Воплощение

ГЛАВА 19 Солнце медленно опускалось, озаряя поселение янтарным светом. Проплывая между вершинами Рогатой Горы, светило будто падало в пасть чудища. Каждый вечер картина выглядела одинаково, независимо от времени года. Крыша чьего-то дома была отличной точкой обзора. Мальчишка, чьи глаза светили золотом, наслаждался каждой секундой заката. Иногда он баловался с формами воды, разбивая лучи на семь цветов и создавая себе личную радугу или поджигая палочки, что он брал с собой. Детское любопытство всегда помогало ему найти себе увлечение. Училище не посещалось уже второе осьмилуние. «Учитель слишком строгий, особенно по отношению к Аладрику. Он лучше всех в классе, но учитель всегда находит повод для недовольства. Аладрик умеет создавать огонь, ветер, воду и молнии. Он способен сдвигать огромные валуны. Но всё равно звездой называют меня. Я не хочу быть звездой, я хочу каждый вечер смотреть на солнце.» Беспокойна женщина проходила между рядами домов, что-то разыскивая. Ей в глаза попал солнечный зайчик, после чего она сразу посмотрела на крышу одного из крайних домой. — Юный господин, вот вы где! Ваш отец вас ищет, быстрее слезайте! Спрыгнув на землю, мальчик грустно подошёл к даме. — Вы же знаете, что нельзя так просто сбегать из дома по вечерам! — Дома слишком скучно. Моё окно выходит на рассвет, а закатная сторона дома слишком высокая, мне на ней не нравится, — мальчик обернулся на уходящее солнце, у которого было видно лишь макушку. — Юный господин, ну почему вас так привлекает солнце? Выйдите на улице днём, тогда солнца хоть отбавляй. — Ну, просто когда солнца много — я не обращаю на него внимание. Но когда оно уходит, когда покидает меня — я начинаю скучать по его лучам, — в голосе юноши прослеживалась некая тоска. Служанка хотела что-то ответить, но не смогла подобрать слов. Она мягко подтолкнула мальчишку в спину. — Идёмте, юный господин. Весь последующий путь прошёл в тишине. На мальчика то и дело поглядывали жители — кто с восхищением, кто с интересом, кто с недовольством. Наконец, дуэт подошёл к порогу дома — громоздкого каменного здания с собственной астрономической башней. Служанка открыла дверь, пропуская мальчонку вперёд. Когда тот вошёл в просторную прихожую, девушка закрыла за ним дверь, после чего произнесла заученную фразу: — Ваш отец ждёт в своём кабинете. Поспешите! Мальчишка лишь закатил глаза. Очередная поучительная беседа или ещё хуже — подготовительная лекция. Изо дня в день отец твердит об одном и том же — мальчик должен быть готов занять пост главы поселения. Перед глазами предстаёт массивная дубовая дверь. Глубоко вздохнув, мальчик заносит руку и неуверенно стучит. С другой стороны доносится приглушённый старческий голос — «Прошу, входите.» … Потянув на себя дверь, в украшенный разнообразными находками и приобретениями кабинет заходит высокая мужская фигура. Плечи мужчины покрыты чёрной мантией, седые волосы аккуратно уложены, на морщинистом носу сидят блестящие очки. Запонки на аккуратно пошитом чёрно-синем костюме блестят золотом. Усевшись на простенькое кресло, мужчина взглянул в светящиеся глаза старика напротив. Старейшина расплылся в улыбке, показывая дружелюбие. — Многоуважаемый глава училища Аладкан, вы знаете по какой причине я вас вызвал? — произнёс старик. — Не имею ни малейшего понятия, многоуважаемый глава поселения Горайд, — безэмоционально подыграл мужчина. — Ну что вы так невеселы, друг мой? Будто я вызываю вас по гадким поводам так часто. Отнюдь, разговоры у нас с вами чаще всего приятные. — Вы оторвали меня от обучения моего сына, да и в лишний раз мусолить уже порядком поднадоевшие темы я желанием не горю. Попрошу вас быть как можно более краткими. — В таком случае краткими придётся быть вам, ибо рассказывать будете сегодня вы, — Горайд усмехнулся, после чего прокашлялся, — До меня дошли вести, что недавно прошёл измерительный экзамен, и мне интересно как показывает себя наше подрастающее поколение. Поведайте же мне — каковы успехи учеников, в первую очередь наших с вами наследников: Аладрика и Говарда. — Ваш сын показывает себя превосходно. Его обращение с собственным элементом иногда поражает даже меня. Он использует крайне нестандартные техники, что всегда позволяет ему взять верх над соперником. Говард — лучик света в этой беспросветной тьме разочарований, к которым относится и этот наглец Аладрик. — Незачем так