Между семнадцатью и восемнадцатью

Семь тридцать утра и будильник на телефоне орет громче любых сирен. Макс проводит пальцем по экрану и щурится от яркого света. Он надвигает на лицо капюшон толстовки и поворачивается на бок. Его тяжёлая голова тонет в мягкой подушке. Надо вставать, иначе он опоздает опять. Его уволят, потому что Миша далек от звания работника месяца: на прошлой неделе он уронил коробку с йогуртами, пока нес их в главный зал. А еще на него накинулся какой-то мужик, назвав консультанта в красной жилетке-униформе никчемным мальчишкой. «Никчемный». Это слово крепко засело у него в голове: он каждый день ставил пластинку, на которой было записано никчемный десять часов подряд грубым сиплым голосом. Миша ковырял голой ногой испорченный коврик перед кроватью и думал: если его уволят, ему будет совершенно все равно. Его может переехать трамвай сегодня утром, и ему будет абсолютно безразлично. Он посидел на кровати еще пару минут, обдумывая все последствия того или иного решения, которое он примет. Представил кричащего главного менеджера, потом увидел перед глазами строгое лицо отца со сведенными на переносице бровями. Он видел это лицо каждый раз, когда увольнялся с очередной работы. Каждый такой вечер его встречала горбатая фигура на кухне в белой майке и клетчатых шортах. Отец всегда молчал, однако слов было не нужно: все, что он хотел высказать Мише, он уже давно высказал. Разочарование сменилось пренебрежением и, наверное, сложно было придумать что-то хуже. Миша был противен даже своему отцу, что уж говорить о нем самом. Он выпил стакан теплой воды, напялил толстовку с катышками и черные конверсы. «Хуже уже, наверное, не будет». Миша идет с опущенной головой, мотая ей из стороны в сторону в такт музыке. Он закуривает сигарету и морщится от холодного ветра. Пепел от его обгоревшей души залетает в легкие. Прячет красную шершавую руку в карман, перепрыгивает лужи размером с тихий океан и заворачивает во двор между двумя сталинками. Он жует окурок во рту и бросает взгляд на заборчик, оплененный пожухлой травой. Сморщенный, похожий на июньский одуванчик, котенок сидит у заборчика на теплом люке, переминаясь с лапки на лапку. Миша оглядывается по сторонам и не находит вокруг ни взрослых котов, ни потенциальных бабушек, которые обычно приглядывают за такими «брошенками». Парень переступает с ноги на ногу, достает телефон из кармана и понимает, что еще пара минут и это будет его последнее опоздание. «Да к черту, не дохнуть же ему». Миша перепрыгивает через забор и присаживается на четвереньки. Котенок разлепляет глаза и тянется носом в сторону человека. Парень протягивает ему ладонь и шепчет «кис-кис». Малыш медленно и неуверенно переступает маленькими лапками и утыкается мокрым носом в мишину руку. Тот хватает его большими руками и пихает внутрь куртки, аккуратно придерживая снизу. Он в надежде оглядывается еще несколько раз, обходит двор и убеждается в правильности своих действий. «Что с тобой делать-то?» Парень бежит на остановку по близости, прыгает в двенадцатый автобус и усаживается на задние сидения. Батарея прямо у его ног так парит, что Миша начинает хлюпать носом, а клубочек у его сердца - тихо мурчать. Он сам не заметил, как задремал, и на удивление не пропустил свою остановку. Прозвенел колокольчик над железной дверью: за невысоким лакированным столиком сидела девчонка. Миша увидел только синюю лохматую макушку, ее лицо было спрятано за экраном небольшого ноутбука. Работница приюта встрепенулась, когда услышала дребезжание подвески над дверью, и посмотрела на незнакомца. - Вы звонили? - с надеждой в голосе спросила она. - Нет, - неуверенно