Зеркальная истина

Марк Джейк его ждал. Стивен держал на коленях его голову, они о чем-то говорили, но по тому, как Джейк весь подобрался, Марк понял: ждал, и с кулаками полезет добывать новости, если не заговорить немедленно. – Он передал, что ждет тебя. Нуждается в своем Кулаке Возмездия, – Марк хотел произнести это полушутливо, но получилось, наоборот, довольно торжественно. Джейк расслабился, весь от макушки до пяток: откинул голову на Стивена, опустил плечи, разжал кулаки, выдохнул, даже вытянул до того согнутые в коленях ноги. Марк сел на кровать, и Джейк тут же перекинул через него ноги. – Удобно? – Марк сделал вид, что спихивает, но не всерьез. – Я так лечусь. Контактно, – Джейк все еще был очень слаб, но весть от Хонсу взбодрила его неимоверно. – Наглеешь на глазах, – хмыкнул Марк. Джейк сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что ничего Марк ему не сделает. Лечебно спать больше не хотелось, но Марк понимал, что как минимум ему нужно будет провести тут весь день. И сменить Джейку повязки на следующее утро. Он в целом выглядел уже не так плохо, под бинтами из все той же бесконечной аптечки оставались нога, в которой был осколок, правое плечо, откуда Марк вынул длинный кусок стекла, оба кулака и глаз. С последним было хуже всего, при перевязке Марк его особенно тщательно рассматривал: в том месте, откуда он достал стекло, образовался багровый пока что рубец, но глаз в целом выглядел неправильно воспаленным, с полопавшимися сосудами, расширенным зрачком и опухшим тяжелым веком, не говоря уже о том, что каждый раз подушечка из бинта пропитывалась дурновато пахнущей жидкостью. При этом, как бы Марк и Стивен ни разглядывали, ничего найти им не удавалось. Возможно, так шел сам процесс рубцевания. В очередной раз бинтуя покрытые толстыми спекшимися корками костяшки – это уже больше напоминало бойцовскую намотку, но при любом движении корки лопались, поэтому Марк настаивал на перевязке – Марк спросил: – Что ты там видел? В зеркалах? – Всякое, – Джейк пожал плечом, явно не желая особо распространяться. – Они пытались меня пугать. И тогда я просто стал их бить. Одно за другим. Одно за другим. Я на полсекунды успевал увидеть только себя, а потом появлялась, – Джейк сглотнул, – всякая хрень, и я снова бил. Одно за другим, все их. До последнего. Потому что я ничего не боюсь. И я их разбил. Каждое. Джейк врал, говоря, что ничего не боится – с каждым словом он глубже погружался в воспоминания, и его взгляд останавливался, он заново проваливался в бесконечный ад, где за только разбитым в куски кошмаром его приветствовал новый, и таких были тысячи. Джейк продолжал бормотать уже полуразборчиво что-то про зеркала, которым не удастся его напугать, про то, что у него есть не только кулаки, что он для этого и нужен… – Но мы же блуждали там столько времени! Он же огромный! Джейк сфокусировался на Стивене, и как ни в чем не бывало с улыбкой протянул: – Не то, чтобы мне там особо было, чем заняться, peluche. Джейк – А-а, ч-черт! – Марк дернулся назад, налетел на Стивена, Джейк едва успел отскочить, но процессия смешалась. У Джейка встали дыбом волосы на руках. Марку показалось. Показалось то, что мерещилось Джейку всю дорогу, отзывалось тянущей болью в порезе, скалилось изломанными отражениями на стыках зеркал. Дверь первым увидел peluche, он вообще глазастый, вон, иероглифы разглядел и читать стал. Джейк так и не выучил ничего, кроме молитвы Хонсу, да и то, на память, не иероглифами. Ладно, разве не для этого, в конце концов, Марк его создал? Джейк сделал шаг вперед. Еще один. Отражение – противное такое, вроде бы