Идеальная семья

      Юная Блю была чрезвычайно близка со своей матерью, уважаемой и состоятельной женщиной миссис Диамант. Самой Вайт же это казалось даже странным — она никогда не хотела иметь детей и не собиралась испытывать пылкой любви к дочерям, если таковые появятся, однако… Что-то странное ёкнуло в её сердце в тот момент, когда она заметила девочку. Всмотрелась в её грустные глубокие голубые глаза, верно, потерявшие всю надежду на обретение семьи… Тогда Вайт подарила ей эту надежду, и даже исполнила, окончательно удочерив.       Ей было всего одиннадцать, когда она лишилась всего, и пятнадцать, когда её всё же забрали. Сначала Блю, как и любой удочерённый ребёнок, вечно жалась и не спешила открываться новой матери, чувствуя себя лишней в «не своей» семье, боясь, что снова может оказаться брошенной, если родителям что-то не будет в ней нравиться. Ситуацию ухудшало то, что она характером была скромной и закрытой девочкой.       Вайт же оказалась… Необычной женщиной. Эта необычность заключалась в том, что состояла она в браке с женщиной, и Блю первое время это удивляло, но вскоре та перестала обращать на это внимание, восприняла как нормальное явление. Однако жена Вайт сблизиться с девочкой так и не смогла, с треском разорвав отношения с самой Вайт через два года после удочерения. Кажется, подобный разлад должен был отдалить этих двоих друг от друга, но… Те наоборот сплотились.

***

      Вайт помнила этот момент. Она сидела в своей комнате глубокой ночью, втыкая в монитор, и пыталась работать. Прошло около месяца с их разрыва, но, кажется, открытая рана на сердце всё не заживала. Продолжала ныть и будто кровоточить, и даже такое, казалось, чудодейственное обезболивающее в виде вина ситуацию лучше не делало. Пальцы дрожали и вскоре перестали попадать по клавишам, Вайт медленно отстранила кисти рук и сложила локти перед собой, замирая.       Зрачки начинали дрожать, а сами глаза неистово мокреть и ей казалось, что вот-вот она не выдержит. Из неё почти вырвался всхлип, но Вайт его сглотнула и приподняла предплечье, стала придерживать им свой лоб, склонившись над столом. Дыхание дрожит, как и всё её тело, веки хлопают с увеличенной скоростью, стараясь смахнуть накапливающуюся воду, а затем грудная клетка сжимается и, делая шумный вдох, Вайт всё же всхлипнула, затем ещё раз… Две солёные капли разбились о деревянную поверхность стола, Вайт жмурится и всё же отдаётся своим чувствам, своей боли…       Затем чёткое ощущение ударившего луча света в непроглядной тьме. Именно на это было похоже касание нежных пальцев ко сжатой руке Вайт. Та, вздрогнув, поднимает глаза и обнаруживает перед собой… Блю. Та в своей школьной форме, видимо, только-только вернулась с дополнительных факультативов в школе… И зашла проведать мать. Знала, что той сейчас нелегко. И будто чувствовала, что здесь нужна её помощь. — Мама…       Обращение заставило Вайт немного вынырнуть из своих мыслей, сморгнуть пару слезинок и окончательно зафиксировать на Блю распахнутые глаза. Эти двое… Сейчас такие разные. Будто поменялись ролями. Когда Блю только-только удочерили, та была достаточно большой девочкой, подростком. И всё же часто случалось так, что ночью её мучали кошмары. Тогда Вайт приходила в её комнату, поглаживала лицо, задевая аккуратные белые прядки, и улыбалась. В такие моменты откровенно большие от природы глаза Вайт казались такими спокойными, а аккуратные «капельки» Блю увеличены от страха, интереса… Мокрые и ищущие опоры, доверия. Сейчас, по прошествии лет, ситуация перевернулась. Вайт была обессилена и перед самой собой полностью ничтожна. Широко раскрыв веки, та искала, за что же ей зацепиться, чтобы не утонуть в этой пучине страдания, словно в болоте… И нашла эту опору в Блю, что сейчас, такая спокойная и даже в какой-то степени холодная, глядела на Вайт с устоявшимся в глазах сочувствием, без жалости. — Всё хорошо?       