Запах ветра и привкус моря

Люмин знают во всём Тейвате, и это сложно. Сложно не уметь отказывать, раз за разом выполняя поручения от первых встречных, взамен получая скудную награду. Сложно быть знаменитой (от части тем, что не умеет отказывать и выполнит любую просьбу), и встречать по дороге тех кто её узнаёт. Сложно слушать трещание Паймон каждый день и напрягать ноги, бегая по поручениям. Но самое сложное — это разумеется сначала искать Итера, потом пытаться с ним связаться, потом принимать отчаянные, глупые попытки спасти. Они с Итером всегда были неразлучны. Итер был ярким солнцем в её жизни, согревал своим теплом, дарил уют, покой и безопасность. Итер был для неё всем. Её жизнью, её счастьем, её самым родным человеком, доверие с которым не надо было выстраивать. Он её брат, для братьев нормально слушать жалобы сестры. Но вот он уже полтора года как не с ней. Сначала было слишком тяжело: она плакала ночами, моля всех известных ей Богов и Архонтов о помощи; ей было плохо от вида блондинистых волос (в том числе и своих); ей было очень страшно в этом мире. Так страшно, что порой Люмин могла просто свернуться маленьким-маленьким калачиком и тихо плакать, стараясь не разбудить Паймон, что получалось не всегда. Не помогали положению и их отношения с Паймон. Это сейчас феечка готова броситься своим маленьким тельцем под удар, лишь бы спасти Люмин, рискуя своей хрупкой жизнью, раньше было не так. Раньше Паймон не подлетала к ней, ласково гладя маленькой ручкой по спине, пытаясь утешить, нет. Паймон боялась. И Люмин, и то, что Люмин плачет каждую ночь, и то, что если попробовать её утешить, она лишь начнёт плакать громче. А после это перерастает в надрывистое, ужасно громкое и безумно отчаянное рыдание, утешить которое не в силах был никто. На следующие утро Паймон, как правило, подлетала к ней осторожно, старалась не вопеть и не кричать. И Люмин была ей благодарна, правда, но чувствовала себя так паршиво, что даже пару раз отказывалась от поручений Катерины. И Люмин было привычно просыпаться от кошмаров, а после плакать. Привычно, правда, но она никак не ожидала, что даже здесь — на Архипелаге, где они должны были отдыхать — с ней будет то же. Она не ожидала, что проснётся от кошмара в котором Итер вновь ушёл от неё, вся в слезах и не ожидала, что придёт на пляж, глупо роняя слёзы в морскую воду. Лунный свет нежно огибает фигуру Люмин, морская вода ласково щекочет пальцы ног. А она стоит сгорбленая на пляже, тихо роняя слёзы сначала на пальцы ног, после чего их смывает приливом, смешивая соль слёз с солью воды. Люмин тиха, её плач не слышит ни Фишль, что заснула совсем недавно, ни Мона, что всегда отличалась своим чутким сном. Даже Паймон не заметила как Люмин отстранилась от её объятий. А Люмин всё так же плачет, поднимает голову к небу, украшеному сотнями звёзд и смотрит на каждую из них долго, моляще. Ох, как же она хочет, чтобы Итер вновь стал прежним, как же хочет и молит каждую ночь, чтобы они вновь были вместе. Прохладный лунный свет освещает её лицо, обрамляя каждую каплю, медленно скатывающуюся по её щеке. Глаза полны неуверенности и страха. Перед миром, перед будущим, перед Итером. Ветер будто обтекает её фигуру, отчего та выглядит ещё более прекрасно. Подол белого платья плавно колышется, задевая ноги. А Люмин всё ещё плачет. Плачет, глупо прикусывая губу, пытаясь не издать сдавленый всхлип. Плачет, надеясь, что вся боль вытечет вместе со слезами. Плачет, надеясь, что об этой минуте слабости никто не узнает. Но нет. Узнают. Кадзуха подходит к ней медленно, аккуратно и тихо. Он видел, что она плачет, видел как слёзы одна за одной скатывались по её щекам, видел её полный отчаяния и затухающей надежды взгляд, отражающий холодную, отсранённую луну. Кадзуха видел и руки сложные на груди, и губу, из которой уже струится капля крови от сильного укуса, и подгибающиеся ноги. Кадзуха не