ГРАНИЦА ПУСТОТЫ: По праву рождения

    Энней почувствовал, что внутри у него что-то меняется, боль была перемешана с жаром и холодом. В ушах стоял ужасный шум, какие-то крики и сквозь них к нему пробивался еле слышный голос, прислушавшись, ома стал различать слова.      "Не бойся, дитя Темных, я теперь с тобой. Я позабочусь о тебе и сделаю тебя сильнее", – голос был холодным, уверенным и жутким.      - Кто ты? – Энней посмотрел по сторонам, надеясь увидеть, кто говорит, хотя он уже понял, что голос звучит у него в голове.      "Я твоя судьба, твоя сила и твое наследие, по праву рождения", – ответил голос и все стихло.      - Нет, подожди, что все это значит, кто ты? – Энней был в отчаянии, но голос не ответил.     Ома опустился на лавку, пытаясь прийти в себя. И тут он ощутил что-то странное, словно колючками прошлись по коже. Энней инстинктивно повернулся. По улице к нему небыстро приближался помощник шерифа Брукс. Бейлер знал его, поскольку тот не один раз оказывал внимание его папе. Однако высокий тридцатидвухлетний блондин в военной форме, не смог заинтересовать Клаудиса, хотя и был очень настойчив. Брукс, очевидно, был вызван по тревожному сигналу о появлении подозрительного лица.      Вспомнив, что на нем все еще надет плащ, Энней решил, что помощник шерифа его не узнает и встал, чтобы все объяснить. Брукс остановился в нескольких шагах от него, не решаясь подойти ближе.      - Извините, сэр, пожалуйста, назовите себя и цель вашего визита в наш город, – Брукс положил руку на жезл, традиционное оружие стражей. С одной стороны тот был острый как клинок, а на другой был энергокристалл, способный выдавать небольшой электрический разряд. Энней вдруг ощутил четко и ясно, что Брукс боится. Запах, напоминающий сильно-концентрированные терновые духи, только это явно исходило от помощника шерифа и блондин безошибочно определил его, словно всегда знал, как пахнет это чувство.      - Все в порядке, это просто костюм, я ничего не сделал, – Энней решил, что лучше не представляться, а то у него могут быть проблемы. Ему и так было слишком не по себе от всего происходящего, не хватало еще и папе неприятности устраивать, а ведь стражник обязательно поведет его домой, если все выяснится.      - Сэр, ваш вид нарушает спокойствие граждан. Будьте добры, снять этот костюм и не выходить в нем на улицу, – Брукс немного успокоился, решив, что перед ним просто один из местных жителей, развлекающийся таким способом.     - Я бы рад, да это не так легко, он не снимается, – Энней вновь попробовал потянуть за капюшон.      - Вы запутались, позвольте вам помочь, – Брукс быстро пошел к ома и хотел схватить его за край плаща, но не успел, тот резко отшатнулся, под действием неведомой силы. Вдоль руки скользнуло и опустилось в ладонь холодное, переливающееся на солнце лезвие меча. Непонятно было, как оно оказалось в руке Эннея, словно было спрятано под плащом, дожидаясь подходящего момента. Заметив это, Брукс вскинул жезл, приготовившись отразить удар.      Бейлер не двигался или скорее замер, ожидая его дальнейших действий. Страх омы перемешивался с гневом, идущим из глубин его души, но принадлежащий не ему. Брукс предпринял еще одну попытку приблизиться, но тут ома резко вскинул руку, едва не снеся ему голову. Увернувшись в последний момент, помощник шерифа сделал выпад, но только прорезал часть плаща. Энней почувствовал сильную боль, глаза вновь наливались красным туманом. Сильнейший гнев с удвоенной силой заполнил сознание, насквозь пропитав его собой. Ома с силой ударил мужчину рукояткой меча, откинув назад.      