Между семнадцатью и восемнадцатью

«Март пришел; растаял снег; земля запахла счастьем. Я сделаю вид, что ты никогда не делал мне больно. Я притворюсь, что ты никогда меня не ранил. Я наконец смогла увидеть свет после темной зимы. Все прошло вместе с тремя холодными месяцами. Я отправила им письма с твоими стихами, чтобы забыть их навсегда. За окном заалел рассвет после этой бесконечной ночи». Ксюша прожигает Пашу взглядом - в ее голове он уже сгорел несколько тысяч раз. Она покачивается на пластмассовой табуретке и ждет, пока Геля принесет ей молоко и ванильные вафли. «Я же вижу, идиот. Я ведь не какая-то дура?» Она спрятала руки под толстовку и усмехнулась сама себе. - Лови, - Ксюше на колени летит молоко «Агуша», - Ты чего как в трансе? - Все в порядке, забей. Мы будем смотреть фильм? - Да, после дискотеки. Кровати сдвинем и надо с алкашкой порешать, - Геля щелкает по венке на шее. - Что взяли? - Пиво, что еще? Водку не рискнула тащить. Я не хочу тебя отсюда на собственной спине до дома тащить. Ксюша пожала плечами и свела брови на переносице, показывая свое недовольство словами подруги. Такого никогда не было: она не пила то, что не мог вынести ее организм. В любом случае, Ксюше было как-то все равно - последние месяцы она жила в тупом безразличии и тщетных попытках починить то, что сломалось внутри. Неудивительно, ведь никто и, даже сама Ксюша, не знал, где поломка и в чем ее причина. Она развернулась на пятках, подтянула шерстяные носки и пошла в комнату в самом конце этажа. Следом за ней в комнату влетела Геля с довольной улыбкой. Видимо, все получилось утрясти. - Может, по дошику? - Почему бы и нет. Тебе куриный? - Да, заваришь? Она без лишних слов взяла цветные упаковки и пошла в вожатскую за чайником. - Ты пойдешь на дискотеку? - Геля сама не знает, почему спрашивает, потому что Ксюша никогда на них не ходит. - Нет, не хочу. - Ты не против, если я пойду? - аккуратно спрашивает она, заливая лапшу кипятком. - Нет конечно. - Ладненько, - девушка протягивает подруге закрытую пластиковой крышкой упаковку. Геля и все остальные возвращаются быстро, чуть ли не скидывая Ксюшу с кровати. Она перебирается на подоконник, поджав под себя ноги. Она тихо кидает в Пашу что-то вроде «тебя здесь никто не держит» на его критику по отношению к фильму, выбранному ей. Они смотрели ужастик, лежа на кроватях. Ксюша сидела на заднем конце сдвинутых кроватей, смотря на то, как Паша держит Настю за руку, потому что та испугалась какой-то ерунды в фильме. Ксюша поняла, что Настена перепила, и четвертая бутылка пива была явно лишней, когда та стала болтать и смеяться больше, чем обычно, мешая Ксюше вникнуть в суть фильма. Паша начал гладить ее по спине, пытаясь успокоить, хихикая куда-то внутрь футболки. У Ксюши перед глазами лето: зеленая палатка полная комаров, холодная вода в реке, горячее тепло от костра и вкус каши со сгущенкой во рту. Они познакомились в школьном походе. Они дурачились и неловко смеялись по углам, крали друг у друга мороженое и двусмысленные взгляды. Что-то родилось между ними тем июлем, но теперь сломалось под весом недомолвок и лжи. Ксюша, не выдержав, вскочила с кровати и вышла в темный коридор. Через несколько минут за ней вышел Паша. - Ты чего? - тихо спрашивает парень, прикрывая за собой дверь. - Что у тебя с ней? - Ксюша отходит от собеседника на два шага. Она не хочет стоять рядом с ним. - Ксюш, столько времени прошло с лета, я