Точка покоя

       Яблоко переливается всеми оттенками багреца и пурпура, блестит восковой кожицей. Тон не очень совпадает с лаком для ногтей, помадой или волосами Адель, но она все равно любуется фруктом в восхищении. Уилл все-таки нашел ту самую яблоню — где яблоки такие красные, что аж фиолетовые — и притащил в подоле свитера остатки урожая. Один паданец сразу съел на пробу, и ничего, не свалился замертво, сказка про белоснежку не случилась. И вообще вкуснятина. Адель кусает яблоко, жует, зажмурившись от удовольствия. Сладкий, с кислинкой, сок хочется и проглотить немедленно, и смаковать долго. Она открывает глаза, чтобы откусить еще, и вдруг с визгом роняет фрукт на юбку. Уилл наклоняется посмотреть, в чем дело. Ну надо же, червяк. Высунулся из дырки в розоватой мякоти, машет головой: что за шум, мол. Вик тоже рядом, тоже видит масштаб бедствия, но ржет самым наглым образом. — Ты еще легко отделалась! Знаешь, что хуже, чем откусить яблоко и увидеть червяка? — ухмыляется он и сам же отвечает. — Это увидеть там половину червяка! Адель с негодующим возгласом запускает в него яблоком, попадает по носу, но Вик лишь хохочет и не собирается ей сочувствовать. Уилл и хотел бы попросить его быть потактичнее, но ему тоже смешно. Да и сам чувствует себя слишком виноватым, что недоглядел, не проверил подношение как следует. Вроде не было пятен, откуда взялся червяк? Уилл подбирает яблоко, разглядывает. А, нет, есть дырка, но в самом низу, среди остатков цветка, как там они называются. Червяк уже понял, что снаружи ему не рады, и пятится вглубь. — Выброси эту гадость! — требует Адель и на всякий случай отодвигается от груды остальных яблок. Уилл смотрит на несчастный фрукт и исполняется жалости. — Это не гадость, — отвечает он со вздохом и направляется в дом. — Это ребенок бабочки. Вик, у тебя есть свободная банка? Лучше стеклянная. Пусть кушает дальше, это его яблоко. Не хватит — еще поделимся, пока он не вырастет в бабочку. Может, очень даже красивую. Вик идет следом, то и дело срываясь на хохот, и достает пузатую банку с одной из многочисленных полок. — Нет собак, так хоть букашку заведем! Как назовем — Жучка или Мурка? Все, Аделя, плачь — у тебя завелась соперница! Адель как раз стоит в дверях кухни и молча закатывает глаза, выразить свое мнение о кое-чьем чувстве юмора. В тени за ее спиной возникает Айзек. Уилл отвлекается на укладку яблока в новое пристанище, но не сомневается, что сейчас услышит что-нибудь не очень оптимистичное. И точно. — Извини, я не видел виновницу переполоха, но… ты уверен, что это гусеница, а не личинка мухи? Уилл привязывает тряпку поверх горла банки и поясняет: — Неважно, все равно это живое существо. Представьте себя на его месте. Живете себе спокойно, и вдруг полдома исчезает, в проеме какие-то чудища, все летит в тартарары… Пусть дорастет спокойно, успеет еще насмотреться на внешний мир. Адель, тебе еще яблок надо? Я порежу на этот раз. — Только на очень маленькие кусочки, — соглашается она, но так жалобно, что все опять прыскают со смеху. Уилл достает нож и разделочную доску. Следующее яблоко, несмотря на пару крапинок и пятно на кожице, внутри идеально нетронутое. Хрустит так, что аппетит просыпается и жалуется на шум — это Вик так выражается, утащив себе дольку. — Быстрее бы окуклиться, — произносит Айзек себе под нос, но Уилл слышит. И даже понимает — помнит, как тот зигзагами слоняется на рассвете по парку, как еще вчера чуть не взорвал дом в поисках мифического выхода. — Всему свое время, — отвечает ему Уилл, потому что надо что-то ответить, как-то утешить, но в голову лезут сплошь банальности. — Выберется бабочка, непременно. Но сначала надо поесть яблоко. Оно вкусное, между прочим.