Попрыгай на мне, Дин.

«Акция! Продержись на быке двадцать пять минут и выиграешь десять банок пива!» — деревянная вывеска на двери очередного ужасного бара, где все орут, ругаются, бухают и трахаются в кабинках туалета, и старший, решив, что он легко продержится, да и десяток бутылок пива ему не помешает, отправляется внутрь. Приглушённый свет, картины каких-то качков на стене, полные девушки бармены за стойкой, что удивительно, и мужики за тридцатку, что окружили искусственного быка, орущие либо положительные, либо отрицательные последствия. Дину явно понравилось, но что насчёт Сэма? Он любитель отдохнуть дома, посидеть на пыльном диванчике и посмотреть какой-то очередной бредовый сериал. — Не тухни, я быстро выиграю эти десять банок пива для нас, — старший бьет младшего по спине ладонью и, когда пьяный мужчина падает с быка, отправляется внутрь, снимая обувь, ибо вокруг был батут. Запрыгнув на своего жеребца, Дин ощутил превосходство, потому что уже имел дело с быками, он уже катался на живом, он был на коне и сейчас осилит все три мощности быка, ведь не все так просто, с одной минимальной или средней мощностью это показалось бы ему совсем как два пальца об асфальт, а так он хоть немного словит тот адреналин и желание победить, показать себя королем, ибо он здесь единственный, кто смог из всех присутствующих. Взгляд Сэма падает на бёдра, которые так аппетитно облегают сине-голубые джинсы, и когда включается первая, минимальная мощность, бёдра сильнее сжимают робота и движутся в одном ритме, как при сексе в колено-локтевой. Сказать честно, он бы лёг на спину, лишь бы созерцать эти бёдра в движении, да даже когда старший просто идёт, младший не отлипает от них. Вскоре Дин перешёл на вторую мощность, из-за чего вокруг него образовалась толпа из всех людей в этом заведении, даже работники, что до этого зевали и скудно посматривали в стороны. От этой толпы Сэму стало отвратно, поэтому он пробился сквозь неё дальше, дабы стоять к ним всем спиной, но и не только из-за этого, второй причиной стали резкие движения быка, на котором старший просто летал и довольно больно бился задницей. Пожалуй, младший никогда не видел такого: вжимающееся тело в робота, радостная улыбка во все тридцать два идеальных зуба и взгляд, прикованный к нему, что время от времени исчезал из-за мощности, но тем не менее. Эти зелёные, мать его, глаза, пожирающие и явно посылающие: «Я выиграл», просто манили Сэмюэля к себе, отчего он даже чуть банку не уронил, но вовремя пришёл в себя, и взгляд вновь пал ниже, на бёдра и икры ног, которые буквально окутывали туловище быка, а в фантазии они окутывали поясницу и зад, прижимая все ближе к себе, давая возможность увидеть каждую мышцу на теле Дина, вблизи разглядеть пресс и накаченную грудь, и пусть это лишь малость, но он будет довольствоваться этим часами, словно никогда не видел. Третья мощность дала о себе знать и старший уже не так игриво на нем сидел, он прижимался грудью и торсом к передней части робота, держа того за шею, время от времени прикрывая глаза как в экстазе, словно эхом слушая все положительные высказывания в его адрес, но он и это преодолеет, покажет младшему его выносливость и силу, не потеряет гордость, но и сам не знает, что Сэм это прекрасно видит, не зря ведь он с ним на охоте. Робот выключается и старший расслабляется, не падая с него, ведь так покажет свою усталость, а этого так не хочется. Бык выключается и зеленоглазый спрыгивает с быка, победно ликуя. — Хэй, победитель, подойди к бару!, — звонко кричит бармен, приглашая его к себе за призом. Наконец Дин подходит к Сэмюэлю, похлопывая его по плечу, как бы говоря этим действием идти за ним, ибо им тут делать больше нечего, он повеселился, пора и младшему повеселиться. Забирая награду, они выходят из душного помещения и мгновенно садятся в Импалу, ключ зажигания прокручивается и машина издаёт рёв, отчего они сразу двигаются в сторону мотеля. — Ну ты видел? Я их в сухую уделал, Сэмми!, — восторженно говорит Дин, смотря на тёмную дорогу, но периферическим зрением видит улыбку младшего, но скорее хитрую, чем добрую. — Видел, Дин, видел, — пускает