Чужая боль как средство сближения

Небольшой кусок обсидиана, который всё же получилось отколоть со стены, сейчас лежал прямо перед заключённым, производя вызывающее впечатление. Взять. Начать ритуал. Это же… Просто забава и не более, ведь так? Ничего всё равно не получится. Вокруг лжецы, враньё стало воздухом, пропитало тела, а лишённый свободы разум настолько свихнулся, что готов сделать что угодно, лишь бы выбраться из этого проклятого места. А если что угодно — значит, и поверить в очередную ложь. Но с другой стороны, делать тут всё равно нечего. Так значит… Идём по плану? *** Вернёмся немножко назад, расширяя границы восприятия. Тюрьма давила, действовала на хлипкие нервы, кружила голову, заставляла закрывать глаза и периодически вспоминать, как считать до десяти. А открыв их снова, не сдерживать выдох отчаяния, ведь выбраться отсюда просто нереально. Нео провёл всего пару недель в камере, только вот для преступника те с подозрительной скоростью тянулись годом. Годами. Гости ситуацию спасали мало. Передачки гостей ещё меньше. Кто-то анонимный предоставил во владение целую книгу, правда, совершенно небольшую, всего пятьдесят страниц. Она была культистской, и явно написанной в шуточном стиле, скажем так, чтобы посмеяться над автором-фанатиком. Иначе объяснить, почему Джаст пропустил такой предмет к заключённому, невозможно. Нео читал. Это всё, что ему делать оставалось — читать, рыбачить, спать, есть. И каждым новым днём действия повторялись сначала. Он думал, что между строк книги спрятана подсказка, пытался поднести её к невидимому свету, установленному в определённых местах камеры, даже поскрести осторожно страницы пытался. Но ничего не проявлялось. Вся книга вообще состояла из десяти глав. Описание организации, немного об авторе, его сложной жизни среди обычных, непросвещённых людей. Дальше главы скачут странным образом — в названии встречаются символы на других языках, текст скатывается к полям страницы, а некоторые слова вообще выходят за них, делая чтение, мягко говоря, неудобным. Писалось не от руки. А печаталось, видимо, тоже. В конце последней главы есть описание ритуала, призывающего в твою голову видение. Ты можешь задать видению вопрос, абсолютно любой, и узнаешь ответ… Но делать это было опасно. Тяжела ноша того, кто захочет знать всё на свете. Того, кто наконец-то понял, кто убил его близких. Того, кто обнаружил, что в организме у него разрастается рак. Того, кто оказался убийцей с потерей памяти. Нео громкие слова давно пугать перестали. Он пытался поговорить даже с Джастом, вот только черт желанием общаться не горел, предпочитая в большинстве случаев игнорировать, а в других отвечать односложно и лишь по делу. Поэтому мыслям некуда было деваться. Они шептались сами с собой, они общались, они, порой, повергали в ужас Нео, слушающего это. Мысли росли, становились тесными, побитыми, недовольными. Они хотели свободы. Хотели чертовой свободы любым способом, и если этот способ можно испытать ритуалом, то так оно и будет! Шутки про голоса в голове Нео шутками больше не казались. Он нервно ходил по камере изо дня в день, также нервно смотрел на книгу, потом на содержимые вещи в камеры. Ни одного острого предмета. А потом, под видом рыбалки, садился в свой угол, начиная деревянной палкой с выгравированной подписью всех бывших друзей расковыривать блок обсидиана под руками. Спустя время в мелком крошеве осколков бывшего камня, внутри образовавшейся дырочки размером с полкулака, удалось начать хранить острый кусок горной породы. Дырку, такую небольшую, закрыть не представляло труда. Просто положи сверху палку и всё. Никто не узнает. Никогда. *** — Почему бы нам не прогуляться? — невинно