свое, но не совсем – выплыло из кривой глубины зеркала. Джейк свирепо вперился себе же в глаза, сжал кулаки, оскалился. Отражение повторило – с полусекундой задержки. – Марк. Уводи Стивена. – А ты? Ты выдержишь? – Все я выдержу, – подмигнул своему отражению Джейк. Отражение в ответ подмигивать не стало. За спиной Марк протащил не сообразившего пока Стивена туда, под глаз Гора, а Джейк держал ублюдка по ту сторону зеркала взглядом, потому что если оно отведет глаза – им не уйти. Справа полился из открытой двери наружу свет – знакомое ровное белое свечение с потолка, непривычное после полутьмы лабиринта. Глаза заслезились, но Джейк даже не моргнул. – Джейк! – Стивен звал, но Джейка тоже держало, не давая сделать и шагу. – Мы должны помочь ему! – Не делай его жертву напрасной! – вот именно, красавчик, не делайте мою жертву напрасной. Дверь закрылась, отсекая лишний свет, погружая снова во мрак, где остались только неясные тени. Джейк дернул веками, поборов желание моргнуть. Ублюдок из зеркала бросился вперед. И тогда Джейк ударил. Раньше, чем успел подумать, что ублюдок может и не вырваться из зеркала, раньше, чем вообще подумать хоть что-то. Зеркало раскололось легко, осколки посыпались под ноги, захрустели. Ублюдок неясной тенью метнулся в самом крупном, и Джейк наступил, уничтожая окончательно. Или нет. Джейк повернулся к зеркалу позади. Тьма в нем колыхалась, шла пятнами. А еще нем не было его отражения. Джейк посмотрел за плечо. Он находился внутри зеркала, а в коридоре стоял ублюдок с его лицом и замахивался кулаком. Джейк ударил первым. Зеркала рассыпались оглушительно, осколки падали долго. Ублюдок лезть перестал, его сменили другие люди – те, от кого Джейк спасал мистера Красивая Укладка. Они замахивались ножами, целились из пистолетов точно так же, как тогда, когда прилив адреналина выбрасывал Джейка на арену. И он реагировал точно так же – бил. Осколки сыпались в лицо, и Джейк мотнул головой, стряхивая их. И чуть не пропустил летящий на Стивена двухэтажный автобус. Дурачок-peluche стоял посреди дороги, а красная махина неостановимо приближалась. Джейк ринулся вперед, и зеркало осыпалось, погребая под лавиной осколков и Стивена, и лондонскую улицу. Джейк смотрел под ноги. В осколках было красное – не автобус, кровь. Зеркала были разные – хрупкие и прочные, рассыпающиеся в пыль и ломающиеся кусками, как тонкий лед. Джейк бил их все. Когда правый кулак перестал сжиматься, в ход пошел левый. Некоторые зеркала отлично разбивались пяткой – пока туда не завалился осколок, и бить стало невыносимо больно, а времени вытряхнуть не было. Но ведь и ног у него тоже было две! Когда у Джейка стало болеть вообще все, он просто бил по очереди каждой рукой, потом плечом, потом ногой. В конечном счете зеркала всегда сдавались – потому что Джейк не сдавался вообще. В этом зеркале был Хонсу. Он стоял на песке, и за его спиной сияло звездами небо, а отражение Джейка было в костюме. Джейк поднял голову, всматриваясь в глазницы божеству, отражение слепо уставилось куда-то во тьму за спиной Джейка. Он положил ладони на стекло. – Мое небо. – Ты не годишься в рыцари, – проговорил Хонсу. – От тебя проблем больше, чем пользы. – Нет! – Я освобождаю тебя от твоей клятвы, – голос грохотал в ушах. Ленты, составлявшие костюм, медленно поползли вниз, рассыпаясь в песок. – Нет!! – Джейк ударил по стеклу ладонью, не замечая кровавого следа, не замечая разлетающихся мелких брызг крови. – Хонсу!! Джейк упал на колени, все еще глядя вверх. Под коленями захрустело, пронизывая болью. Хонсу неторопливо развернулся и сделал шаг прочь. Джейк ударил обоими