смешок Сэмюэль и отбрасывает голову назад, якобы расслабленно, но сам чувствует, что каждая секунда пожирает его терпение, которого у него и так не так уж и много в плане этого, и стоит ему об этом задуматься, как в ту же секунду младший упирается взглядом в его бедра, что пару минут назад так активно прижимались к какому-то роботу. Увы, не к Сэму. Благо, добираются они до мотеля за считанные минуты, и оба быстро направляются к двери, но младший это делает куда быстрее, выхватывая ключ из рук старшего и резво открывая скрипучую дверь, затягивая Дина одним рывком, а следом запирается. — Ты обалдел? У меня пиво в руке, — первым делом спрашивает старший, глядя лишь на спину голубоглазого, пока он не поворачивается и взгляд ещё темнее когда-либо был. Сэм довольно хищно улыбается, глядя на старшего как на жертву в клетке хищника, а следом одним шагом преодолевает расстояние между ними, отбрасывая Дина на кровать, сам же без замедления оказывается над ним, и его вовсе не смущает характерный звук падающего пива, в отличии от его оппонента, что глядит на него уже с негативом. — Ты охренел? Мог нормально поставить или у тебя руки откажут?, — кажется, старший уже в плохом настроении, ибо ему уж точно не нравится взболтанный напиток. Младший игнорирует вопросы, перемещая собственные ладони на запретный плод — бедра, от которых он не отрывался. — Эй, Сэмми, я понимаю, недотрах, но не до такой же степени, давай передохнём, — Дин понимает, что сейчас ему придётся стараться не хуже, чем на быке, а поэтому было бы хорошо немного передохнуть, и нет, он не признает, что он устал. Горящие глаза смотрят на него с вызовом, поэтому старший лишь закатывает их, убирая ладонь на лоб и проводит ей по лицу, параллельно откидывая голову назад и полностью отдавая своё тело в чужие, нет, столь родные руки. Голубоглазый спускается вниз, находясь у самых щиколоток, тянется к ширинке, с которой умело справляется и стягивает со старшего джинсы, ожидая, какие мышцы будут под ними, и он не оставит ни сантиметра его кожи в покое, всего покроет поцелуями, укусами и засосами. Приподняв чужую ногу себе на плечо, он начинает кусать икру, прекрасно видя нарастающее возбуждение, от которого у Дина встаёт, а сам он судорожно дышит, прикрыв глаза рукой, однако это вовсе не устраивает Сэма, поэтому он приподнимается, выуживая из своих джинс ремень и также притягивает чужие руки к себе, а старший позволяет, полностью отдавая власть в другие руки, что для него вовсе не своевольно, это редчайший случай, который оба запомнят. Запястья туго связаны кожаным ремнём, да так, что если шевельнёшь ими — будет впиваться в кожу и натирать, а голубоглазый этому полностью рад, стоит взглянуть на одну его довольную улыбку, уже не говоря о полностью довольном лице, то теряешь абсолютно все колкости, которых у старшего полно, но не в этом случае. Сэмюэль поднимается губами выше, теперь искусывая столь нежную область во внутренней стороны бедра, отчего Дин неожиданно звонко стонет, после чего затыкает свой рот руками, осмеливаясь взглянуть на лицо младшего, и видит настоящего хищника, что продолжает оставлять укусы и засосы на его коже, и, о Господи, он готов поклясться, что там виднелась целая вселенная. — Сэм, это слишком, просто давай перейдём к главному, — думает, что легко сможет отмазаться, но нет, голубоглазый перевозбужден, его не переубедить. — Сам заткнешься или мне тебя заткнуть?, — и тут зеленоглазый вспоминает абсолютно все колкости и выбирает нужную, которая так развратно звучит из его уст. — А сможешь? Ты слишком мал, Сэмми, — берет того на слабо, улыбаясь уголком губ и показывая свою уверенность, но не тут-то было, его тянут к себе за запястья, отчего натянутый ремень со всей силы впивается в натянутую кожу и он кривится, прикрывая очи, но Сэмюэль молниеносно впивается в чужие сухие губы, что обветрились, пока он выигрывал приз. Язык, словно пума, мчится по его ротовой полости, а острые зубы младшего изредка прикусывают уста старшего, а после зализывают каждую открывшуюся ранку. Сэм отбрасывает его на спину обратно и продолжает целовать уже около органа, очень близко, но