интересуется Алфёдов, заламывая руки. Он пришёл в гости к чёрту, если так можно назвать, и сейчас, стоя перед его надзирательским столом, пытается добиться желаемого ответа. Джаст уступать не намерен, хмурясь. — Потому что у меня много работы. Следить за этим, потом делать собственные проекты, потом собрания Дровосеков, помощь всякая, на фермах постоять ради опыта — времени почти нет. — Я понимаю. Но… Мы так мало вместе тусуемся. Думал, ты тоже хочешь побольше вместе быть. Они оба молчат, и молчание перетекает в неловкое. — Алф… — демон аккуратно касается разгоряченными руками ладошек снеговика, бережно обхватывая их и притягивая к себе почти вплотную. Несмотря на то, что сейчас напарник выше, Джаст умудряется продолжать смотреть сверху-вниз. —… Не глупи. Ты ведь знаешь, что я тоже хочу чаще видеться с тобой. Мне даже всё равно на Нео, он ничего никому здесь не сделает, поэтому я и зову тебя, когда в тюрьме. Но и ты пойми. У нас обоих проекты. Дела. Это скоро кончится, нужно лишь потерпеть. Ты понимаешь? — Сколько терпеть? Сколько мне ещё слышать эту фразу? — снеговичок пытается выдрать руки, но черт приковывает лишь взглядом, сжимая ладони друга крепче. — Пока кое-кто не отсидит свой срок. Или пока Альцест не уйдёт с поста президента. Что-то одно случится — и занятость нас двоих понизится тут же! Вопрос времени. Мне тоже не нравится… Вот это всё. Но нужно ждать. И ещё раз ждать. Всё обязательно кончится. Он тянет Алфедова за руки, наклоняя к себе. Тот неловко спотыкается, хватаясь за стол, чтобы оперевшись об поверхность, застыть, нависнув над Джастом. Тот довольно кивает. Снеговик же чуть синеет, затем уверенно наклоняется ближе. Они с секунду смотрят в глаза друг друга, создавая тёплую и смущенную атмосферу. — Так странно… Хочу что-нибудь сделать с тобой. — выдаёт черт, прикасаясь ладонью к ледяной щёчке друга. — Если хочешь - не сдерживайся. Между ними всё сложно. Дружба таковой не бывает, однако и язык не повернётся назвать парочку как-то иначе. Особые моменты, прямо как сейчас, случаются лишь в полном уединении. Тогда всё становится ещё страннее и оттого приятнее. Джаст поддаётся вперёд, ущипнув за бок Алфедова. — Эй! — Ты же сказал, чтобы я не сдерживался? — Ну я.! Ну я не в таком смысле! — Уж простите, раньше объяснять надо было. — Джаст наигранно хихикает, резко притягивая снеговика ещё ближе. Тот не удерживает равновесие, царапнув ногтями по стене, и падает на колени к чёрту. Последний выдыхает, легонько шлепая по бедру друга. — Расселся он! Ты тяжёлый. — А ты совсем не романтичный. — Да-а-а-а? А что было бы романтичным? Вот это? — он снова тыкает снеговика в бок, парень пытается увернуться, но сделать это крайне неудобно. — Или это? — ещё один тычок в животик. Алфедов терпит крах, пытаясь вскочить, ведь вторая рука Джаста крепко обвилась вокруг талии друга, прижимая к себе. — Или может так? — Джаст коварно улыбается, смотря на растерянного и мило фыркающего друга. Он сейчас кажется таким… Разгоряченным. Будто живая кровь внутри бьет, приливает в виде синевы к щекам, лезет сквозь горло смешками, появляется едва видными слезинками на глазах. — Хватит! Ну Джуст, ну хватит уже! Я тебя… Я тебя вот не обижаю! Демоненок останавливается, отпуская жертву. Та, к слову, слезать с колен не спешит, вместо этого неожиданно прикасаясь носиком к носу друга, и чуть потеревшись об него, отстраняется вновь. — Противный ты, Джуст. И за что я тебя только л… Он не успевает договорить, как резкий крик боли и страданий раздаётся по всему зданию эхом. Нео задыхается от нескончаемого ора, даже не мечтая, чтобы кто-то услышал, помог. Однако Джаст и Алфёдов немедленно вскакивают с места, несясь в сторону камеры заключённого.