Какой… Странный вопрос. Конечно всё не хорошо. Блю это и сама прекрасно знала, но видимо, обязана была спросить. А Вайт ей ответила не словами, а шумным вдохом, видимо, пытаясь что-то объяснить, но затем губы сжимаются снова и она глубоко вдыхает. Щурится, опускает лицо. Рука Блю всё ещё отчётливо ощущается на коже, тогда Вайт приподнимает свою кисть и успевает ухватиться за пальцы Блю, переплести их со своими.       Та рукой даже не дёрнула — видимо, не была против. Наоборот. Она отчётливо ощущала, что Вайт нужна помощь, и была готова её в срочном порядке оказать. Иначе… Та всерьёз утонет в этом болоте, и, если когда-нибудь сможет вынырнуть, уже никогда не будет прежней. Пухлые губы Блю ненадолго размыкаются, будто она хочет что-то сказать, но затем закрываются снова и девушка лишь наклоняется к Вайт, уже снова начинавшей дрожать и едва не всхлипывать. — Мамочка… Посмотри на меня.       Вайт сжимает веки друг с другом, стараясь смахнуть устоявшиеся слёзы, чтобы её выражение перед Блю не выглядело таким жалким, и всё же приподнимается. Такое выражение… Кажется, она готова разрыдаться прямо здесь. Блю это понимает и не собирается её останавливать. Наоборот, приближается и обнимает женщину за спину, кладёт подбородок ей на плечо. — Я здесь… Всё в порядке.       Ей нужно было это услышать. Ей нужно было это знать, удостовериться в этом. А Блю было нужно это сделать. Она не может оставить её сейчас. Она всё ещё не может почувствовать себя её полноценной дочерью, но… Эта женщина дала ей крышу над головой и заботится о ней. Как Блю может не ответить тем же, особенно когда та страдает? Вопрос даже не в этом. Он в банальном человеческом сочувствии, а такового у Блю было хоть отбавляй.       И Вайт… Понимала это. Снова то ощущение. Сердце ударило как-то странно, особенно звонко и сильно. Она уже не выглядит так жалостливо. Присутствие Блю… Так успокаивает. Стекающие по лицу слёзы уже не обжигают. Ощущаются, будто прохладная вода, которая медленно выходит из тела и даёт, наконец, расслабиться. Вайт приподнимает вторую свободную руку и также кладёт на спину Блю. Изнутри что-то прорывается и Вайт всхлипывает снова, наклоняет до этого задранную голову и прячет лицо в спине Блю, после захныкав активнее.       На лице Блю, к удивлению… Появляется улыбка.

***

      Блю было уже девятнадцать. Та закончила свой расширенный курс обучения и сейчас находилась в активном поиске подходящего университета, но было ещё кое-что, будоражущее её душу. Это была собственная мать. Каждый раз, сидя на ужине, Блю не могла перестать о ней думать, и факт того, что они сидят за одним столом, мешал ещё больше. Эту нервозность Вайт замечала и спихивала на учёбу, однако странным казалось то, что Блю эту тему упорно игнорирует и не желает обсуждать. Неужели случилось что-то серьёзное? Вайт была обязана проверить.       Вскоре после ужина Вайт поднимается на второй этаж и стучит в комнату Блю, однако ответа не дожидается и через пару секунд открывает дверь. Их взгляды сталкиваются — невозмутимая в дверях Вайт и заметно удивлённая Блю, сидящая в позе лотоса на своей кровати и укрытая одеялом. Бровь Вайт немного поднимается вверх, когда та замечает это, однако она ничего не спрашивает и лишь делает к дочке пару шагов. Та была в своей домашней ночнушке, маленькие голубые цветочки на которой придавали ей какого-то уюта и очарования, вдобавок к тому, что уже исходил от Блю.       Вайт присела на кровать. — Ну… Как ты? — Ох, о чём ты? — Не отвечай вопросом на вопрос, дорогая, я этого не люблю.       Верно, вылечив свои раны Вайт стала куда менее мягкой, не такой уязвимой. Порой та становилась немного грубой, но никогда не позволяла себе проявлять рядом с Блю характер. Откровенно говоря, у Вайт он был… Несносным. Но с Блю она была другой. Той самой нежной любящей матерью, готовой поддержать дочурку во всём. Как и сейчас.       