен. — мурлычет в ухо Дотторе, и закидывает стройные и накаченные ноги младшего себе на плечи, оглаживая внутреннюю сторону его бедра. — Скажи, как сможешь продолжить. — наконец "наказание" Панталоне закончилось и теперь Дотторе хотел все закончить в более привычном для них темпе. В голове немного прояснилось и Панталоне слегка кивнул старшему, который медленно заполнил пустоту в нём. Младший потянулся к Дотторе и заключил в объятия, в то время как старший маленькими толчками вдалбливался в податливое тело и постанывал в такт стонам Панталоне. Уста двух мужчин слились воедино и они одновременно кончили вместе, простонав в поцелуй. Дотторе навалился на младшего не выходя из него и уткнулся куда-то ему в плечо. — Я теперь целую неделю буду ковылять, как какая-нибудь рухлядь. — с укором сказал младший, слабо толкая Дотторе в плечо. — Эй..тебе совсем не стыдно? — спросил Панталоне у совсем разомлевшего мужчины. — Это было твоим наказанием..я же сказал не кончать, пока я не скажу. — оправдывался Дотторе и обнял предвестника, целуя в щеку. — Всё было настолько плохо? — Нет..— качает головой мужчина и также обнимает Дотторе. — Мы так редко видимся. — горько подмечает он, утыкаясь в макушку Дотторе. — Да.. — выдыхает Дотторе и прикрывает глаза. — Давай полежим так немного.. — и хоть Панталоне ничего не отвечает, старший чувствует его явное согласие. Так редко выпадает шанс побыть наедине и тем более просто встретиться, ощутить это невесомое чувство радости и близости, не столько физической, сколько эмоциональной. Сегодня были похороны Синьоры, а завтра могут быть похороны одного из них. Так страшно жить, когда не знаешь, что ждёт тебя завтра, в такие моменты хочется остаться в этом мгновение на целую вечность, где есть только они друг у друга, держаться друг за друга и точно знать, что они живы и рядом, дышать, жить ради кого-то, когда жизнь страшнее смерти.