ему не хватает места, потому шатен оттягивает ткань нижнего белья выше, что заставляет Дина смутиться, ведь он ещё от поцелуя не отошёл, а здесь ему чуть ли не отлизывают. Укусы в мягкое место приходится ощущать болезненно, но организм реагирует на это по-своему и превращается в возбуждение, от которого он вот-вот лопнет, ибо каменная плоть прямо перед лицом младшего, он так умело игнорирует его, что Дин, кажется, словит оргазм без рук и без какой-либо помощи, просто от этих манипуляций, и ему очень не нравится эта авантюра. Опуская руки, старший берет младшего за грудки и тянет на себя, втягивая в поцелуй, но уже более нежный, так как у обоих начинается отдышка, поэтому нужно беречь свои лёгкие. Зеленоглазый не может пользоваться руками, ему приходится только лежать и принимать, однако сам бы он хотел доминировать, но тут уже Сэмми не подпустит его, просто напросто терпения не хватит. Заводя чужие руки над головой, младший начинает целовать скулы и кадык, параллельно прижимается бедром к стояку, одной рукой удерживая чужие руки, а другой — талию, сжимая ее так, что Дину время от времени не хватало воздуха, но и не только из-за этого, ибо тело реагировало на поцелуи слишком остро и каждый отдавался пульсацией в паховой области, и младшему это так нравилось, что он словно помешанный игрался с кожей, всячески терзая, отчего тут уже засел вопрос о терпении зеленоглазый, который, честное слово, не выдержит и секунды, поэтому накидывает собственные руки на чужую шею, привлекая внимание, и серьезно смотрит в чужие глаза. — Перейди к делу. Сэм понимает, а потому сбрасывает с себя руки и выпрямляется, переворачивая оппонента на живот, тянется к тумбе и берет с неё флакон смазки, параллельно стягивает белье, упираясь взглядом в промежность, что пока не виднелась, ведь у Дина чертовски накаченные ягодицы, упругие, но в то же время мягкие. Слегка шлёпнув по ним, он видит, как партнёр начиняет дрожать, и нет, это не оргазм, скорее перевозбуждение. Дикая картина нравится ему все больше, поэтому он вновь хлестает по ним, время от времени даже по задней стороне бедра, и о господи, как же Сэму нравится, когда зеленоглазый начинает подрагивать, и он уверен более чем, что ему это невероятно нравится, но самые долгие конвульсии и он заподозрил, что что-то тут не так. Наклонившись, младший чуть приподнял партнёра, чьё лицо было полностью красным и спрятано в ладони, но опустив взгляд пониже, он понял, в чем дело, а потому просто довольно ухмыльнулся, опуская оппонента. — Дин, ты серьезно кончил только из-за шлепков?, — смех сбивает весь настрой старшего, а ситуация заставляет злиться, ведь, черт возьми, он кончил от одних шлепков себе в белье! — Заткнись, Сэм, — сквозь зубы цедит зеленоглазый, желая хорошенько вмазать ему. Сэмюэль пустил смешок и продолжил: обильно смазал пальцы лубрикантом и вдобавок пару капель оставил на промежности, дабы ни в коем случае не сделать партнёру больно. Оттягивая ягодицы, он взглядом упивается в круг мышц, а следом, на пробу, утыкается кончиком пальца, несильно проталкиваясь внутрь, внимательно следя за тем, как мышцы плавно растягиваются, а после сжимаются, как и стенки внутри, так плотно обжимающие фалангу пальца, отчего сразу стало понятно, что Дину это приносит дискомфорт, и он более чем уверен, что тот кусает либо руки, либо ремень, уж слишком стыдится. Голова опущена вниз, два белых ряду зубов жутко впиваются в настоящую кожу, а губы сомкнуты, но при каждом движении они напрягаются, и черт бы с ним, но Сэм делает это слишком медленно, это смущает его, отчего румянец появляется на задней стороне шеи и щеках, и шатен тут же тянется к нему, кусая за шею, а после зализывая, и он готов поклясться, что зеленоглазый вздрогнул, пусть хоть и от неожиданности. — Потерпи ещё чуток, — говорит на ухо своим соблазнительным голосом, что стал пониже, а воздух, что выходит вместе со словами, опаляет хрящ, и это все больше закапывает старшего в могилу. Второй палец проник в нутро не без труда, однако уже виднелись первые плоды: Дин стал более раскрепощенее, не стеснялся своих звуков, что вырывались время от времени, и также