Вайт протянула к Блю руку, взяла её подбородок в свои пальцы и медленно развернула лицом к себе, стараясь рассмотреть в нём что-то. На лице отразилось небольшое удивление, когда Вайт заметила в глазах Блю какие-то необычного рода искры, появившиеся, когда голубые глаза зафиксировали в поле зрения Вайт. Что самое странное… Это дало Вайт намёки. — Всё хорошо, правда… Я просто немного волнуюсь. — Верно… Но из-за чего?       Вайт отпустила её лицо и подсела поближе, приобняла Блю в пледе. Второй рукой стала медленно поглаживать отдалённую сторону её лица, при этом снова стараясь поймать взгляд, хотя Блю смущённо отвела его в сторону. — Ты можешь сказать мне… Ты ведь мне доверяешь, родная?       Странно было использовать подобные слова… Но эти двое в самом деле успели стать друг другу родными. Удивительно то, как многие семьи не могут поселить в себе это чувство десятилетиями, будучи в самом деле связаны кровно.       Тогда Блю всё же повернулась к ней. Она не выглядела такой же напряжённой, но, кажется, немного разочарованной, судя по приподнятым согнутым бровям. Блю на секунду опускает глаза, затем поднимает их снова и привстаёт уже самостоятельно. — Это ты… Это всё ты, мама.       У Вайт на секунду будто пошатывается мир, та удивлённо вскидывает брови и чуть размыкает губы. Она… Виновата? Естественно, первые мысли возникли именно в негативном ключе, но Блю… Она всё приближалась. И чем ближе было её лицо, тем тормознутее в голове Вайт появлялись и озвучивались мысли. Это было похоже на обратный отсчёт, и, когда девушка оказалась совсем близко и губы Вайт были пойманы её собственными… Отсчёт достиг нуля, как и количество каких-либо мыслей в голове Вайт.       Не было… Ничего. Лишь странное излучаемое от этих двоих тепло, сливающееся воедино и открывающее что-то новое. Что-то, что понять не в силах никто, кажется, даже они сами. «Ох, Блю… С каких пор тебя тянет на старых женщин?»       В голове успело промелькнуть только это, когда Блю всё же отстранилась от Вайт. На лице старшей не было страшного удивления, кажется, та выглядела… Спокойной и сосредоточенной. Она снова приподняла руку и провела подушечкой большого пальца под нижней губой Блю, будто желая повторить, но пока она лишь сканировала это место взглядом и только потом приподняла его, ловя взгляд Блю.       Та выглядела… Шокированной собственными действиями. Она не ожидала, что потеряет контроль, что позволит себе… Нечто такое… Она ждала выговора, возможно, ругани, ведь как бы близки не были Вайт с Блю, вторая всё ещё боялась разочарования первой. Боялась, будто это может разрушить их отношения, ведь, насколько крепкими бы они ни были, подобное… Вполне могло быть воспринято как предательство. Вайт наверняка не ждала, что её формальная дочь будет… Любить её как женщину. Наверняка ждала доверительных отношений, как между матерью и дочерью, подобное… В самом деле могло всё разрушить. И Блю пошла на такой шаг.       И Вайт была рада этому.       Чуть наклонившись вперёд, та улыбнулась чуть хищнее… Её разум был вскружен подобному развитию событий, но была ли Вайт против? Ничуть. — Позволишь мне?       Внезапно спросила она чуть хриплым тихим голосом, когда её губы снова оказались почти вплотную к губам Блю. Та, кажется, всё ещё находилась в шоке и происходящее осознавала не сразу, потому стоило… «Разбудить» её, спросить. Если Блю отстранится… Вайт не станет принуждать её. Однако та лишь робко кивнула, давая матери зелёный свет, и Вайт приблизилась, продлевая поцелуй. В этот раз он вышел действительно долгим. Вайт слегка покусывала губы Блю своими, будто смакуя, рука с лица медленно перетекла на голую шею, а затем и на плечи, поглаживая теперь их.       Вайт старалась не пускать в ход язык сейчас, однако всё же не выдерживала и иногда чуть выпускала его из уст, но полностью поцелуй не меняла. Сейчас нельзя… Первый… Должен быть аккуратным. У такой нежной девушки.       Через несколько секунд Вайт отстранилась, снова всмотрелась в лицо Блю. — Так как же… То, что тебя беспокоит?       