Let me take you there

      Стоял ясный солнечный день. Птицы распевали трели в густых кронах деревьев, радуясь наконец-то наступившему теплу. Начало лета выдалось на удивление теплым и сухим, что было в новинку для здешних краёв. После холодной зимы, трудной и влажной весны летние деньки ощущались до мурашек умиротворёнными. Лёгкий ветерок пробежался по облачным глубинам, теребя длинные волосы заклинателей, что расположились на уединенной полянке подальше от скопления людей.              Парень в золотом, расшитом замысловатыми узорами ханьфу фыркнул, морщась от щекочущих лицо прядей. Молодой глава ордена Цзинь (а это был именно он) проворчал что-то недовольное в сторону отросших неубранных волос и ветра, чем явно развеселил второго юношу. Сычжуй мягко посмеялся над, казалось, вечно недовольным Жуланем и провёл ладонью по густым прядям, пропуская их между пальцев и приглаживая. Цзинь Лин удобнее устроился на плече возлюбленного, жмурясь и расслабляясь.              —Если бы ты был кем-то другим, то я бы уже натравил на тебя Фею, Лань Сычжуй.              Собака, лежащая неподалёку, откликнулась на собственное имя и подняла голову с травы.              —Боюсь, что Фея может только зализать до смерти, молодой господин Цзинь,—Юань протянул руку к предмету их обсуждения, и собака довольно перевернулась на спину, подставляя Сычжую живот.              —Предательница,—лениво выдал Цзинь Лин, наблюдая за счастливой Феей, которая вертелась изо всех сил, пытаясь лизнуть руку Сычжуя,—И я просил назвать меня по имени, когда мы наедине,—уже более недовольно буркнул А-Лин.              Выражать свои чувства ему было всё ещё очень сложно, но он постепенно шёл к полной открытости перед любимым, потихоньку учась говорить о комфорте и желаниях.              Юань вздрогнул, и Цзинь Лин почувствовал, как напряглись плечи под его головой. Вспыхнув, последний сел ровно, отодвигаясь и отворачиваясь от Ланя.              —Не хочешь—так и скажи!—Цзинь Лин скрестил руки на груди и надувает щёки. Ему уже 17, и, возможно, дядя прав: иногда Жулань ведёт себя как капризный ребёнок. Однако юноше на это глубоко наплевать. Претензии к его поведению возникают только у самого дяди и у Цзинъи. Последнему, кстати, действовать на нервы нравилось, что заставляло в его присутствии вести себя ещё более противно. Но сейчас обида и смущение были что ни на есть настоящими. Цзинь Лину ужасно не нравилось официальное обращение из уст Сычжуя. От него веяло каким-то холодом, и это заставляло юношу ещё больше сомневаться в чувствах старшего. Юань, конечно, поводов не давал, но молодой глава, не привыкший к такой нежности и любви, часто видел в его словах и действиях издёвку. Вот и сейчас вмиг накрутивший себя Жулань был уверен, что Сычжую он противен настолько, что тот даже не хочет называть его по имени. Предательские слёзы навернулись на глаза, и Цзинь Лин всхлипнул.              —Нет же, ты неправильно понял!—Юань дёрнулся в сторону юноши, дотрагиваясь до его плеча. Жулань недоверчиво повернулся к Ланю,—П-просто.. Я..              Сычжуй, сам смутившись своего порыва, опустил глаза вниз, убирая руку.              —Не мямли! Если есть что говорить—говори!—Цзинь Лин терпеливостью никогда не отличался, а воспитание дяди дало о себе знать, вырываясь такой знакомой фразой с той же интонацией.              —Я.. М-молодой господин,—Сычжуй тут же осёкся,—Я просто.. Мне до сих пор неловко, молодой господин Цзинь!              Цзинь Лин тут же раздражённо втянул воздух.              —Нет, стой!—Юань замахал перед собой руками,—Я не хотел тебя обидеть, просто.. просто мы так с тобой не поговорили, и.. и я боялся тебя оскорбить, обратившись неофициально. Всё-таки мы никак не подтверждали статус наших отношений, и пока для тебя я просто адепт из дружественного клана.              Под конец своей сбивчивой речи Сычжуй осторожно поднял взгляд на Цзинь Лина и виновато посмотрел в глаза. Цзинь Лин, правда, выглядел так, будто сейчас взорвётся от злости.              —Адепт из дружественного клана!? Просто адепт из дружественного клана?! Лань Сычжуй, ты такой дурак! Ты целовал меня пять минут назад и теперь говоришь, что ты просто адепт из дружественного клана?! Думаешь со многими адептами я целуюсь? Если так, то пойду поцелую кого-нибудь, может он окажется не таким тупым!              Жулань злобно фыркнул и подскочил на ноги, намереваясь уйти подальше от такого глупого Ланя. Он показывает любовь всеми силами, всячески выделяет его, а тут оказывается, что он всего лишь «адепт дружественного клана»! Ну и что, что Цзинь Лин не может выдавить из себя эти три чёртовых слова?! Неужели любовь только в этом проявляется?              —Подожди, Цзинь Лин!—Сычжуй опережает молодого главу и становится перед ним,—Прости, я не это хотел сказать.              Цзинь Лин упорно смотрит в землю, не поднимая глаз на Юаня и раздражённо сопя. Что в этот раз выдаст его глупый возлюбленный? Что он всегда его считал другом? Или, ещё лучше, младшим братом?              —Я люблю тебя, А-Лин,—серьёзно начинает Сычжуй, и Жулань вскидывает на него шокированный взгляд, моментально краснея,—Я правда люблю тебя и хочу всегда быть рядом.              Руки Юаня тянутся к налобной ленте, и он снимает её одним движением, протягивая оцепеневшему Цзинь Лину.              —Возьми её, А-Лин. Пожалуйста, разреши мне быть с тобой.              Жулань открывает рот и пытается найти намёк на насмешку в глазах Сычжуя, но не видит ничего, кроме безграничной любви. Рука неуверенно тянется к протянутой ленте и замирает совсем рядом. Цзинь Лин краснеет и резко выхватывает белую полоску ткани, прижимая её к груди.              —Она теперь моя! Учти это, Лань Сычжуй! Никому не отдам! И обратно не верну!—обрывисто выкрикивает Цзинь Лин, делая шаг назад,—Моя и только моя, понял?              Юань облегчённо улыбается.              —Я и не планировал её забирать, А-Лин. Она теперь принадлежит тебе. Сохрани её, пожалуйста,—Юань приближается и, укладывая руки на талию Цзинь Лина, крепко обнимает, утыкаясь тому в шею. Жулань, мешкаясь, обнимает в ответ.              «Я тоже люблю тебя, Лань Сычжуй»,—вертится у него в голове. И когда-нибудь он сможет это сказать. А пока он лишь сильнее прижимается к любимому и прикрывает глаза. Цзинь Лин знает: Юань будет ждать столько, сколько нужно.       

***

      —Эй, Лань Чжань, наш А-Юань совсем вырос,—тихо тянет Вэй Усянь, наблюдая за парой из кустов,—Тебе не кажется, что он похож на тебя в молодости?              Мужчина озорно улыбается, переводя взгляд на мужа.              —Вэй Ин.              —Ладно-ладно, оставим их наедине. Подожди, Лань Чжань, если я называю А-Юаня своим сыном, а Цзинь Лин—мой племянник, то фактически—              —Вэй Ин!