поглядывал назад, а после того, как встречался с чужим взглядом, смотрел убийственно, словно перед ним очередная нечесть, которую он убьёт без промедления. Не то, чтобы он был пьян, вовсе нет, он с баночки пива будет трезв, как стёклышко, но его самого просто опьяняла эта ситуация. Два пальца резко надавили на простату, что выбросило его из собственных мыслей и вообще выбило из колеи, и он со звонким стоном опустил голову на постель, подобно страусу, что прячет голову в песке. Открылся восхитительный вид: широкая спина дрожала, плечи были слегка неустойчивы, а сам старший судорожно вдыхал воздух в лёгкие. Младший это разумеется заметил, и помимо того, что вновь надавил, он стал ползти рукой по спине, оглаживая грубую ткань его единственной джинсовки, отчего зеленоглазый только больше возбуждается, с характерным звуком опускаясь на живот, ведь руки чертовски сильно дрожали, да и как бы он не кончил только от одних пальцев, что до одури заводили его в тупик, да чего уж, просто заводили. Сэмми добавляет третий палец, что окажется последним, ибо терпеть они оба больше не могут, а потому он слишком резко его растягивает, но, благо, предыдущие движения были настолько плавными и эффективными, что Дин практически был растянут. Вытащив пальцы, он резво обтер их о простынь и расстегнул ширинку, выуживая из-под ткани плоть, что уже пульсировала в ладони, потому он ждать больше не мог: быстро растер обильно смазку и раздвинул ноги старшего, параллельно приподнимая его зад, дабы было в первое время удобней. Младший лишь подставляет головку члена, а Дин уже измотан и держится на последних силах, но Сэмюэль сам все сделает, пусть тот лишь слегка понаберется сил и поскачет на нем, как на том же быке. Эти мысли все больше сломили его и младший входит достаточно резко, сразу во всю длину, а старший уже в конвульсиях трясётся, ибо это стало последней каплей и он стыдливо излился при первом же толчке, но расслабление, усталость, желание большего навалились на него также, как младший. — Надо же, ты быстро, Дин, — специально говорит Сэмми на ухо, а после бесстыдно кусает, оттягивая мочку уха, посасывая и царапая зубами. Руки бесследно блуждают по накаченному телу, а после и начинаются первичные толчки, отчего начинается эхо шлепков тел по комнате, глухие стоны, скрип старой кровати и страсть, желание большего, о чем Дин и решил озвучить. — Это все, на что ты способен, Сэмми?, — растягивая слова, он с каждым выдыхает, и, повторюсь, никогда не признаёт, что устал, таков уж старший. — О, так ты не в предсмертном состоянии? Тогда я, конечно, постараюсь, — план младшего был таков: хорошенько измотать его, а потом поменять позу и наблюдать, как он старается, чтобы наконец признал, что устал там и здесь. Ухмылка появляется на лице и Сэмюэль хватает его за талию, притягивая к себе, тем самым приподняв и оперев на себя, и пусть, он сейчас не увидит вихляющихся бёдер, это все только впереди. Обвив руки на торсе, младший прижал его к себе и продолжил двигать бёдрами, но уже более интенсивнее и жёстче, пока звонкие шлепки не смешались со звонкими, гортанными стонами старшего, которому явно уже не до колкостей, он просто не может адекватно соображать, ведь головка органа упирается именно в простату, а руки, что так плотно обвивают и прижимают к себе, не дают дышать, и Дин чувствует приятную кислородную недостаточность, и нет, не то, чтобы он был фанатом бдсм, но удушье именно то, что сочетается с грубым сексом и смешавшимися мужскими духами, дурманящие голову. Зеленоглазый опускает голову на чужое плечо, прикрывая глаза от сильного экстаза, позволяя младшему вести, что и делает Сэм: движения становятся резче, грубее и жёстче, но это было довольно неудобно в такой позе, однако так, взглянув вниз, младший может созерцать все, что захочет, поэтому он не жаловался. Опустив голову, шатен мажет губами по чужому плечу, оставляя невидимые следы, приподнимаясь на шею, что сжимает ладонью, целует возле кадыка, параллельно надавливая на него, также переходит ниже, практически к самой руке, начиная оставлять там множество разных засосов: фиолетовые, розовые, бледно-розовые, чуть