Блю чуть приоткрыла рот, чтобы ответить, но слов из неё так и не вырвалось — только тихий вздох, когда рука Вайт с плеча неожиданно спустилась ниже и огладила грудь сквозь ткань ночнушки. — Только это?.. Или, может, что-то ещё?       Сердце забилось где-то в висках от такого вопроса. Блю проморгалась и ощутила, как красная краска разливается по её лицу, как оно начинает пылать и дыхание становится учащённым. Дар речи оказался утоплен где-то за створками смущения и потому Блю лишь неуверенно кивает.       Однако Вайт не спешит продолжать. Улыбка немного сходит с её лица и она наклоняет голову в сторону, чуть отстраняет пальцы от тела Блю. — Правда?       В ответ получает чуть более уверенный кивок, но, кажется, им не удовлетворяется. — Всё хорошо, милая… Цветочек… Ты можешь отказаться, если тебе страшно.       Затем рука снова ложится на плечо Блю. А та, кажется, уже не выдерживает. Крепко сжав губы и покраснев, кажется, ещё сильнее, та всё же не выдерживает и отвечает словами: — Да… Я х-хочу, правда.       Это… Так смущает. Зажмурившись, она отворачивается ещё больше, а Вайт ей всё-таки поверила и мягко улыбнулась. Руку с плеча ещё не убрала, даже положила вторую на свободное и уложила Блю на кровать, позволяя ей расслабиться. Блю уже чувствует контроль Вайт над ситуацией… И она ей доверяет. Это её успокаивает. Позволяет раскрыть глаза и чуть сбавить красноту на лице. В выражении лица Вайт от прошлой хищности не осталось ничего — теперь только любовь и желание показать её всю своей драгоценной девочке. — Вот так, моя хорошая… Посмотри на меня.       Блю чуть поворачивается к ней, от увиденного с губ срывается тихий вздох некоторого удивления, к лицу снова приливает жар. Вайт тянется к пуговицам на своей рубашке и начинает в темпе их расстёгивать, открывая вид на свой голый торс, на котором не было лифчика. Зрачки Блю увеличиваются, когда ей выпадает возможность наконец рассмотреть эту грудь. Аккуратная и красивая, словно поставленная на дорогую куклу, примерно второго размера. Верно… И кожа молочно-белая, словно фарфор, на которой выделяются успевшие набухнуть розоватые соски, выдающие её природную мягкость, не присущую фарфору.       Затем отщёлкивается юбка и также оказывается на полу, открывая взору чёрную кружевную ткань трусов. Однако их Вайт снимать уже не планировала, аккуратно стянула с Блю плед, прошлась взглядом по её телу, скрытому ночнушкой… И, наклонившись, стала аккуратно стягивать её с плеч. Блю попыталась ей помочь в этом, вскоре оказавшись полностью голой перед матерью… А точнее под ней. Кожу защекотал холод, однако за ним рёбра пригладили тёплые ладони Вайт, тут же согревая, а затем с ребёр они поднялись к грудям. Иронично, но у Блю они были даже на пару размеров больше, чем у Вайт. «Такая юная… Такая красивая.»       Вайт даже не хватает ладони, чтобы полностью её накрыть, потому та слегка массирует её у основания, иногда совершая круговые движения и разглаживая всей ладонью, вторая грудь ласкается схожим образом, пока Вайт не нагибается и не начинает полизывать сосок, обхватывать его губами и даже чуть-чуть царапать зубами, случайно, не причиняя дискомфорта по крайней мере физически. Впрочем, лёгкое напряжение только поможет распалить Блю ещё больше.       Это было в меру приятно, гораздо приятнее для Блю ощущался факт самой близости. Вайт… Мамочка… Так близко… Кажется, она уже начинает намокать внизу и тихо постанывать. Никаких угрызений совести или страха — сейчас Блю думает лишь о том, как им хорошо вместе, хотя, по сути, ещё даже ничего не произошло… Всего лишь прелюдия, и то Вайт даже не «разогналась» в ней, только целует, немного сжимает, полизывает… Но для тела Блю это было идеально. Для её разума и подавно.       