отзываться о собственном сыне, Аладкан. Сынок рассказывал мне, что Аладрик отлично управляется не с одним, а со всеми пятью элементами. Как по мне очень даже приличное достижение! — Потому что я его так научил. В нём нет таланта, усидчивости и интеллекта. К тому же этот щенок позволяет себе огрызаться и самовольничать. Сплошное разочарование, а не наследник. — Говард тоже любит самовольничать, но я не вижу в этом ничего страшного. С самого детства его тянуло вырваться за пределы поселения, повидать опасный, но прекрасный мир. Он постоянно сбегает, дабы посмотреть на садящееся солнце, представляете? Не думаю, что ваш наследничек делает что-то в такой же степени своеобразное. — Говард может позволить себе отлынивать. Аладрик никак нет. Вместо отработок он, только вдумайтесь, чиркает каракули на драгоценном пергаменте. — Ваш сын имеет влечение к рисованию? Так не ограничивайте его, он же станет только свободнее и сможет воплощать свои идеи с помощью магии. — Полный бред, уж простите, да и рисованием это не назвать. Несвязные линии с кляксами. К тому же именно я занимаюсь его воспитанием и обучением, и мне решать как это делать. Старейшина лишь молча покачал головой в ответ. «Умного человека сложно переубедить, а дурака вовсе невозможно» — подумал Горайд, почесав редеющую бороду. — Если ваши вопросы исчерпаны — я бы выразил желание вернутся в свою обитель, — произнёс мужчина достаточно раздражённым тоном. — Жаль, что вы покидаете меня так рано, друг мой. Но ничего не поделаешь, ваш преподавательский долг зовёт. Может, выпьете со мной чаю перед уходом? — старик потянулся к чайнику, стоявшему на краю стола. — Откажусь, недолюбливаю чаи, — констатировал Аладкан, вставая с места и двигаясь к выходу. — Как пожелаете, — ответил старик, нагревая чайник рукой, покрытой огненной магией, — мне больше достанется, хе-хе, — сказал он полушёпотом. На покрытое бесчисленными морщинами лицо закралась улыбка. Гордость за собственного сына была достойным для этого поводом. В эту же секунду чайник засвистел, оповещая о закипевшей воде. — Ох, уже. Та-а-ак, куда я заварочку-то поставил? — Её унесли, когда убирали твой кабинет. Я принёс тебе новую, — мягкий, но чёткий голос оторвал старейшину от поисков. Горайд взрогнул и поднял взор. В дверном проёме стоял юноша в очках, через которые проходил золотистый свет глаз. — Прости, что без стука, — на лице парня появилась дружелюбная ухмылка. — Говард, сыночка! Присаживайся скорее, тебя-то я никуда не пущу, пока не почаёвничаешь со мной, — улыбка на лице старика расползлась ещё шире, сменяя гордость искренней радостью. — Слушаюсь и повинуюсь, — иронично произнёс Говард, присаживаясь напротив отца. Старейшина достал пару не особо аккуратно сделанных глиняных чашек. Он тут же хотел налить в них заварки, принесённой сыном, но Говард остановил. — Сперва кипяток, так они лучше перемешаются между собой. — С чего? — Мои игры с водой иногда помогают мне делать открытия. Как пример — горячая вода всегда стремится вверх, относительно более холодной. — Правда? Всё же не зря я тебя запирал не слишком старательно. — Было бы действительно волшебно, если бы ты не закрывал меня в доме вовсе. — Но ты только подумай! Тебе же надо было сперва продумать побег, потом осуществить его и желательно не попасться. Ничто так сильно не развивает воображение. — Дедушка тоже тебя запирал? — Твой дед был прост и добр, он на такое не решился бы, — старейшина наконец разлил чай по чашкам и сделал один глоток, после чего сморщился — ух, крепкая какая, зараза! — Ну если для тебя крепко, то я уже переживаю за собственный язык, — сказал Говард, после чего повторил действие отца. Первое время юноша не подавал виду, но через пару секунд прокашлялся, а на его глазах навернулись слёзы. Дискомфорт прошёл также быстро, как настал. Говард просто промыл себе рот, хоть и выглядело, что он не использует магию. — Ты прав, та ещё зараза. А, я же не только чтобы заварку занести пришёл. О чём вы разговаривали с господином Аладканом, если не секрет? — Твои успехи в учёбе, и я более чем доволен услышанным. Ты молодец, сыночка. Через год будет выпускной отбор, я не сомневаюсь, что ты сдюжишь! — Спасибо, я сделаю всё, что в моих силах. Ещё некоторое время отец с сыном продолжали непринуждённую беседу, пока речь не зашла о занятии Говардом поста главы поселения. — Всё ещё не могу понять, почему твоё место должен