говорит ни слова, вместо этого кладёт ладонь ей на плечо. Ласково, нежно, как Итер. Смотрит на неё глазами, полными заботы и тепла, гладит Люмин по блондинистым волосам и лишь одними губами говорит: "Ты можешь поплакать, Люмин". И Люмин поддаётся ему, его распростертым для объятий рукам, нежному голосу и взгляду. И Люмин поддаётся, поэтому плачет громко и сильно, уткнувшись носом в плечо Кадзухи, поэтому обвивает чужое тело крепко, поэтому содрагается в рыданиях. И, быть может, она всё же разбудила Мону, Фишль или Синь Янь, но прямо сейчас ей всё равно. Прямо сейчас она может лишь хвататься руками за спину Кадзухи, надеясь не потерять его как когда-то Итера, прямо сейчас она может лишь украшать его одежду мокрыми пятнами слёз. А Кадзуха лишь ласково гладит её по волосам перебинтованной рукой, лишь нежно удерживает талию, стараясь утешить. Лишь шепчет глупости ей на ухо, отвлекая от проблем, доказывая, что он рядом. И Люмин успокаивается. Стоит в его объятьях, щекой лёжа на плече, утыкаясь носом в его шею, вдыхая его запах. И запах этот такой родной, тёплый и до абсурдного правильный. Кадзуха пахнет ветром, что совсем не удивительно. Не только потому что у него анемо глаз Бога, но и потому что он всегда путешествует, потому что он настолько жаждет свободы, что кажется будто он и сам состоит из ветра. Люмин боится иногда открыть глаза и вместо тёплого тела почувствовать пустоту, ведь Кадзуха исчез. Пропал, так же как и Итер. Люмин встаёт на носочки, сначала заглядывая в его красные, как осенние листы, вальсирующие в воздухе, глаза. Затем смотрит на губы, поддаётся вперёд и целует. И от чего-то сразу расслабляется, почувствовав всё тот же, уже родной привкус моря на своих. Отстраняясь, она уставше улыбается, утопая в его объятьях. Всё-таки он лучший человек, которого она встретила в Тейвате. Он помогает ей с поручениями, готовит еду для Паймон и её многочисленных заказов, и самое главное — понимает её. Знает как утешить, не говоря ни слова, как сейчас. Знает как тревожит её мысли Итер, поэтому слушает рассказы о нём внимательно, запоминая каждое слово. И Люмин благодарна ему за это. Люмин любит его, и готова повторять эти слова ещё хоть сотню раз, но не приходится: он верит ей. Верит, что она его любит, а от этого Люмин успокаивается в его объятьях полностью, поворачивает голову набок, смотря на вид, открывающийся с пляжа. В воде видно холодное отражение луны, она сияет тускло, освещая лишь немногие места ночью. Возле неё красуются ещё сотни звёзд. Каждая из них разная и не похожая на другую. Одна тусклая, будто вот-вот потухнет, другая яркая настолько, что кажется что затмить ей свечение луны будет легко. Рядом с ней маленькая, будто песчинка под ногами, даже заметить её сложно, другая настолько близка, что кажется, потянись чуть выше и дотянешься. Когда-то и они с Итером были такими звёздами, путешествовали между мирами, проводя в них так мало времени, забывая каждый из них. Когда-то Люмин думала, что для неё не будет особенного мира, думала, что они будут путешествовать вечно. Но прямо сейчас, в Тейвате, в мире, в котором она потеряла самого близкого и единственного человека в своей жизни. В мире, в котором она отчаялась настолько, что хотела перестать пытаться. В мире, в котором она прямо сейчас стоит босыми ногами по щиколотку в воде, пока её омывает холодный, ночной, морской воздух, после оседающий в волосах. Мире, в котором она встретила того, в чьих объятьях она может утопать, забывая обо всем на свете. Мире, в котором она встретила того, кто для неё стал всем светом, за которым она охотно, будто мотылёк, идёт. И, быть может, все трудности, стоящие на её пути, можно забыть хоть на мгновение, ведь прямо сейчас она наконец-то понимает, что этот мир уже стал для неё самым важным из встречных. Тот, в котором она останется. Тот, в котором она спасёт Итера и тот, в котором она нашла свою любовь.