уже перестал на что-то рассчитывать с твоей стороны. - И ты решил приударить за кем-то другим? - А что я должен был делать? - Поговорить со мной, хотя бы. - Мы с тобой, вроде как, друзья, поэтому тебя это, вроде, не должно волновать, - Паша облизывает губы и кидает на девушку полный уверенности взгляд. - Друзья? Знаешь, друзья так не ведут себя, как мы с тобой. Ты с самого начала хотел быть мне больше, чем другом, поэтому что ты несёшь сейчас вообще? - Я тебе ничем не обязан, - парень говорит спокойно, словно прокручивал этот разговор в своей голове сотни раз. - Мы общались полгода, ты шутишь? Я всегда была искренней с тобой, я открылась тебе. Я думала, что что-то значу для тебя, знаешь? А ты просто слился. Все это было ради того, чтобы склеить меня, да? Ты такой отвратительный, ты никогда не был со мной честен, Паш. Катись, мать твою, к черту, мне не нужны такие люди в жизни, - у Ксюши дрожит голос. Она закусывают щеку с внутренней стороны, чтобы не разрыдаться прямо здесь, перед ним, - Ты мне нравился, идиот, просто мне было сложно открыться. Я переживала, что сердце тебе ломаю, а у тебя оказывается все чудесно. - Ксюш-, - Паша пытается сократить расстояние, тянет руку к девушке, - Пойми меня тоже. - Нет, - она поднимает руки, - я не хочу тебя видеть. Иди к черту, иди к черту, Паш. Парень опускает голову и открывает дверь в комнату, где на кровати сидит Геля, явно прислушивающаяся к тому, что происходит в коридоре. Саша будит Настю и тащит в другой конец этажа, в их комнату, попутно ловя взгляд Гели, который ощущался как плевок в лицо. Ксюша сидит на кровати, всхлипывая, в звенящей тишине. Разобравшись с кроватями, подруга села рядом и закрыла лицо руками. - А ты то чего? - Ксюша вытирает тыльной стороной ладони раскрасневшиеся глаза. - Я догадывалась и не сказала тебе, должна была сказать, - Геля ревет навзрыд, кажется, еще сильнее, чем ее подруга минутой ранее, - Я такая ужасная подруга. - Ты самая лучшая подруга, Гель, прекрати, - Ксюша приблизилась к ней и тут же оказалась заключенной в объятиях. - Я знаю, что ты никогда бы не сделала мне больно. - Я хотела, как лучше, правда. - Я знаю, знаю. - Он тебя не заслуживает, Ксюш. Если бы я только знала, я бы остановила все это, я бы сказала. Он просто дурак, который тебя не заслуживает. Нам всем нужно накосячить с человеком, чтобы что-то понять в жизни, - она смотрит на подругу блестящими от слез глазами, сводит их лбы и берет Ксюшу за руку. Девушка засыпает под одеялом теплой и светлой грусти, в объятиях лучшей подруги. Старые окна продуваются и холодок стелется по полу. Зимняя свежесть ощущается в воздухе комнаты: снег за окном падает тихо и безмятежно. Ей было легко в эту ночь - она почувствовала, что освободилась от чего-то бренного. Она чувствовала благодатную боль, которая пришла в ее жизнь, чтобы научить чему-то важному: люди не приходят случайно и не уходят бесследно. Ей нужно было ошибиться и отдать часть себя, чтобы научиться оберегать свое сердце. Ксюша словно проснулась ото сна: все кончилось, и свет пробился сквозь шторы, обнажая рыжие веснушки под ее серыми глазами: «Я бежала к тебе, разбивая колени. А ты меня и не ждал. Наверное, я должна бала бежать навстречу себе». За стеной кто-то мучал гитару, пытаясь понять почему «он на ней так сдвинут». Вскоре послышался крик проснувшегося вожатого, разогнавшего всех по своим комнатам. А Ксюша спала спокойно, дыша в родное плечо.