Зеркальная истина

Марк Стивен помогал Джейку встать с постели. Очередная попытка сходить “наверх” показала, что Джейк стал чем-то вроде паралитика – с трудом двигались конечности, а о том, чтобы встать в реальности, и речи не шло. – Тот, кто находится в теле, становится сильнее, – Стивен ободряюще улыбнулся Джейку. – Раньше ты всегда был как бы частично в теле, потому был таким сильным, а сейчас, можно сказать, месяц провел без движения. Многие нейронные связи разорваны, ты просто “забыл”, как управлять телом. Марк наблюдал со стороны. Они по-прежнему большую часть времени проводили здесь, раз в сутки отправляя наверх Стивена – поесть, помыться, встретить Лейлу с едой, раз уж сами они не могли ходить за покупками или ждать курьера. Джейк держал лицо, но передвигался с трудом, хотя и куда лучше, чем, скажем, вчера. Он уже скучал без движения, но по саркастичным шуточкам о кресле, в котором было так уютно сидеть в психушке под седацией, было понятно, что любая активность дается ему с трудом. Джейк все еще боялся быть ненужным – Стивен то и дело отвечал на его шутки, что он скоро оправится, что ни в какую смертельную передрягу спящее в квартирке в спальном районе Лондона тело не попадет, что они обещают вести себя хорошо и не требовать его вмешательства. Иногда они разговаривали, надо же как-то проводить время. Стивен рассказал, что они пытались вызволить Джейка, но дверь не поддалась. – А, то-то меня глючило, что вы зовете. – Тебе не казалось, Джейк, – Стивен снова виновато надломил брови. – Мы правда пытались. Марк немного раздражался, что Стивен все еще чувствует вину – возможно, потому, что ему самому не хотелось показывать, что он тоже ее ощущает. Хотя в первую очередь Марк все равно считал, что они поступили правильно. Иногда нужно жертвовать, пусть даже Джейком. Джейк периодически уползал – ходьбой такую скорость назвать было нельзя – куда-нибудь и сидел там, делая вид, что так и задумано, а не что он копит силы на обратный путь. Тем не менее, ему становилось лучше: повязок становилось все меньше, шрамы на теле неестественно быстро сходили на нет. Все еще в плохом состоянии была правая рука, видимо, принявшая на себя основную нагрузку. Левую Стивен Джейку постоянно разминал, и периодически это выглядело как-то даже слишком интимно – или Марк просто слишком много воображал. И, конечно, оставался глаз. Это беспокоило Марка сильнее всего, но регулярные осмотры и перевязки показывали всю ту же ситуацию, поэтому оставалось только продолжать накладывать марлевые подушечки раз в сутки. Никто не удивился и не возразил, когда Джейк, впервые обойдя всю доступную ему территорию без посторонней помощи, снова заявил о желании сходить наверх. В конце концов, он и так был достаточно разумен, чтобы целых два дня прилежно выздоравливать в воображаемом пространстве. Джейк Ощущение было как после того раза, когда он свалился с пятнадцатого этажа в обнимку с соперником, и потому не успел раскрыть плащ, хотя и призвал костюм (он же не был совсем идиотом). Противник не выжил, а Джейк несколько секунд просто не мог пошевелиться, пока костюм собирал обратно в тело тот кисель, в который он превратился. Постепенно зашевелились руки-ноги, срослись кости в черепе, потом уже перестали хлюпать легкие и остальной ливер. Сейчас не хлюпало ничего, но и шевелились в основном конечности. Джейк чуть подтянулся на подушке выше к изголовью, но в итоге просто смирился, прикрыл глаза и зашептал на древнеегипетском. – О Хонсу, Ясноликий, Могучий целитель, Защитник странствующих под ночным небом, к тебе я взываю, чтобы был ты со мной сейчас, к тебе, кто изгоняет все болезни, к тебе, кто побеждает страдание, к тебе, изгоняющему невзгоды и несчастья, о Хонсу, Рассекающий Столетья, Возлюбленный миллионами, Ясный в храме своем. Раствори двери свои предо мною, освети душу мою светом своим, проникни глубоко в дух мой. О Хонсу, приходящий по зову тех, кто искренен, как я сейчас. Я склоняюсь пред тобою, и признаю твое господство, и хочу стать частью тебя. О Хонсу, услышь меня, молю тебя, ибо я пришел к тебе и кладу мольбы мои к стопам твоим, храму твоему, и буду я вечно восхвалять тебя в сердце моем. – Джейк открыл глаза и закончил, уже по-английски, глядя на материализовавшегося Хонсу: – Приветствую тебя, мое небо. – Рад снова видеть тебя, мой рыцарь. Хонсу опустился на кровать рядом, и Джейк, неспешно ворочаясь, уткнулся в твердый перемотанный растрепанными тряпками бок, вдохнул запах пустыни, выдохнул, расслабился. На загривок легла сухая ладонь, и Джейк издал подозрительно близкий к урчанию звук удовольствия. Некоторое время они просто находились рядом; Джейк скользил ладонью по складкам одежды Хонсу, тихо смеясь, когда острое лезвие полумесяца только плотнее покрылось слоями ткани на его попытку коснуться режущей кромки. Он целовал ладонь Хонсу, сплетая их пальцы, в уже сотый, тысячный раз восхищаясь изяществом и силой. – Mi cielo, – Джейк поднял лицо и открыл широко глаза, всматриваясь в предмет обожания. И тут же отпрянул. Проморгался. – Джейк? – Хонсу был встревожен. Джейк поднес ладонь к одному глазу. Потом ко второму. – Я не вижу тебя левым глазом. Хонсу взял его ладонью за лицо