Упав на землю, Брукс быстро вскочил на ноги и принял боевую стойку, казалось он полон решимости биться. Но только Энней ощущал, что внутри тот напуган, еще немного и мужчина кинется прочь с диким воплем (лучше б он так и сделал). В этом месте никогда не случалось ничего страшнее нападения тварей и он просто не был готов сражаьтся с другим разумным существом. Вновь не управляя своим телом, Энней подпрыгнул и, совершив кувырок в воздухе, приземлился в каких-то нескольких сантиметрах от Брукса. Не растерявшись, тот взмахнул острием жезла, стараясь поразить неприятеля. Темный силуэт пригнулся, уходя от удара, и тут же сделал выпад мечом, оттолкнувшись по инерции от земли. Ома отпрыгнул в сторону, проведя лезвие вдоль всего тела Брукса и опустившись на землю в нескольких шагах от него. Энней повернулся, невидимая сила отпускала его, боль с еще большей мощью обрушилась на хрупкое тело.      Брукс не двигался, на его лице застыло выражение дикого ужаса. Энней поднял на него глаза, ему казалось, что все это страшный сон, и он вот-вот проснется. Мужчина пошатнулся, две части его тела, гладко рассеченные от бедра до шеи, упали в разные стороны, образовав под собой огромную лужу крови. Раздались крики. Наблюдающие за происходящим горожане кинулись бежать. Алая кровь ручейками струилась из вен, забрызгав все вокруг. Безумный запах, способный ввести в экстаз любого хищника, бил по ноздрям. Энней упал на колени возле тела Брукса, испытывая шок. Его слух словно обострился, он слышал последние удары сердца жертвы, а затем оно замерло, отдаваясь вечности. Жизнь навеки покинула это тело и его душа, освободившись от плена, теперь возвышалась над миром, еще не осознавая, что тело мертво.     - Нет, нет, нет. Это неправда, этого не может быть, я не мог, – к глазам ома подкатывались слезы, в горле появилось удушающее першение, стало трудно дышать. Энней коснулся окровавленного тела и в ужасе отшатнулся. Он посмотрел на свои руки, те были в крови, как и плащ. Хотелось кричать, но не было сил даже открыть рот. Нестерпимая боль и горечь разрывали тело, как неистовствующие бесы. Никогда раньше он даже мертвого тела не видел, а сейчас сам стал причиной чьей-то гибели.      Повторное ощущение «колючек» проникло сквозь все это безумие в сознание Эннея. Он повернул голову. По улице в его сторону бежали шериф Макгрей, Ларджио Весли и еще два помощника шерифа, все были вооружены куда серьезнее, чем Брукс.      "Если они приблизятся, то тоже умрут", – мысль обожгла сознание Эннея. - "Я не выдержу еще одной смерти".      Ома вскочил на ноги и бросился прочь. Он бежал очень быстро, не смотря на сильную усталость, расталкивая попадающих ему на пути прохожих. Впереди показались ворота, ведущие из города. Трое стражников выставили вперед копья, намереваясь не пропустить чужака дальше.      Не успев сообразить, что же ему делать, Энней с разбегу оттолкнулся от земли и подпрыгнул высоко над копьями. Ошарашенные охранники вскинули вверх головы и подняли копья. Плащ раскинулся, как пара черных крыльев и ома невесомым перышком перелетел через преграду. Опустившись на землю по ту сторону ворот, он продолжил бежать вглубь леса. Бежал очень долго, не зная куда, главное было не останавливаться. Тому, кто никогда не проливал чужой крови не понять, что чувствует человек, расставшийся с "кровной невинностью". Казалось, все горе мира обрушилось сейчас на его плечи, стараясь раздавить хрупкое тело. Сама планета кричала, взывая к возмездию, отвергая проклятую душу.      