ГРАНИЦА ПУСТОТЫ: По праву рождения

      Городок Лимес - один из самых отдаленных Стоунрока, про такие еще обычно говорят «вдали от цивилизации». Именно из-за своей отдаленности Лимес отличался повышенной настороженностью и недоверием ко всему новому. Жители городка, хорошо знавшие друг друга, вяло и однообразно проживали свои жизни, и от этого городок походил на старинную провинциальную деревню. Однотипные каменные дома, которые сходились к площади, несколько торговых лавок, окруженные каменной стеной, лишь подчеркивали угрюмость пейзажа. Маленький же парк, оформленный в довольно скромных, серых тонах, никоим образом не спасал город.        В это солнечное летнее утро в доме на улице Лейлин стояла суета - Клаудис Бейлер встал с первыми лучами солнца, чтобы приготовить особенный завтрак, ведь сегодня его любимому сыну исполнялось шестнадцать лет. Клаудис был не очень хорошим поваром и не особо любил всю эту домашнюю работу, но сегодня необычный день, и он решил, что хоть в этот раз все сделает правильно. Открыв утром глаза, ома осознал, что наступил тот день, которого мистер Бейлер так боялся: его сокровище стал взрослым, и теперь ничто не может удержать парня в гнезде.       Клаудис переехал в Лимес пятнадцать лет назад с маленьким ребенком и небольшими средствами, которых едва хватило на покупку дома. В городе его считали затворником и старались обходить стороной. Работать Клаудис не любил и жил лишь за счет продажи цветов, которые выращивал во дворе, и пошива одежды. Ома посвятил свою жизнь всему прекрасному, поэтому его сад был усеян великолепнейшими экземплярами довольно редких цветов. Кроме того, Бейлер обожал шить роскошную, хотя местами и слишком открытую, одежду, любил и красиво одеваться, поэтому его гардероб был набит вещами до отказа.       Невысокий молодой ома с черными волосами и карими глазами часто привлекал внимание мужчин, но так никому взаимностью и не ответил. По словам Бейлера, его возлюбленный пропал без вести после рождения сына, и ома все еще ждет его возвращения. Несмотря на свой возраст, Клаудис выглядел как двадцатилетний, вызывая зависть многих соседей, а на все их вопросы ома отвечал лишь, что просто хорошо следит за собой.       Его сын, Энней, с юных лет был очень самостоятельным и взял на себя все обязанности по дому. Как и папа, он принадлежал к омам, и это сказывалось на интересах. В начале лета юное сокровище окончил школу, и теперь ему предстояло найти себе работу. Клаудис относился к такому рвению сына крайне пассивно, утверждая, что работа только забирает у человека время, которого и так ему мало отведено, и что работой нужно называть дело, которое нравится.       Энней и Клаудис были не очень близки, можно сказать словно лед и пламя. Они отличались так сильно не только внешне, но и по внутреннему складу, и именно поэтому, даже живя в одном доме, они старались не нарушать уединение друг друга и редко общались по душам. Некоторые злые языки поговаривали, будто они и не родные вовсе. Но на сегодняшний день все проблемы были забыты и отброшены в сторону.       Энней открыл глаза и медленно потянулся. На улице светило солнце, день только начинался. Свесив ноги с кровати, ома осмотрел комнату, прикидывая, как та выглядит сегодня. Иногда у него проявлялись странные привычки, например, замечать малейшие изменения в окружающем мире. Убедившись, что протертый вчера подоконник покрылся слоем свежей пыли, а букет, стоявший на столе, завял еще сильнее, он посмотрел на часы, висевшие на стене.       - Девять утра... и чего ему не спится? - пробормотал себе под нос младший ома. – Надеюсь, он не собирается устроить мне сюрприз, как в том году.       Энней стянул ночнушку, встал и подошел к зеркалу, прихватив с собой гребенку.       - Вроде внешне ничего не изменилось, - внимательно рассмотрев себя в зеркале, заключил ома. – А возможностей и путей стало больше. Теперь я свободен.       По законам Стоунрока совершеннолетие наступало у мужчин в пятнадцать лет, у ома - в шестнадцать, а у женщин - в восемнадцать. Такой разброс существовал по той причине, что представители разных полов созревали для взрослой жизни по-разному. И вплоть до указанного возраста дети не имели особо никаких прав, находясь в полном подчинении у родителей.       Энней был симпатичным молодым омой, стройным и подтянутым. Он был немного выше обычных представителей своего пола, но все равно ниже мужчин. Черные, бездонные глаза смотрели всегда будто сквозь предметы и людей, а серебристо-платиновые волосы стекали до ягодиц. Энней никогда не стригся и не красился, поскольку любил свои волосы именно за этот странный цвет. Одевался ома во все темное, а бледная кожа и такие же губы придавали ему некоторую холодность и отчужденность. В общем, внешне Энней напоминал некроманта, за что многие местные жители смотрели на него косо и даже с некой опаской. Однако, несмотря на эти причуды, людям в Лимесе приходилось считаться с подростком за-за его боевого характера.       - Дорогой, ты уже встал? Спускайся, завтрак готов, – послышался снизу голос папы.       - Иду! – ответил Энней и быстро нацепил свой черный свитер в обтяжку и того же цвета штаны. – Надеюсь, это не его фирменная яичница.       Ома сбежал вниз по лестнице, в гостиной на столе стояла тарелка с аппетитно пахнущей лазаньей, стакан свежеевыжатого яблочного сока и поджаренные до легкой корочки тосты с джемом.       - Ого, вот это да, что, какой-то праздник? – приятно удивившись, спросил Энней, продолжая разглядывать свой завтрак.       - С днем рождения, сокровище, – широко улыбаясь, Клаудис вышел из кухни с небольшой резной шкатулкой в руках. – У меня тут есть кое-что для тебя, оно долго дожидалось сегодняшнего дня.       Энней сел за стол, а папа, внимательно рассматривая сына, поставил перед ним шкатулку. Ома с интересом посмотрел на замершего Бейлера старшего, после чего медленно протянул руку к крышке. Проведя несколько раз пальцами по тонкой резьбе, юноша все же откинул крышку. Внутри на темном шелке лежал кулон. Это был старинный амулет, похожий на ключ с красным камнем и парой шипов по бокам. Камень переливался в свете падающих из окна солнечных лучей, и казалось, будто у него внутри красный туман. Когда Энней вытащил его из шкатулки, то оказалось, что в нем и в самом деле клубился туман.       - Это тебе от отца, – тихо проговорил Клаудис: – он говорил, что ты найдешь ему применение, и просил, чтобы я хранил его у себя до дня твоего шестнадцатилетия, - немного помолчав, он добавил: - Мой подарок, конечно, не такой шикарный, но надеюсь тебе понравится. Он в моей комнате.       - Спасибо, – немного растерянно произнес Энней, рассматривая подарок, после чего крепко обхватил родителя за шею. – Только не думаю, что он подходит для чего-то, кроме как носить на шее. Он похож на ключ, может, им нужно что-то открыть? Кажется, у отца было странное мировоззрение на такие вещи.       - Все может быть, – Клаудис ласково погладил сына по голове. – Ну, а теперь иди, посмотри и мой подарок.     Разжав объятья, Энней взбежал наверх в папину спальню. Он распахнул дверь и перед его взором предстал великолепный черный плащ из кожи, висящий на манекене и перевязанный красной лентой. У него были длинные рукава, а сзади шли три прорези, чтобы не стеснять движения. Пуговиц на нем не было, в папином стиле, но такие вещи и не носятся застегнутыми. Энней подошел поближе и коснулся подарка. По плащу побежали легкие искорки.     Кожа Алестера - электрического дракона, даже будучи уже не живой, она сохраняла в себе некоторые свойства и затягивалась, даже если одежду из нее порвать.     - Примерь его, – Клаудис стоял у двери.     Энней положил кулон на стол и снял плащ с манекена. Затем он натянул его на себя, застегивая ремень, который оказывается проходил по внутренней стороне. Плащ сидел идеально. Он встал перед большим папиным зеркалом и посмотрел на себя.     - Он великолепен. Представляю, сколько тебе пришлось потрудиться! – Энней не мог отвести взгляда.     Что-то было в этом одеянии, что заставляло его чувствовать себя немного странно. Словно это именно то, чего ему всегда не хватало. Папа и так шил всю их одежду, но этот плащ, мало того, что должен был обойтись в целое состояние - если только Клаудис не умудрился ободрать дракона сам, что вряд ли, - так еще и выглядел не так, как вся прочая одежда. Он больше походил на часть снаряжения наемника.     - Я рад. Это моя лучшая работа, он словно раскрывает всего тебя, – Клаудис расплылся в улыбке. – Ну, все, я пошел на кухню, мне еще посуду мыть. Ты вроде говорил, что у тебя сегодня мальчишник в городе. Передавай ребятам привет.     - Папа, спасибо, это самый лучший день рождения, – Энней улыбнулся в ответ.     - Будем надеяться, что нет. Жизнь длинная - там видно будет, – Клаудис повернулся и направился вниз.     Энней снова встал напротив зеркала и, вспомнив про кулон, взял его с тумбочки. Кулон был на тонкой, почти прозрачной цепочке и заманчиво переливался, словно предлагая надеть себя поскорее. Ома накинул его на голову, убрав волосы. Лишь только красный камень коснулся груди, Эннея окутало ледяным и в тоже время обжигающим облаком, ноги подкосились, стало трудно дышать. Невероятное, неведомое доселе чувство пустоты и одиночества поразило его в самое сердце. И вдруг все прошло так же быстро как и началось. Не понимая, что произошло, Энней попытался подняться. Оперевшись на тумбочку, он глубоко вздохнул и посмотрел в зеркало. На лбу у него проступил пот, а кожа стала еще бледнее.     - Что это было? – ома коснулся кулона, тот был нормальной температуры, хотя младший Бейлер был точно уверен, что все эти ощущения - вина украшения. Решив, что скорей всего, он просто устал - последние дни были очень утомительны, - ома спустился вниз, быстро проглотил один тост, запив его соком, и направился к двери.     - Одну секундочку, – папа окликнул его из кухни. – Во-первых, ты забыл свой рюкзак, я собрал тебе кое-какие вещи, которые могут пригодиться. Во-вторых, надень сегодня башмаки из шкуры Бронта, а не свои громоздкие сапоги, вам ведь придется много ходить. И в-третьих, – Клаудис подошел к сыну, – обязательно приди домой вечером.     - Конечно, я приду домой. Что за странное указание? Не волнуйся, допоздна не загуляюсь, – усмехнулся Энней, он надел ботинки темно-зеленого цвета и, выхватив у папы рюкзак, выскочил за дверь.     Клаудис вышел на крыльцо и некоторое время продолжал неотрывно смотреть вслед сыну. Блондину показалось это очень необычным. Раньше папа никогда не выходил провожать его на крыльцо и уж точно никогда не готовил завтрак. Хотя, возможно, сегодня он решил изменить традициям и немного поработать. Но даже на прошлый день рождения сына, когда Клаудис спалил свою фирменную яичницу и они полдня очищали кухню от взорвавшейся дичи - папа не знал, что Тристоунский соус нельзя нагревать, - даже тогда все было вполне обычно.     «Интересно, почему он себя так странно ведет и что это было за "приди домой"? Как-будто я не собираюсь сегодня вернуться. Может у него нервы шалят из-за того, что я, наконец, стал совершеннолетним и могу идти куда захочу, – задумался Энней. – День какой-то необычный. Лишь бы ничего не случилось.     