и присмотрелся. В голове глухой болью отозвалось несоответствие: обстановку Джейк видел обоими глазами, а Хонсу заканчивался на половине обозримой картины. – В каком состоянии ты там? – Хонсу спрашивал с заботой целителя, но у Джейка в груди захолонуло. – Почти в норме. Я совсем скоро буду готов нести твое возмездие, мое небо… – Джейк Локли, – Хонсу прервал его, и Джейк отвел взгляд. – Еще несколько ран. Рука. Глаз. В теле плохо двигаюсь, – он хотел высвободить лицо из ладони Хонсу, но тот не пустил. – Я почти… Не ищи мне замену. П-пожалуйста. Левый глаз снова прорезало болью, и Джейк часто заморгал, но было сухо, слезы не выступили, зато ощущение было в точности такое же, как под повязкой. Джейк вспомнил ту сцену в отражении. От него сейчас и правда проблем больше, чем пользы, Хонсу проще и быстрее будет найти другого аватара… Как в том зеркале, осколок которого этот глаз Джейку и ранил. – Джейк Локли. Я не стану искать тебе замену, пока ты жив – или пока не вернешь клятву, – Джейк протестующе сжал пальцы на запястье Хонсу, но перебить не рискнул. Хонсу сделал паузу и медленно и величественно закончил: – Клянусь тебе. – Мое небо, – Джейк усыпал поцелуями руки Хонсу, прижимался теснее просто в попытке стать ближе, причаститься своим божеством. – Мне кажется, я иногда слышал тебя там, в лабиринте, будто ты звал меня. – Возможно, я делал это. Из сердца бури. Не думал, что ты услышишь, – Хонсу был… смущен? Во всяком случае он поспешил сменить тему. – Расскажи мне о лабиринте, я желаю знать. Разве мог Джейк отказать своему божеству? Слова давались с трудом, воспоминания, словно подстершиеся, всплывали снова, заставляя почти переживать все заново. Джейк старался рассказывать в общих чертах, но Хонсу требовал деталей, и Джейк подчинялся. Рассказ изнурил почти так же, как первая прогулка по подсознанию после возвращения. – Что ж, теперь ничто не мешает тебе в скором времени вернуться к служению мне. В этих словах, почти недовольных по интонации, для Джейка крылась лучшая награда: Хонсу от него не отказывался. – Останься со мной, мое небо, прошу, – Джейк лежал у Хонсу на плече под сенью клюва, неодолимо засыпая, но так не хотел лишаться его присутствия, даже ценой нескольких часов накопленного времени. И Хонсу остался. *** Тусклый свет едва рассеивал темноту, но его было достаточно, чтобы видеть коридор с зеркальными стенами и рассыпанные по полу осколки. Джейк шел, осторожно переставляя ноги, но кусочки все равно похрустывали под подошвами, и звук отражался от стен, обманчиво окружал со всех сторон, так что создавалось ощущение, что неподалеку идет кто-то еще, но сколько Джейк ни оглядывался, никого не было. Глухо завыла сирена скорой помощи, синие блики заполнили зеркала, замигали все быстрее, и в конце концов Джейк стал видеть все пунктиром, как при работающием стробоскопе. Он едва успел остановиться и не врезаться в стекло: коридор закончился тупиком. Джейк поднял руку, чтобы оставить отпечаток на стекле, но вместо того, чтобы оказаться холодной гладкой и твердой поверхностью, зеркало приняло его руку, как водная гладь. Отражение, до этого момента копировавшее все его действия, вцепилось в запястье и потянуло. Джейк уперся пятками в пол и второй рукой в край, чтобы не провалиться в зазеркалье. Отражение вцепилось в него обеими руками и зашипело: – Я тебя заменю, а ты останешься зде-е-е-есь, – и дернуло с такой силой, что Джейк не удержался и провалился в пустоту и безвременье зазеркалья, забился, пытаясь как-то перемещаться, кроме как по инерции. Руки наткнулись на что-то жесткое, Джейк схватился, хотя даже не видел, за что хватается: пространство все так же обозначалось пульсацией синих огней. – Джейк Локли!! – прогремело над головой, и Джейк проснулся. Он держал полы одеяния Хонсу в кулаках и сучил ногами, судя по сбитому одеялу. Хонсу приподнялся на локте и смотрел сверху. За закрытым окном на улице действительно орала сирена скорой. – Пр-сти, м… небо, – в пылу борьбы во сне Джейк стискивал зубы с такой силой, что челюсти свело, и речь получилась невнятной. – В чем дело? – полюбопытствовал Хонсу. – Ничего, все в п-рядке. Просто сон. – Ты пытаешься обмануть бога, червь?! – Я вижу кошмары. Из лабиринта. Мне кажется, он все еще там, просто в него сейчас нет двери. Хонсу притянул его к себе на плечо. Джейк положил ладонь на полумесяц на груди Хонсу, сейчас не с целью пораниться, а желая услышать привычное отсутствие сердцебиения. – Лабиринт не может существовать пустым, – пояснил Хонсу. – Он исчезает, как только в нем не остается никого. Часто ты видишь его во снах? Джейк нехотя признался: – Не всегда ярко, как сейчас, но каждый раз, как засыпаю. Хонсу накрыл его висок ладонью. – Тогда я стану посылать тебе сны каждую ночь, чтобы не нашлось места кошмарам. – О, мое небо, ты будешь приходить ко мне лично? – Джейк тут же хитро заулыбался. – Будешь рассказывать мне истории? У тебя ведь много историй, мое небо? А ты будешь приходить ко мне в человеческом обличье, м-м-м? И тогда можно не только рассказывать истории… – Наглый червь! – пожурил его Хонсу, но в голосе слышалась улыбка. – Стоит только дать послабление! Остаток ночи Джейк спал вовсе без снов.