Исповедь незнакомцев

      Как же бесит. Только разлепил глаза, уже все идёт не так, как надо. Жутко замёрз, ибо забыл закрыть окно перед сном, не успевает согреться под одеялом, что ещё хранит остатки тепла – нужно бежать на работу.       На парах Пак стал редко появляться, этот новый режим не позволяет совмещать в себе столько умственной работы и времени. Желание тоже куда-то пропало и не только то, что касается учебы. Ко всему. На работу он притаскивает себя за шкирку, борясь с приступами необъяснимых болей и тяжести в теле. Он давно перестал пытаться это объяснить даже самому себе, напоминает дикую усталость, но вагоны он не разгружал, марафон не бегал, хотя ощущение, что просто устал дышать, не покидает.       Всё же подняв себя с кровати, он быстро одевается и, стоя в проёме своей комнаты, не двигается с места.       Нужно бежать! Ты опаздываешь, придурок! Че замер-то?!       Медленно снимая с себя всю одежду, закрывает окно и ложится обратно в постель, укутавшись в одеяло с головой. Выходной. Сегодня выходной. Он выключает телефон и снова засыпает.       Просыпается от стойкого ощущения прилипшего к коже одеяла – он весь вспотел. Откидывает резким движением край одеяла, и прохладный воздух облепляет влажное тело. В комнате темно и тихо, будто время остановилось. Переворачиваясь на спину фокусирует взгляд, из окна просачивается тусклый жёлтый свет уличных фонарей, намекая, что скоро уже снова нужно ложиться спать.       Вставать нет никакого желания, спать дальше тоже не вариант, он и так продрых больше шестнадцати часов. Включает телефон, а тот начинает раздражённо вибрировать в руке, активно показывая множество уведомлений. В основном назойливые окошки прилетают из бесед по работе и учёбе, что успешно игнорируются. Джуни что-то настрочил про ближайший концерт, а от Юнги всё ещё тишина, прямо как в комнате. Раздражает.       Чим открывает профиль Мина в инсте и пролистывает недавние фотки. *Фото Джуна спящим на его диване* *Фото рассвета с кружкой кофе* *Случайное фото, где Юнги широко улыбается*

*скриншот*

      Блять.       Хочется увидеть эту улыбку вживую. Кажется, он соскучился.       Сдаваясь, Пак тянется обратно за телефоном и снова открывает сохранённую фотографию хёна.       Чёрт, ну какой же он, сука, красивый. Он всматривается в эту счастливую улыбку, открывающую дёсна, и лисьи глаза. На фотографии он ощущается немного другим, но, тем не менее, младшему удалось увидеть его такого вблизи… Гипнотизируя лицо старшего на безжизненном экране гаджета, он замечает, что его щёки напряжены, но это всего лишь нежная улыбка адресованная экрану телефона. Поддаваясь порыву, он думает, может всё же можно довериться этому человеку. Хотя бы позволить себе быть ближе.       Может это стоит того, чтобы видеть эту улыбку чаще? Чимин: Хочу тебя увидеть Чимин: Можно я приеду??