ли не синие, да все, что душа захочет, а хочет она многого, в том числе и Дина во всевозможных позах, дабы увидеть его с разных ракурсов. Зеленоглазый окончательно теряет рассудок и углубляется в процесс, словно в чёрную дыру, которая заглатывает его медленно, но верно. Голова вовсе не варит, двигаться становится сложно, ноги дрожат, словно он пробежал марафон, также и с отдышкой, а удушье заставляет то и дело глотать воздух тоннами, но ему это до одури нравится, он сейчас буквально готов на все, но и это ждать не заставило. Сэмюэль остановился, разжимая шею и поворачивая голову Дина на себя. Сначала смотрит тому в бездонные глаза, оценивая ситуацию, а после анализа проговаривает: — Попрыгай на мне, сделай это также, как пару часов назад, — и тянет его голову вперёд, впиваясь ненасытным поцелуем в столь бархатистые губы, терзая их острыми зубами, проходясь по рядам белоснежных зубов и танцуя горячее танго с чужим языком. Голубоглазый улёгся на постель, приглашая зеленоглазого к себе на бёдра, а он же в свою очередь непонимающе посмотрел, также оценивая ситуацию, свою позицию и силы. К слову, все было отвратно. Залезая на второго за день жеребца, Дин специально провёл чужим органом меж своих ягодиц, якобы случайно, а после ненамного наклонился вперёд, опираясь рукой о грудь, второй же он ухватил член, медленно пристраивая его к себе, а после и вовсе начал насаживаться, а так как Сэм помог ему до этого, то вошел орган без какого-либо труда. Обхватив ноги собственными, а руки поставив на чужую грудь, старший взял инициативу на себя, двигаясь довольно резко для азов, а взгляд так и не спускал с младшего, смотря туманно, завораживающе, что Сэмми и сам не стал разрывать зрительный контакт, даже желание увидеть вздымающиеся бедра не поможет, уж слишком он хочет поглотить его всего, без крошек на столе. Шлёпнув пару раз по бёдрам, он созерцает это изумительное блаженство на лице парня, и если бы его рот был открыт полностью, то точно бы полились слюни, поэтому Сэмюэль взял все в свои руки и резко опустил мужчину на орган во всю длину, отчего рык сорвался с уст Дина, эхом отдавая во всем номере, и пусть он был не пуст, но, честное слово, Сэм уверен, что и соседи на другом конце здания этого мотеля слышали. — Сэмми, блять, какого черта, — спустя пару секунд собрался с мыслями зеленоглазый и ударил кулаком по груди младшего. — Не удержался, — без зазрения совести голубоглазый и продолжает насаживать глубже. С каждым движением напряжённая головка двигается именно в том направлении, задевая простату, отчего у Дина буквально сносило крышу и он был громким, очень громким, так что Сэмми пришлось заткнуть его, притянув за шею и ворвавшись своим наглым языком в чужую ротовую полость, но даже так мычания старшего были довольно громкими, а это означало одно: кульминационный момент на подходе, так что, как бы не было жалко соседей, голубоглазый с ещё большей интенсивностью насаживал крупное, массивное тело на себя, чувствуя каждой своей веной на члене как сужаются стенки, до такого упора, что, казалось бы, его член скоро оторвётся, но это и было тем, что повлекло за собой оргазм: Сэмми гортанно простонал, выпуская все семя внутрь, прикрывая глаза и запрокидывая голову, сжимая чужие бёдра до синяков. Дин же, почувствовав, как бьется о его стенки семя, сам достиг апогея, сжал грудь в своих ладонях и опустил голову, а ругань смешалась со стонами и все это выглядело до посинения обворожительно, и если бы младший не был в легком потрясении от оргазма, то он бы точно возбудился ещё раз. Зеленоглазый падает в сторону на кровать, так и оставив ноги на теле голубоглазого, тот же в свою очередь стал поглаживать икры ног, восстанавливая сбившиеся дыхание и сердцебиение. — Черт, Сэмми, почему ты не говорил про свои способности, — переляг на спину, старший вытер лицо и прикрыл глаза словно после восьмичасового забега. — Это ты мне поспособствовал, — перекатываясь к Дину, младший повернул его голову к себе и вовлёк в очередной поцелуй, но более нежный, спокойный и быстрый, — Знал бы я, что ты такое можешь сотворить со мной, давно бы привёл тебя в тот бар.