Выбежав на небольшой свободный от леса холм, Энней без сил упал на траву. С трудом, приподнявшись на колени, он вскинул заплаканные глаза в небо. Ома только сейчас начал осознавать, что все случившееся вполне реально. Все чем он жил, оборвалось в один день, превратилось в прах и рассеялось, как мираж. Не было сил бороться, все чего хотела сейчас его душа это смерти, уснуть и никогда не просыпаться, чтобы не нести на себе этот грех. Он предал себя, своего папу и свои идеалы и плевать, что его тело действовало против его воли, кровь все равно отпечаталась навек на его ладонях.      Небо заволакивало тучами, и слезы небес касались земли, будто оплакивая павшего человека. Хотя летние дожди в этих местах бывали теплые, маленькие капельки, попадающие Эннею на лицо, обжигали, словно огненные искры. Он и не заметил, что плаща на нем уже нет.     - ЗА ЧТО? – оглушительный крик ома заглушил раскаты приближающейся грозы. Слезы, перемешанные с мелким дождиком, стекали в рот, но Энней этого не ощущал, как и тяжелой ломоты в мышцах. Он рухнул на мягкую траву и закрыл глаза. В сознании все время крутилась одна и та же картина: ужас, застывший на лице Брукса, его безжизненное тело и взгляды жителей Лимеса, они смотрели на ому, как на монстра. Бейлер не заметил, как отключился.      ***      Когда он открыл глаза, было уже темно, мелкий дождь бил его по лицу. Тело не болело, но ночной холод пронизывал насквозь. Одежда была вся мокрой и от этого становилось еще холоднее. Энней приподнялся и сел на земле. Он осмотрелся, вокруг него раскинулся лес, неподалеку виднелась вершина «Акульего пика», так местные жители называли скалу, похожую на плавник акулы. Энней чувствовал себя опустошенным и бессильным, жалким существом, презираемым всеми и в особенности самим собой.      - Что делать? Все кончено, моя жизнь уничтожена, чтобы я не делал, ничто не смоет того, что я натворил. Я убил человека, отнял жизнь дитя Гралериса, как я теперь вернусь домой? – Энней еле дышал. Ему казалось, при каждом вдохе с воздухом в легкие попадали иглы, причиняющие боль. – Прости, папа.      Воспоминание о папе причинили ему еще больше боли. Он вспомнил, как уходил утром из дома и как Клаудис провожал его на крыльце. Каждая линия его лица излучала любовь и печаль, будто он уже не надеялся увидеть сына. Если бы ни способность Эннея улавливать малейшие изменения, он может и не обратил бы внимание. Хотя тогда он и не придал этому особого значения, сейчас это казалось невероятно важным. Словно в этом была зацепка к тому, что с ним случилось.     "Почему же он так странно вел себя сегодня, что он пытался этим сказать?" – мысли Эннея слабо потекли по сознанию. - "Все началось с кулона, это чувство, когда я его надел, потом меня повлекло к мечам, хотя я в жизни ими не интересовался. Затем то, что произошло на площади, этот плащ из ниоткуда и Брукс. Слишком много необъяснимых событий за один день".     Энней не верил собственным мыслям, но в качестве последнего подтверждения, он стащил со спины рюкзак и открыл его. До этого у него не было возможности, изучить содержимое и сейчас ома осознал, что в рюкзаке находился набор необходимый для дальних путешествий. Провиант и вода на несколько дней пути, кремень для разжигания костра, маленький складной нож, фляга с магической солью для защиты от темных тварей, карта Стоунрока, двести нумис в мешочке и легкая накидка. Все эти вещи странным образом умещались в небольшом рюкзаке и были совершенно не нужны для их вечеринки. Папа явно приготовил ему рюкзак, зная, что сын домой не вернется.      - Но он не мог.., это просто совпадение, – Энней пытался отогнать от себя зловещие мысли, хотя уже прекрасно понимал, что все факты указывали на это. И вместе с пониманием приходила жгучая злость на того, кого называл родителем. Ома попытался снять кулон, но тот как плащ стал прозрачным и рука просто прошла сквозь него. Уже ничему не удивляясь, блондин бросил эту затею, теперь ему уже было особо все равно. Бейлеру нужны были ответы, и единственный кто мог их дать, был папа.      - Ты сказал, прийти домой, – Энней вытер слезы и встал на ноги. Земля еще плохо держала, но ему удалось устоять. – Я иду и надеюсь, ты сможешь объяснить, что сделал со мной.      Ома глубоко вдохнул и направился в сторону города, его местоположение, он примерно определил относительно «Акульего пика». Пока на нем не было плаща, Энней мог передвигаться без опаски, что его схватят. Вряд ли кто-то узнал его. На задворках сознания мелькнула мысль, что друзья его наверное потеряли, но сейчас Бейлеру было не до них.      Главные ворота были, естественно заперты, к счастью, будучи еще детьми, их тройка облазила весь город и знала несколько потайных ходов в стенах. Энней воспользовался самым неприметным лазом за загоном Бронтов, сдвинув большой камень в стене. Пропихнув рюкзак, ома с большим трудом пролез сам.     - Кажется, этот проход был шире, лет десять назад, – отметил он с горькой иронией, наконец, оказавшись в городе.     Энней медленно прокрался вдоль загона, взбудоражив всех ящеров, и быстро выбежал к жилищам. На улицах ночного города не было ни души, чему он только порадовался. Ему совсем не хотелось отвечать на расспросы о том, что он делает вне дома в такое время, да еще весь мокрый и грязный. Хотя больше чем расспросов, ома боялся того, что мог сделать с любым встречным. Бейлер постепенно начал очищать свое сознание от скверных мыслей и старался не думать о том, что произошло. Сейчас ему важно было сохранить ясную голову, если он хочет найти ответы.      Неспешным шагом Энней шел по улице Марели, которая упиралась в ее родную улицу Лейлин. Тут он ощутил все те же «колючки», пробежавшие по спине. Повернувшись, ома увидел силуэт, движущийся в его сторону. Энней ускорил шаг и, дойдя до конца улицы, быстро свернул в сторону своего дома. Но, не сделав и двух шагов по родной улице, он резко остановился, ноги подкосились и голова пошла кругом.      Его дом исчез, на его месте был пустой дворик с одиноко стоящим деревом, огороженный деревянным заборчиком. Еле передвигая ногами, Энней подошел к забору и облокотился на него. Ветер гонял по двору листву, в том месте, где раньше был сарай. Нет, это была не иллюзия, дом действительно исчез, а вместе с ним и шанс узнать правду. Чтобы окончательно убедиться в этом, Энней отворил скрипучую калитку и вошел внутрь. На всякий случай, выставив вперед руки, он пошел в направлении дерева. Дойдя до него, ома коснулся ствола, тот был шершавый и мокрый от дождя. Бейлер опустился на землю, оперевшись на дерево спиной, и закрыл глаза.      - Все, это тупик, мой дом исчез, я один в целом мире, мне некуда больше пойти. Но почему же ты, черт возьми, просил меня прийти? – Энней был на удивление спокоен, не было сил ни плакать, ни злиться. Он поймал себя на ужасной мысли, что совсем не беспокоиться за папу. – Может, я попал в параллельную реальность? Ну это уж полный бред. Теперь я еще и сам с собой разговариваю, просто здорово. Я должен что-то решить, ты всегда учил меня идти напролом, сквозь все проблемы. Даже мое положение не безвыходно, вот только выход в конце тоннеля. А тоннель, это бездонная пропасть.      "Энней", – зловещий внутренний голос прозвучал откуда-то сверху. - "Сюда, Энней, смотри сюда".     Ома вскинул голову. На стволе дерева, чуть выше его головы, что-то светилось. Вскочив на ноги, он коснулся свечения и в нем проявились какие-то буквы: «Se teros nexo - ты найдешь это там» и стрелочка указывающая вниз. Первые слова были для него не понятны, но остальное он смог разобрать. Надпись тут же погасла, едва Энней успел ее прочесть.     