×××

      Мин выбился из сил. Сутки непрерывной работы над музыкой дали свои плоды, но тело отказывается жить на одном только пашущем энтузиазме. Потирая шею ладонью, он скидывает наушники на стол и отправляется в душ. Уже вечер, а он так и просидел в комнате за ноутбуком, записывая бесконечные тексты под свет от экрана. Глаза болят, а сон манит прохладной постелью к себе.       На автопилоте парень скидывает свою одежду на пол и встаёт на холодный кафель душевой, кожа покрывается мурашками от холода. Он включает горячую воду. Жёсткие капли воды своим ритмом пытаются согреть подрагивающее тело. Оставшись наедине с собой, недавние события на крыше просачиваются сквозь усталось, жуткая злость и чувство несправедливости заполняют до краёв, переливаясь как вскипевший чайник. Нет, просто проглотить это он не может, он тоже человек, и забивать на свои чувства он не намерен так же, как и делать поспешные выводы. Юн хочет объяснений и надеется их получить.       Наспех вытирая мокрые волосы полотенцем, он выходит из ванной и первым делом ищет телефон. Снимая блокировку, тупо пялится в экран. «Можно я приеду?»       Это ещё что такое. Мысли что-ли читает?       Проходя в гостинную, обнаруживает, что Джун уже ушёл. Он даже не заметил за работой, вероятно его не стали отвлекать. Переводя взгляд на экран, он уверенно пишет: «Приезжай и захвати соджу». Трезвым он этот разговор точно не вывезет.       Спустя пол часа, Мин судорожно меряет квартиру шагами и не может успокоиться. Всё же находя в закромах незаконченную когда-то бутылку, он залпом выпивает содержимое на дне стеклянной тары. Голодный желудок и измученный недосыпом организм мгновенно реагируют на вкинутую дозу спиртного, опьяняя ослабленное тело. С лёгким головокружением, он даже навёл косметический порядок и сложил весь мусор по пакетам, хотел ещё вещи закинуть в стирку, но на это у него уже не хватает концентрации. Всё же решив помыть посуду, он скидывает всё в раковину, как раздаётся звонок входной двери. Подрываясь, резким движением открывает дверь и упирается взглядом в розовощёкого Чимина, что неуверенно мнётся с пакетом в руках.       – Входи, – безразличным тоном кидает старший, сдерживая свои эмоции, насколько это возможно.       – Я не отвлёк тебя? Прости, что так поздно, – вкрадчиво спрашивает младший.       – Нет, я как раз закончил работать.       – Хорошо. Эм… Как ты? – Пак проходит в гостинную, ставя на столик пакет с алкоголем. Атмосфера более чем напряженная, будто его сейчас будут отчитывать. Может он пришёл не вовремя?       – Ну и… Что скажешь? – перебивает его Юн, игнорируя простой, казалось бы, вопрос, на что младший тушуется и округляет глаза.       – Хён, мы давно не виделись. Я соскучился по тебе, – эти слова он произносит с большим трудом, но говорит искренне, позволяя себе быть честным.       Мин молчит продолжительное время, не поднимая взгляд на донсена, рассматривая старый выцветший паркет под ногами. Пытается собрать все мысли в кучу, но получается лишь вызвать новую вспышку раздражения, которую он бы предпочёл не показывать и не выливать на младшего, но развязанный язык и помутнённый рассудок твердят об обратном. Прямо сейчас он совершает уже вторую ошибку за этот вечер, о которой мгновенно пожалеет.       – Ха, правда? – на лице застыла отвратительно ядовитая ухмылка. – Я думал, ты отлично проводишь время под кайфом в сомнительной компании, но, впрочем, это не моё дело, главное, чтобы ты улыбался, – слова вылетают на эмоциях раньше, чем мозг успевает их проанализировать.       – Хён, что ты… – в лёгких заканчивается воздух, он начинает хрипеть.       Это уже третья ошибка…       – Я видел. Видел тебя с ним на крыше. Я не могу выкинуть это из головы второй день и мне херово, Окей? Я не имею права спрашивать, но... Блять. Ты с ним теперь, да? Тц… Забудь это нахуй. Какой же я придурок, – выхватывает из пакета бутылку и пьёт прямо из горла. Младший слышит его словно через толщу воды, но продолжает сидеть неподвижно с нечитаемым выражением лица.       – Ну же, скажи что-нибудь. Или может уже окончательно пошлёшь меня? Нахуй я тут распинаюсь со своими чувствами, они тебе не нужны, не так ли? Ха-а… Дай ему время, не жди ничего взамен и сиди сложа ручки! Да, а ты пока подумаешь, может другого попробуешь на вкус, а там уже и выберешь, да? Или может я ошибаюсь? – уже вовсе не контролирует свой порыв и жалеет, что открыл рот этим вечером, но остановиться не может, из него просто льётся поток ненужного дерьма, разбивая хрупкие надежды и ожидания двоих в этом спектакле.       – Ты и правда полный придурок... – хрипит Чимин севшим голосом. – Ты убеждал меня, что я не ничем не обязан тебе, так какого хрена ты меня сейчас отчитываешь как провинившегося щенка, а? Значит, это всё были пустые слова, да, Мин? Ты нихуя обо мне не знаешь, чтобы делать какие-либо выводы о том, что сам случайно увидел. А с чувством вины я и так неплохо справляюсь, в этом твоя помощь мне уж точно не нужна, спасибо, – Чимин вскипает и ему бы сейчас обнять старшего, сказать что всё не так, что он только начал осознавать свои чувства, но всё летит нахуй, потому что от агрессии начинаешь защищаться крепким панцирем и колкими словами. Оба неправы, обоим нужно остановиться, но эмоции уже давно взяли контроль.       – Знаешь, Юнги, я и правда нихрена тебе не должен, я ничего тебе не обещал, и уж тем более, объяснять почему я бухаю и накуриваюсь не собираюсь.       – Чимин, ты… Я не это имел ввиду. Твоё состояние только ухудшится от этого, я говорю это не просто так! Депрессия не лечится саморазрушением! Послушай… – до старшего долетает разгневанная тирада, разрезая остриём пространство между ними. И он только сейчас понимает, что наговорил, а ведь хотел сказать совсем обратное, выслушать.       – Да ты нихуя не знаешь, какая блять депрессия? Джун тебе уже успел рассказать? Сука, просто невероятно! Да пошли вы оба... – Пак рычит от злости, на эти слова и на самого себя.       Младший вскакивает с дивана и уверенно шагает на выход. Нет, такие обвинения он не готов выслушивать в свой адрес. Он просто хотел увидеть хёна, по которому, на самом деле, соскучился, но сейчас видеть это виноватое, растерянное лицо не хватает сил. Контролировать свои эмоции он умеет, но отвечать за чужие – не в его власти. Ноги путаются, от раздражения не получается надеть грёбаные кеды, пятка которых заламывается, будто специально заставляя задержаться здесь ещё ненадолго. Пак шипит и с силой впихивает ногу в ни в чём не повинную обувь.       Старший, что всё это время стоял и переваривал сказанное, брошенное на эмоциях. Даже не выслушав младшего, он просто закидал его обвинениями с порога. Чёрт, как же по-детски, будто весь стресс, накопленный за последние недели, решил сбросить на чужие плечи, явно не готовые к такому. Срываясь с места, Мин дрожащим голосом просит младшего остаться, чувствуя, что именно сейчас от него ускользает нечто важное.       – Прости… Пожалуйста прости, я не хотел всего этого говорить. Минни, прошу. Можем мы нормально поговорить? – с надеждой шепчет Юнги.       На что младший поднимает ледяной взгляд, от которого сжимаются внутренности. Будто Мин пустое место. Будто он недостоин и взгляда в свою сторону. Будто они злейшие враги или вовсе незнакомцы, оказавшись не в то время не в том месте.       – Прежде, чем говорить всё то, чего ты не хотел, стоило прикусить свой язык и выслушать меня. Но теперь это не имеет значения, потому что я услышал достаточно. Забудь меня, Окей? Мне изначально следовало тебя предупредить, насколько я отвратительный человек, мне плевать на твои чувства, в этом ты прав. Не звони мне больше, я не отвечу. И искать меня тоже не вздумай, – Пак с силой вырывает свой рукав из ослабших рук и вылетает за дверь. Сбегая по ступенькам, он игнорирует слёзы, что скатываются горячими ручьями по нежному лицу. Он бежит, сам не зная куда, лишь бы выбиться из сил. Младший не готов снова кому-то довериться. Чувство вины, за сказанную на эмоциях ложь, расползается по венам, оставляя в голове лишь гул осуждений.       Юнги выбегает за ним, но ноги слабеют, а грудную клетку сдавливает так, будто его сбила машина и откинула на десятки метров. Зачем? Зачем он сказал все те слова, попадая в самое уязвимое место, разрывая те тонкие нити доверия, что держали их на плаву?       Сбивая руки о шершавую поверхность стен разрисованного подъезда, алые следы на грязных надписях лишь дополняют картину. Он не чувствует жгучей боли, ведь это не сравнится с той, что разрывает его изнутри. Какой же он идиот, раз позволил себе потерять то, что хотел сберечь всеми силами.       А правда ли он старался сберечь, а не разрушить окончательно?..