кулаками, и Хонсу пошел трещинами, брызгая мелкими стеклышками, ранящими лицо. От удара плечом Хонсу вместе со все еще коленопреклоненным отражением раскололись на длинные куски, нехотя высыпавшиеся Джейку под ноги, и он топтал их. Сверху гильотиной зашуршала верхняя часть зеркала, и Джейк едва успел отскочить, чтобы не быть обезглавленным. Он тряхнул головой – теперь режущая боль поселилась в глазу, но плевать – за следующим стеклом будет что-то новенькое. Главное, не залипать, не всматриваться, не дать себе им – зеркалам – поверить. Он не знал, сколько времени прошло, он завис в аду безвременья: может, час, может, дни, может, вечность. Джейк оставлял за своей спиной неосязаемую темноту, он шел вперед, где лабиринт еще был материален, потому что туда хотя бы было куда идти. – Джейк!.. Джейк!.. – снова эти голоса. Они были еще большим кошмаром, чем отражения, потому что они дарили надежду. Они звучали как Стивен и Марк – а иногда и Хонсу – и обрывались визгливыми издевательствами зеркал. Джейк пробовал звать в ответ, но все, что получал – это шепот и смех отражений, уверявших, что он никому не нужен. Что Стивен его боится и пускает к себе спать, потому что считает, что иначе Джейк будет его бить. Что Марк на самом деле может справиться со всем сам, и вообще, хочет снова быть Лунным Рыцарем. Отражение показывало ему, что Марк снова приносит клятву, и Хонсу принимает ее со словами: – Ты всегда был лучше него. И Марк становился на колени, и Хонсу клал ему – ему! – ладонь на загривок. На знак. Марк закрывал глаза и улыбался, а потом целовал ладонь Хонсу. Джейк разнес стеклянную стену в попытках достучаться до них, помешать, но за зеркалом не было ничего. С каждым разбитым зеркалом становилось немного темнее. И каждый раз у него было всего мгновение, чтобы осознать, что это всего лишь зеркала, прежде чем… – Ты больше никогда не будешь у руля, – сказал Марк. Джейк ударил. Зеркало не поддалось. – Никогда, – повторил Марк и улыбнулся. Джейк повторил плечом. Марк сложил руки на груди. – И ты отсюда никогда не выйдешь. Я тебя не пущу. Джейк ударил еще раз. И еще. Из-за плеча Марка выглянул Стивен и тоже заулыбался. Когда за их спинами замаячил силуэт Хонсу, Джейк влетел в чертово зеркало всем весом. Зеркалу было плевать. Он ударил пятками, снова кулаками, заорал и еще раз ударил плечом – другим, так что давно застрявший в нем кусок зеркала, который Джейку все недосуг было вынуть, вошел в плоть еще глубже. Зеркало наконец треснуло, и Джейк остервенело заколотил кулаками, потому что они уже онемели и не чувствовали даже боли, отдаваясь только чужеродным ощущением распухлости. И когда это зеркало рассыпалось, вокруг стало абсолютно темно. Джейк переступил с ноги на ногу по потрескивающим осколкам. Моргнул, снова морщась от боли в глазу, который слезился. Сквозь слезы неровно забрезжила не полоска даже – нитка – света. Джейк, едва переставляя ноги, пошел к ней. Нитка лежала там, где по ощущению должны были быть носки его ботинок. Он поднял руки, только надеясь, что он сможет растопырить пальцы и потрогать что-то перед собой. Ладони сквозь боль и онемение нащупали… Стену? Джейк провел сверху вниз, и коснулся перекладины ручки дверей-антипаники. Джейк нажал. Дверь открылась, и он выпал вперед, не видя в ярком сиянии уже ничего. *** – Что случи… Джейк?! Джейк!! – ослепшего Джейка подхватили. Он попытался сопротивляться, но сил не осталось уже совсем никаких. Его уложили на что-то восхитительно мягкое. А потом он вдобавок едва не оглох, потому что Стивен заорал: – Марк!!! Марк!!! Ты нужен мне здесь немедленно! Прямо-блин-сейчас!!!