ответил Миша. - Принесли кого-то? - Д-да, - он расстегнул куртку и показал серые прижатые к голове кошачьи уши. Девушка пропустил свой океан на голове через пальцы, спрыгнула со стула и подошла к Мише. На ней были широкие синие джинсы и свитер с горлом. «Красивая». Она аккуратно взяла котенка и положила себе на грудь. - Капни на руку, - девушка кивнула в сторону тумбы, на которой стоял антисептик. Миша сделал, что ему было велено, и девушка вздернула верхнюю губу кота наверх, внимательно разглядывая зубки-иголочки. - Твой? - Не, на улице нашел. - Внушаешь веру в человечество. Она развернулась и плюхнулась на стул. - Я могу проведывать его? - Мише было неловко. - Можешь устроиться на работу и приходить хоть каждый день. - Могу? - А что, хочешь? - девушка подняла бровь, и с дурацкой безнадежной улыбкой посмотрела на этого странного пришельца. - Да. - Зарплата маленькая, работы много, торчать тут придется долго и по выходным тоже, - она облокотилась о спинку офисного кресла, которая, очевидно была сломана. - Давай,- Миша в два широких шага оказался у стола и присел на скромный деревянный стульчик. Девушка, ни на секунду не отрывая взгляда от Миши, достала из ящика бумажку и сунул ему под нос. - Заполни анкету для начала. Пока Миша корпел над заявлением, девчонка успела позвать нескольких людей, отдать одному из них кота, другому нашептать что-то и передать стопку бумаги, успела поездить на своем кресле вдоль и поперек небольшой комнатки, в которой они наслаждались обществом друг друга. Потом она снова вернулась к своему столу и стала копошиться в чем-то похожем на мед-карточки. - Ты школьница, что ли? - А какая разница? - она отвлеклась от своей работы и подняла взгляд на Мишу. - Просто интересно, выглядишь, как старшеклассница. Вряд ли у тебя много времени на работу. Особенно, такую. - Работа, как работа. Лучше уж здесь, чем на какой-то тупой математике. Жизнь хоть какой-то смысл имеет, - она надула губы и причмокнула. Миша спрятал взгляд и понял, что это уже слишком для него. - А ты? Тебя что привело на эту окраину вселенной? - Не знаю, - Миша сдул пыль с зеленого фикуса на полке. - Меня уволили с работы сегодня, кажется. И дома меня не ждет ничего хорошего, - он потупил взгляд. - Да и в принципе. - Тебе сколько лет? - Девятнадцать. - И чего ты не в унике, как все приличные люди? - Завалил ЕГЭ, никуда не поступил. Да и никуда не хотел, - честно признался он. - Ну знаешь, может оно и к лучшему, - пожала плечами девчонка с синими волосами. - Я не верю в это дерьмо, слишком все хреново,- усмехнулся Миша. - Спорить не буду. Но ты как минимум спас живое существо от смерти сегодня. - Наверное, единственное хорошее, что я сделал в своей жизни. - Дорога перемен, кошатник, - синеволосая подмигнула, - Это место меняет людей, - девушка схватил его заявление, пробежала глазами и убрала на край стола. Миша поерзал на стуле, неуверенно встал и развернулся к двери. Он схватился за ручку и обернулся, чтобы помахать новой знакомой. - Я Миша, кстати. - Приятно познакомиться, Миша. Я Лина, - улыбнулась Лина. Миша вышел из теплого здания на улицу. «Я вернусь к тебе, когда вновь распустятся цветы, и с последним снегом умрут мои муки и прекратятся печали». Морозный ветер дунул ему в лицо. Дышалось глубоко и по-новому. Холодный воздух обжигал горло и ему показалось, что весь сломанный механизм, который представляла из себя его жизнь наконец-то запустился. Будто туда вставили гаечку, и его покалеченная душа нашла в себе силы попробовать снова. В двадцать лет он поступил в ветеринарный. Он навсегда выучил, что человеку не дано знать, как его жизнь может изменить еще не рожденный день.