Ома шел по улице Лейлин и думал о своем. Все улицы в Лимесе были похожи друг на друга и ничем приметным не выделялись. Старинные домики и выложенные серым камнем дороги, как и всегда, жили своей размеренной жизнью последние пять сотен лет. Город был сравнительно молодой по меркам континента, но несмотря на это, он имел несколько сооружений гораздо более старых, чем все остальные, к примеру, церковь и здание школы. На улицах было полно людей, неторопливо бредущих по своим делам.     День и вправду был замечательный, солнце обдавало теплыми лучами, нежный летний ветерок доносил запахи цветов из городских садов. Маленькие птички весело плескались в уже почти высохшей луже. Деревья тихо перешептывались, шурша листвой, будто стараясь скрыть какую-то тайну. Однако Энней не замечал всей этой красоты. Всегда, когда он погружался в раздумья, весь остальной мир словно переставал существовать, и он переносился в свою волшебную реальность.     Юный Бейлер медленно брел в сторону площади, где у него была назначена встреча с друзьями: представителем сильного пола Сею Накиро и омой Мейсом Селтеми, при этом умудряясь не натыкаться на прохожих. Задумавшись, он не заметил, как свернул в сторону какого-то дома. Только когда путь ему преградила дверь, ома сообразил, что идет не туда. Подняв голову, он увидел вывеску, которая гласила: «Оружейная лавка Весли». Лавка принадлежала Ларджио Весли, его сын Рейс учился с Эннеем в одном классе.     - Ну, раз уж я тут оказался, почему бы не зайти и не поздороваться. В конце концов, мы уже давно не виделись, – поразмыслив, Энней нажал на дверь и вошел. – Есть кто?     В магазине никого не наблюдалось, видимо хозяин куда-то отлучился. Повсюду на стенах висели мечи, пистолеты* и много другого оружия. В магазине редко кто бывал, жители города не очень любили «орудия смерти», но Весли все равно сохранял его, как он говорил: «На случай боевых действий, или если темные твари из леса совсем оборзеют».     Энней и не подозревал раньше, что может быть так много разных видов оружия, но еще больше ома удивило то, что ему явно приглянулись мечи. Они завораживали взгляд и манили прикоснуться к ним. Блеск металла заставлял сердце биться быстрее. Сам того не замечая, он начал мысленно сравнивать и отсеивать не понравившиеся клинки.      - Энней! Ты что тут делаешь? – кто-то окликнул его сзади.     Ома обернулся. У задней двери стоял Рейс и удивленно смотрел на бывшего одноклассника. Очевидно, он не ожидал, что в магазине кто-то есть и тем более его знакомый. Рейс был мужчиной, но не смотря на это, среднего роста, почти как Энней, у него были темно-русые волосы и карие глаза. Одет он был всегда просто - в джинсы и рубашку.     - Привет Рейс, я проходил мимо и решил зайти поздороваться. Я смотрю, ты теперь помогаешь отцу с магазином? Неплохо, – Бейлер улыбнулся, ну не сознаваться же, что ноги случайно занесли его сюда.     - Да, давно не виделись... То есть в принципе не так уж и давно... Я хотел сказать... В общем, привет, – Рейс покраснел и стал заикаться. Еще в школе Энней нравился ему, но парень так и не осмелился признаться, хотя сам Бейлер отлично об этом знал, просто пока был не настроен на какие-либо отношения. – Я просто тут приглядываю за магазином, пока отец на охоте. Вообще-то, я не собираюсь оставаться в Лимесе всю жизнь. Я хочу поступить в военную академию «Салариус». Я только об этом и думаю.     Рейс протянул оме бумагу с объявлением. Тот взял ее и прочитал текст, переписанный неровным почерком парня:

«Внимание выпускники школ! Высшая Военная Академия «Салариус» объявляет набор курсантов. Требования к поступающим: возраст от пятнадцати до восемнадцати лет, физическая подготовка, готовность к испытаниям. При себе иметь: стандартное вооружение, предметы первой необходимости, письмо от родителей или опекунов. Допускается содержание одного домашнего животного, «Темные твари» СТРОГО ЗАПРЕЩЕНЫ. Поступающие ожидаются до двадцать пятого августа этого года в главном корпусе «Салариуса» Комитет академии.