Стрелочка в конце надписи указывала на то место, где ома только что сидел. Бейлер осмотрел дерево вокруг, но ничего не нашел. Решив, что возможно под деревом, что-то зарыто, он принялась копать. Земля была рыхлая и легко поддавалась, забиваясь под ногти. На глубине не больше ладони Энней наткнулся на что-то твердое. Выкопав небольшой квадратный предмет и очистив от земли, он увидел, что это шкатулка, точь-в-точь как та, в которой лежал кулон, только больше. Неуверенно открыв крышку, Энней обнаружил внутри три предмета: старинный свиток, маленькую книжечку и браслет. Свиток оказался картой, очень старой и хотя она напоминала карту Стоунрока, страна, которая на ней располагалась, называлась Орекус, а многие места, обозначенные на ней, были вообще не отмечены на современной карте. Браслет был сделан из золота, посередине он имел форму полузакрытого глаза, а исходящие из него две цепочки, содержали нацарапанные очень небрежно, руны. Защелка представляла собой две руки, смыкающиеся на запястье противоположной. Энней решил, что ни в коем случае его не наденет, хватит ему одного кулона, мало ли что.      Что касается книжечки, то стоило только оме вытащить ее из шкатулки, та мгновенно увеличилась до размеров приличной энциклопедии и стала невероятно тяжелой.      - Не удивительно, что ее решили уменьшить, она весит целую тонну. И как я ее теперь потащу? – Энней уложил книгу себе на колени. Та была, тоже очень старой и имела кожаную обложку, из кожи какого-то бронированного чешуйчатого животного. По бокам книга была обита металлическими скобками и закрыта на защелку, простейшей конструкции. Надпись на книге тоже была на непонятном языке и значилась как «Велеритас». Но что было очень странно, так это то, что страницы книги были абсолютно пусты, ни единого слова, ни единой буквы.      - Ха, а книжка не так проста, возможно, я должен в нее что-то писать. Интересно, если я засуну ее обратно в ларец, она уменьшиться? – Энней попытался опустить книгу на открытую шкатулку. Как ома и предполагал, книга уменьшилась и легко вошла в шкатулку, а когда ома ее опять достал, то увеличилась до прежней величины. Решив, что за попытку его никто не осудит, Энней аккуратно засунуть книгу в свой рюкзак и к его удивлению та уменьшилась, едва ее край коснулся рюкзака.      - Класс, значит дело не в ларце, а в самой книге, видимо она уменьшается, когда ее куда-либо кладут. Это значительно облегчит мне жизнь, – Бейлер запихал все вещи и шкатулку в рюкзак, не переставая удивляться, сколько же в него входит. – Папа что, наложил на него какое-то заклинание? … Почему он так поступил, что я сделал или не сделал?... Но ведь он не мог испариться насовсем, где бы он ни был, я найду его, чего бы это мне не стоило.      Собрав все вещи, Энней вышел за калитку на улицу. Прежде чем покинуть город, он решил заглянуть к Сею и Мейсу и убедиться, что у них все в порядке, да и уйти, не попрощавшись, ома не мог. Он не знал, как воспримут исчезновение дома соседи, но предпочел уйти из города до того, как начнутся расспросы. Болтаясь по улицам до утра, Энней прикидывал, откуда мог бы начать свои поиски. На карте Орекуса Лимес был отмечен как Нибериум и ему был присвоен статус большого города. Вероятнее всего этой карте около тысячи лет, ведь именно столько существует Стоунрок, а Лимес раньше был большим городом, но из-за отдаленности постепенно опустел.     