занять один из младших. Почему я, почему не Госток или Голайна? Они лучше меня в магии, они, как и я, унаследовали твои глаза, но ты всё равно предпочитаешь меня. — Говард, мальчик мой, ты отличаешься от всех своих братьев и сестёр. Твоя тяга к свободе, твой взгляд на жизнь и на весь окружающий тебя мир отличается от других моих отпрысков. Я вижу в тебе светоч, что поведёт жителей за собой через тьму страха перед неизведанным. — Но с чего ты вообще взял, что я подхожу на эту роль? — Никто до тебя не сбегал из дома, чтобы лицезреть закат. Никто до тебя не мог удивить меня собственными открытиями. Повторюсь, ты отличаешься, и именно такой, как ты, должен возглавлять наш человеческий оплот. Старик смотрел в самую душу Говарда. Казалось, что глаза Горайда светятся ярче, чем когда-либо за всю его долгую жизнь. Юноша внимал, но не хотел признавать всего сказанного отцом. Ему не хотелось вести за собой людей, не хотелось брать ответственность за все те жизни, что он мог разрушить своим безрассудством, своей неопытностью. — Я настаиваю, чтобы ты подобрал другого кандидата. Кто знает, вдруг я пропаду одним прекрасным утром? Старик лишь рассмеялся, словно услышал любимую шутку в очередной раз. — Не переживай, кандидатов на твоё место с головой. Но это не значит, что тебе надо сбегать. — Уговорил, пока не буду. Говард сделал последний глоток уже подстывшего чая. Юноша поставил чашку на стол, встал с кресла и откланялся. … Рука потянула на себя увесистую дверь. Свет учебного полигона ударил в глаза. — Следующий бой, Говард и Дипеон. Сделав глубокий вдох, Говард вынул руки из карманов голубой робы и приготовился к стычке. Его оппонентом был умелый маг земли, отлично показывающий себя в защите. Как только прозвенел гонг, парня окружили каменные стены. Говарда это не смутило, первым взмахом он разрубил стены, а вторым создал два водяных круга, которые очень быстро вращались около шеи оппонента. — Сдаюсь, — выпалил Дипеон. Говард подошёл к проигравшему и протянул ему руку. — Ты быстр, значительно лучше, чем в прошлом году. Только опять позабыл, что реки стачивают скалы. — Спасибо, а ты всё также заканчиваешь бой за мгновения. На лицах обоих появились дружеские улыбки, после чего они разошлись. — Дипеон, покиньте полигон. Аладрик, ваш выход. Из двери напротив той, из которой вышел Говард, вышел невысокий, тощий паренёк с короткими растрёпанными тёмными волосами. На носу виднелся шрам от пореза. Вместо робы он носил схожий на отцовский тёмный плащ, штаны и жилет. — Следующий бой, Говард и Аладрик. Гонг. По бокам Аладрик выпустил пару огненных шаров, а перед собой пустил молнию. Создав водную полусферу, Говард разбил шары и, отклонившись, рассеял молнию ещё одним водным массивом. Пустив в противника диски, он начал быстро приближаться. Аладрик лопнул круги воздушными иглами, после чего Говард сжал руки, и вода от кругов собралась в шар вокруг головы оппонента. Аладрик испарил сферу, следом попытавшись контратаковать и подкинуть соперника вверх земляной колонной. Пустив на опережение пару огненных шаров, Аладрик посчитал, что победа у него в кармане. Говард создал волну, благодаря которой погасил и шары, и опасность от высоты. Махнув рукой, Говард пустил водный плеск в лицо Аладрика. Тот смахнул с лица воду и раздражённо произнёс: — Это какая-то шутка? — Нет, часть атаки. Заранее извини. Аладрик собрался создать очередной пучок молний, как вдруг руки ослушались его. Следом он упал на землю от боли, пронизывающей всё его тело. — До последнего не хотел этого делать. Я пустил воду в твоё тело, после чего попал в кровь. Гонг прервал бой и боль Аладрика тут же ушла. Говард протянул руку оппоненту, но тот отмахнулся от неё, предпочитая встать самостоятельно. — Это всё. Результаты будут оглашены завтра. Аладрик поднял взгляд вверх, на место, откуда на его бои смотрел его отец. В глазах родителя читались разочарование и гнев. Топнув ногой, Аладрик сотряс весь полигон, после чего стремительно направился к выходу. Говард протянул в его сторону руку. — Подожди… …ожди! Тильголд проснулся. Сон, похожий на жизнь другого человека, начал исчезать из памяти в ту же секунду. Даже приблизительные его очертания растворились. — Что… за… херня… — с отдышкой произнёс юноша. Солнце уже садилось, а значит близилось ночное дежурство. Тильголд глубоко вдохнул, после чего сразу же рванул с места в поисках напарника.