    - Ты хочешь стать солдатом? Но здесь даже местоположения не указано, – Энней вернул Рейсу бумагу.     - Это одно из испытаний. Поступающие должны сами найти академию. И только те, кто это сделают, будут достойны учиться в ней. Завтра я отправляюсь в путь, и не отступлю, пока не добьюсь всего, – Рейс сжал кулаки. – О, прости, я увлекся. У тебя ведь сегодня день рождения, поздравляю.     - Спасибо, и я желаю тебе удачи. Возможно, однажды ты вернешься в наш город героем, – Энней заставил Рейса краснеть еще сильнее.     - Может, ты и прав. Я буду стремиться к этому. Жаль, не знал, что ты зайдешь, приготовил бы тебе подарок, – Рейс стал оглядываться в поисках чего-нибудь стоящего.     - Не стоит, я вовсе не потому зашел. Хотя жалею, что не был здесь раньше. У вас столько потрясающих лезвий, никогда ничего подобного не видел! – Энней вновь повернулся к стене.     - А хочешь, я подарю тебе один из них? – осенило вдруг Рейса.     - Ты серьезно? А как же твой отец? – Энней не верил своим ушам. Подарки такого рода обычно к чему-то обязывали, а ему совсем не хотелось чувствовать себя должником, но отказаться было просто выше его сил.     - Все в порядке, мы уже много месяцев ничего не продавали, он будет рад, если это оружие послужит кому-то, а не продолжит пылиться на полках, – Рейс подвел Эннея к стене. – Вот это мой любимый и он идеально подойдет для омы.     Парень снял с полки кинжал сантиметров тридцати, с рукоятью в виде окутанного крыльями демона:     – Это «Восход солнца», ритуальный нож какого-то из древних племен, проживавших на этих землях много лет назад. Он с секретом, сейчас голова демона повернута влево, но если повернуть ее вправо, лезвие задвигается в рукоять, и нельзя будет определить, что это оружие, ведь выглядит как трость. Здорово, да? Возьми его, может, когда-нибудь он спасет тебя.     - Ты уверен? Он, наверно, очень ценный? – Энней не сводил взгляда с кинжала, буквально пожирая его глазами. Все же было в этом влечении что-то ненормальное.     - Не волнуйся, у моего отца полно гораздо более ценных произведений, – Рейс протянул кинжал ома. – Я хочу, чтобы у тебя была память... обо мне.     - Он великолепен, спасибо! Я даже не знаю, что сказать, мне еще никто ничего подобного не дарил, – Энней взял кинжал. Ему казалось, он может так смотреть на него вечно, но тут ома вспомнил, что шел на встречу. – О Боже, я совсем забыл, меня ведь ждут Сею и Мейс. Мне пора, спасибо за все. Надеюсь, что ты найдешь эту академию и станешь хорошим солдатом, заставь нас гордиться тобой. Удачи!     Он быстро закинул кинжал в рюкзак, поцеловал Рейса в щеку и выбежал из магазина, оставив парня в большом смущении. Энней очень быстро добрался до площади. Сею и Мейс сидели на скамье у фонтана и скучали.     Сею крупный парень шестнадцати лет, способный отправить в лазарет многих взрослых мужчин. У него были синие крашеные волосы, собранные в хвост, и смуглая кожа. Носил он всегда одну и ту же одежду, короткие зеленые шорты и рубашку с засученными по локоть рукавами того же цвета, и можно было подумать, что у него только один комплект. Сею много времени уделял тренировкам со своим отцом, бывшим лесорубом, а ныне стражником врат. Тот всегда мечтал о сильном наследнике и был невероятно горд сыном.     Мейс же напротив, невысокий статный ома, носивший строгое и преимущественно красное одеяние. У него были короткие рыжие волосы и голубые глаза. Лицо Селтами обычно не выражало никаких чувств, он считал, что это лишнее. Его отец был городским старостой, от него ома унаследовал свой потрясающий ум.     