Город Лимес являлся самой крайней юго-восточной населенной точкой в стране, и его не часто посещали ни торговцы, ни даже просто путники. Итак, просмотрев старую карту несколько раз, Энней решил, что должен заглянуть во все места, не отмеченные на современной карте. Раз ему оставили эту карту, то это должно быть как-то связано. К удивлению Бейлера на старой карте был отмечен «Салариус», если он не переместился, то значит его местоположение горный хребет Стоунрока. Энней подумал, что неплохо бы заглянуть и туда, если он будет поблизости.     Когда солнце взошло достаточно высоко, и на улицах стали появляться первые горожане, ома направился к дому Мейса. Во дворе суетился с розовыми кустами его папа. Энней иногда казалось, что тот любит свои розы больше всего на свете. Отец Мейса был городским старостой, его почти всегда не было дома, поэтому его супруг был предоставлен самому себе.      - Доброе утро, мастер Селтеми, простите, что так рано, но я знаю, что Мейс встает с первыми лучами солнца, – Энней облокотился на калитку. Ома поднял на него глаза, оценивая его вид и не удивительно, ведь всю последнюю ночь, большую часть времени, блондин провел на земле и теперь был очень чумазым.      - А что вы хотите от моего сына? – мастер Селтеми сделал такое лицо, будто видит Эннея впервые.      - Простите? Мне надо с ним поговорить, у нас вчера вышел маленький инцидент, – удивленно ответил Бейлер.      - Моему сыну не о чем говорить с вами, послушайте моего совета, ома, в нашем городе не любят посторонних, лучше идите куда шли и не тревожьте нас больше, а то я вызову шерифа. Этому городу достаточно того, что произошло вчера, позвольте нам скорбить спокойно, – мастер Селтеми говорил, как его муж, когда выступал перед горожанами.     - Но…,- Энней не понимал что происходит, казалось, папа его лучшего друга, который еще несколько дней назад поил их чаем с бутербродами, не узнает его.      "Бесполезно, для них ты больше не существуешь, никто в этом городе никогда больше не вспомнит ни о тебе, ни о твоем папе, даже твои друзья", – Энней вновь услышал в своем сознании холодный голос.      "Кто ты?" – ома не говорил, а гневно думал в ответ. - "Почему ты преследуешь меня и что случилось с моим папой?"      "Слишком много вопросов, на которые я пока не готов ответить. Можешь сам дать мне имя, я теперь часть тебя. Не пытайся сопротивляться, я сильнее... пока сильнее", – ответил голос и замолчал, Энней понял, что тот больше не ответит.      Опустошенный, ома брел по улице, в направлении главных ворот, теперь он потерял и эту последнюю опору в жизни. Он чувствовал себя так словно у него за прошедшие сутки оторвали несколько частей тела, из-за чего оставшаяся часть невыносимо болела.      "Я человек ниоткуда, мой дом исчез, друзья меня забыли, мое прошлое стерто, у меня внутри какой-то демон, ах, да и еще я убил человека, для счастья не хватает только потерять рюкзак", – угрюмо подумал Энней. - "Да, тогда можно будет сразу спрыгнуть с какого-нибудь обрыва и не мучиться. И самое страшное, что меня это почему-то не очень беспокоит. Я перестал чувствовать боль? Может это тоже часть его воздействия или мой мозг так пытается справиться со стрессом. Внутри словно пустота, она пожирает не только мою боль, но и чувства. Нет, я не подчинюсь тебе, демон, ты не высосешь мою жизнь, я буду плакать, когда больно, и смеяться, если смешно. Слышишь меня!".      С этими мыслями Энней прошел сквозь врата, под бдительными взглядами стражников, и вышел на дорогу, ведущую в следующий город или точнее деревню, под названием Нория (на старой карте не отмечена). Пройдя немного вперед, Энней оглянулся и посмотрел на Лимес. Ему хотелось запомнить его таким. Впервые, ома было так тяжело выходить за ворота родного города. Что-то подсказывало, что он еще не скоро сюда вернется, если вообще вернется.