Блю тихо вздохнула снова, закрыла глаза и откинула на подушку голову. Расслаблению внезапно помешало какое-то сжатие внизу, затем оно растянулось по всему животу и успокоилось, но ненадолго, вскоре заныв. Тогда Блю стала реагировать на ласки ярче, стоны выходили более громкими и через пару минут она уже не выдерживала, вертя на подушке головой. Вайт это заметила и чуть приподнялась, отпустив груди Блю, вытянула руку к её лицу. — Вот так, цветочек… Ты готова? Позволишь мамочке спуститься?       Блю приоткрыла глаза, но на Вайт не смотрела, только в потолок. Затем прикрыла их снова, чтобы закивать, и надеялась, что в этот раз Вайт не понадобится словесное подтверждение. Так и оказалось. Больше не медля и не собираясь заставлять девушку ждать, Вайт подалась назад и стала медленно спускаться, поглаживая тело Блю ладонями, оставляя поцелуи на смуглой коже, контрастирующей с до белого бледной Вайт.       Блю рефлекторно вздрогнула, почувствовав внизу горячее дыхание. Вайт не обратила на это внимания и аккуратно обхватила половые губы Блю пальцами, начав их массировать большими пальцами. Иногда она чуть подавалась ими вперёд и легонько касалась кончиками ногтей клитора, но пока не уделяла ему должного внимания, всё ещё разогревая Блю.       Вскоре её постанывания стали ещё звонче, под самой Блю образовалось небольшое пятно на простыне и это стало для Вайт знаком, что ласки могут быть настойчивее. Она отпустила губы и вместо этого стала натирать подушечкой среднего пальца вокруг клитора, всё ещё не стимулируя конкретно его и растягивая момент, ждала, когда чувствительность Блю станет пиковой.       Верно, когда клитор достаточно набух, Вайт поймала этот момент и отстранила пальцы, вместо этого прикоснувшись к нему губами, обхватив и начав полизывать «бусинку» во рту, пальцы вместо этого занялись влагалищем. Вайт осторожно ввела внутрь всего один и, почувствовав, как сильно он обхвачен нежной плотью, сразу поняла, что большего Блю не выдержит и продолжила ласкать именно так.       Блю приоткрыла глаза, но яснее от этого происходящее не стало. Наоборот, мир то покрывался чёрной пеленой, то мелькал белыми искорками, то расплывался и снова соединялся, но приятные ощущения внизу не позволяли долго держать сознание работающим. Блю продолжала постанывать, несколько раз даже выгибала таз навстречу Вайт, неосознанно так моля о большем, затем бархатные стоны становились громче, когда она всё же получала желаемое. Иногда в голову ударяла мысль о том, что Вайт прямо сейчас там, внизу, и вместе с этим ударяла новая волна жара и смущения, Блю даже прикрывала рукой рот и немного поскуливала.       Вайт не забывала проверять, достаточно ли Блю приятно и не становятся ли её стоны болезненными, и, лишь убедившись в обратном, продолжала, вероятно, случайно таким образом дразня девушку. Иногда она чередовала ласки, отстраняясь от клитора и затирая его большим пальцем, меняла пальцы внутри со среднего на указательный, но ни в коем случае не использовала их вместе, затем снова прислонялась ртом к верхушке промежности и зализывала клитор одним только языком, а рука вместо этого ложилась на подрагивающее бедро Блю и успокаивающе его гладила.       Блю казалось, что пройдёт вечность, прежде чем ей станет… Нестерпимо хорошо. Она не знала, плохо это или нет, однако затем краски мира снова навострились, врезались в мозг тоненькими иголочками, не причиняющими дискомфорта, тогда и кровать под спиной будто исчезает, выбрасывая в невесомость, и стоны, какими громкими бы ни были, не доходят до собственных ушей… Тело охватывается незнакомой судорогой и выгибается, накопившийся внизу жар, словно пузырь, «лопается» и импульсом расплывается по всему телу, стараясь расслабить его и унять блаженную дрожь.       Однако та не унималась и, казалось, не уймётся никогда… До тех пор, пока Вайт не прилегла рядом. Блю чуть повернулась к ней лицом, всё ещё пытаясь отдышаться, и затем развернулась полностью, обнимая маму и утыкаясь лицом ей в грудь. У старшей это вызвало смешок и та заключила Блю в ответные объятия, став поглаживать её волосы.