Троица составляла идеальную команду, Сею был силой, Мейс - мозгом, а Энней - руководителем. Они всегда вместе с начальной школы и никогда не расставались, беда одного была бедой всех троих, чья-то радость становилась радостью всей компании. Вот и сейчас, они решили собраться и погулять, чтобы отметить день рождение Эннея. Он последний из них входил во взрослую жизнь.     - Энней Бейлер, ты опоздал! – Мейс оторвался от прочтения очередной книги. – Как можно быть таким беспечным?     - Простите, я заходил к Рейсу и совсем забыл о времени, – блондин почувствовал, что слегка краснеет.     - Так-так, а вот с этого места поподробнее, – Сею в нетерпении схватил друга за руки.     Он страсть как любил истории о любви, тайных свиданиях и трагические финалы, что для мужчины было немного странно. Вообще этот парень отличался повышенной чувствительностью, и Мейс часто шутил, что ему нужно было родиться омой и не выделятся из их коллектива.     - Да нечего рассказывать, мы поговорили, он собирается поступать в военную академию. Я пожелал ему удачи, а он поздравил меня с днем рождения и подарил кинжал, - Энней пожал плечами.     - Кинжал? Хотя, чего еще ожидать от сына оружейника. Скажи спасибо, что он не предложил тебе одну из пушек, что хранятся в подвале его отца, – Сею покачал головой.     - Рейс решил поступать в «Салариус»? – Мейс вдруг заинтересовался разговором.     - Да, он сказал, что отправляется завтра. А что? – Энней не понимал, почему Селтеми так всполошился.     - Помнишь, несколько недель назад мы начинали разговор о планах на будущее? Ты тогда сказал, что хотел бы все оставить как есть и нам троим быть вместе. Я подумал, что было бы неплохо и нам на следующий год поступить в эту академию. Всем троим. Это отличный шанс чего-то добиться в жизни. Поэтому я и удивился, узнав, что Рейс все же решился на это, – объяснил Мейс в своей научной манере. – Я хотел предложить вам это когда кончиться лето. У нас будет год, чтобы обдумать и решить, хотим ли мы этого.     - Мейс ты как всегда думаешь о будущем раньше нас, я еще даже не задумывался о том чем займусь, – раньше Эннею и в голову не приходило, чтобы устроить свою судьбу где-то кроме Лимеса. Нет, попутешествовать он был не против, но покидать свой дом надолго - это уже серьезный шаг. И не то чтобы его тут что-то держало, но ома побаивался, что папа без него совсем зачахнет или зарастет пылью.     - И мы останемся вместе навсегда! О, я не могу! Как же я люблю вас, народ! – Сею растрогался и заключил Эннея в крепкие объятия, приподняв его над землей.     Ома начал задыхаться. Не рассчитав своих сил, Сею сдавил его так крепко, что тот с трудом мог пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы освободиться. Не в состоянии произнести ни звука, ома желал лишь одного – избавиться от плена любой ценой. В глазах все поплыло, он стал проваливаться во мглу. В глазах полыхнул красный туман и Энней, уже не контролируя свое тело, с силой ударил ногой Сею в колено. От неожиданности у громилы подкосились ноги, и Энней коснулся земли.     Все происходило так быстро, что никто не успел опомниться. Бейлер все еще находящаяся в объятиях Накиро, слегка присел и, накренившись вперед, перекинул друга через себя, несмотря на то, что тот был в два раза крупнее его, а ома никогда не отличались особой силой. Сею разжал руки и с треском рухнул на землю. Почти на рефлексах Энней выхватил из рюкзака кинжал и, повернув легким движением голову демона влево, выдвинул лезвие. Заскочив на парня сверху, он занес руку для удара. Острие кинжала остановилось в нескольких сантиметрах от лица Сею, удар приходился точно между глаз и тут Энней очнулся. Вначале он не сообразил, что делает, но увидев кинжал и шок на лице Сею, быстро отскочил в сторону.     - Я... Я не хотел, – Энней медленно осознавал, что произошло, тело раскалывалось от боли, голова еще кружилась, но сознание было очень ясным. Он абсолютно точно помнил все, но отказывался верить в это.     Мейс, на лице которого застыло удивление (что бывало крайне редко), успокаивал нервно икающего здоровяка, который отполз к нему, лишь только Энней разжал захват.     - Что на тебя нашло? – Мейс вернул лицу ничего не выражающий вид, так что было не понять, злиться он, или ему страшно.     - Я не хотел... Он меня сдавил... Было нечем дышать, я просто хотел освободиться. Мне очень жаль... Я не знаю, почему так поступил, пожалуйста... Прости, Сею, – заплетающимся языком отвечал Энней, ему хотелось провалиться на месте, сгореть в геенне огненной или еще что-то в том же духе, лишь бы не смотреть друзьям в глаза.     Он все еще пребывал в шоке от произошедшего и его самого изнутри пожирал страх от того, что он едва не убил лучшего друга.     - А зачем ты за нож схватился?! – укоризненно крикнул на него Мейс.     - Не знаю... Все произошло так быстро, я бы никогда... Пожалуйста, ребята, поверьте мне, – из глаз Эннея потекли слезы, что тоже бывало довольно редко. Его эмоции зашкаливали, усиленные нестабильным состоянием в связи с недавно начавшимся половым созреванием.     - Я отведу Сею домой, а ты пока охладись и подумай получше. Мы поговорим, когда я вернусь, – Мейс помог парню подняться. Тот угрюмо шмыгал носом и они пошли прочь. Пройдя несколько метров, Мейс обернулся. – И избавься от этого ножа.     "Нет, этого не может быть, этого не происходит", – Энней тяжело дышал, боль не оставляла его тело.     Не зная, что делать, он бросился бежать, бежал так быстро как только мог, спотыкаясь, падая, вставая и снова бежал, захлебываясь слезами. Наконец окончательно выбившись из сил, ома остановился и присел на небольшую лавочку под деревом.     "И что это я, в самом деле. Должно же быть этому разумное объяснение. Может, у меня были неконтролируемые действия в результате сильного стресса, ну конечно, сработал инстинкт самосохранения, – мысли путались в голове. - И кого я пытаюсь обмануть, а зачем тогда, в самом деле, я достал нож, нет, здесь что-то другое. Что-то заставило меня это сделать, еще бы чуть-чуть и... Я даже думать об этом не хочу".     Размышления Бейлера прервало то, что все прохожие, как-то странно на него косились и старались быстро разойтись. Энней насторожился, такое поведение для жителей этого города было крайне необычным. Решив проверить все ли в порядке с его внешностью, ома приподнялся и направился к фонтанчику для птиц, стоящему у дома напротив. Посмотрев в него, блондин в ужасе отшатнулся. С водной глади на него смотрело нечто. Осмотрев себя, ома понял, что это не обман зрения. На нем были кожаные высокие сапоги, как у военных, легкие штаны и рубашка из шелка, кожаные перчатки и плащ с капюшоном, полностью скрывающим лицо.     Все вещи были черного, как сама тьма, цвета и придавали Эннею вид призрака ночи. Плащ был очень большим и легким и напоминал пару сложенных на груди крыльев. Ома попытался откинуть капюшон, но у него ничего не вышло, тот был словно не осязаем, руки проходили насквозь, слегка колыхая его в разные стороны. Страх наполнил сердце Эннея, он не знал, что делать. Идти домой в таком виде было нельзя, но и оставаться здесь абсурдно. Мысли проносились в голове с бешеной скоростью от самой логической до безумной.