I Wanna Be Yours

Последний раз сплюнув, я вытерла рот рукой и нажала на кнопку смыва. Я выпрямилась и облокотилась на дверцу, закрывая глаза. Легче не стало, но мой желудок хотя бы не разрывался изнутри. Рвотные позывы все еще были, но я старалась дышать глубже, чтобы унять это. Я чувствовала себя просто отвратительно. Я сглотнула ком и повернулась к раковине. Включила струю воды и прополоскала рот, а заодно умыла лицо. Это уже перешло границу. Шум за дверью становился громче и слышны были чьи-то визги. Это планировалось как простые посиделки с несколькими подругами и парой бутылок шампанского. Здесь не должно было быть всех этих людей с таким количеством алкоголя, таблеток и черт знает чего еще. Все провалилось в который раз, и мне уже просто было наплевать. Я не хотела находиться с ними снова в одной квартире. Я чувствовала себя подавленной, жертвой в руках того, кто вертел тобой, как хотел, когда я находилась в их компании. Словно разновидность стокгольмского синдрома, где в роли агрессора выступали сразу человек восемь, а я не могла сопротивляться им. Я просто пыталась понять, как давно и насколько сильно я погрязла в этом всем, словно в зыбучих песках. Это был плохой выбор, и я понимала это. Так почему же я все еще здесь? Я посмотрела в свое отражение и вытерла потекшую тушь. Окрашенные в серый цвет волосы были растрепаны, а синие пряди почти выцвели. Темно-карие глаза выглядят безжизненными, губы потрескавшиеся и обкусанные. Я пригладила волосы и постаралась сосредоточиться на своем отражении. — Я Рейна Эсплин, и мне только что исполнилось семнадцать лет, — твердо произнесла я. Боже, это звучало так, будто я вступала в клуб анонимных алкоголиков. Надо убираться отсюда к чертям. Стараясь быть незаметной (что совсем не сложно), я вышла из квартиры и спустилась с лестницы, придерживаясь стены. Кажется, им совсем нет дела до того, что именинник, в честь которого, собственно, и устроено было «празднование», сбежал через три часа. Я просто… это уже стало нормально. Ветер ударил в лицо, а от холода по телу прошла дрожь. Я запахнула кофту сильнее и двинулась вперед вдоль дороги. Голова кружилась, и перед глазами еще немного расплывалось, но ледяной ветер постепенно приводил в чувства. Я просто брела вперед, ни о чем не думая. Я хотела жить в своих снах. Хотела просыпаться в своей комнате в огромном доме, где я бы жила вместе с любящей меня семьей. Где были бы семейные воскресные обеды и прогулки. Походы, совместные просмотры кино по вечерам. Где я была нужна такой, какая я есть. Ничего этого не будет, это не моя жизнь. Моя жизнь — это возвращаться в пустую маленькую квартиру, где я иногда могу встретить свою мать, если она вдруг не ушла к очередному мужику. На неделю, может на месяц, пока не надоест ему, и она снова вернется домой в слезах и с разбитым сердцем, плакать и кричать, что это я во всем виновата. Может, это действительно моя вина? Я чувствовала руку на шее, которая сжимала ледяные пальцы на моем горле, не давая мне доступ к кислороду. Я слышала, как сердце стучало в груди и громко отдавало в ушах и в голове. Я чувствую то, как он толкнул меня туда, когда сказал: «Все в порядке, девочка. Не бойся, я не причиню тебе вреда, мы просто поиграем». Просто один из очередных ухажеров моей матери решил, что будет неплохо, если он начнет заигрывать с ее несовершеннолетней дочерью. Просто он решил, что будет неплохо… научить ее, как обращаться с мужчиной. Трахнуть пятнадцатилетнюю дочь женщины, с которой он спал, показалось ему отличной мыслью. Он не учел одного: я слишком рано повзрослела, чтобы не понимать, что именно он хотел от меня. Когда ему предъявили обвинения «домогательства и попытка изнасилования несовершеннолетней», я стояла за школой. Один из тех «друзей» протягивал мне ладонь, на которой была таблетка — что-то из стимулирующих галлюциногенов. Я остановилась на краю. Мостик, проезжая часть и внизу тоже автострада, по которой неслись машины. Я встала на бордюр и смотрела вниз, на дорогу. Мои волосы буквально летали из-за ветра, и мне почему-то так было хорошо прямо сейчас. Свободно. Я могла сделать то, что я захочу. Сейчас. — Можно присоединиться к тебе? Я не повернулась на голос, просто кивнула, не отводя глаз от большой фуры, которая неслась на большой скорости. — Ты хочешь спрыгнуть? — спросила я и обернулась: парень в темно-зеленой шапке встал где-то в полуметре от меня и так же смотрел на дорогу. Его губы были чуть приоткрыты, а глаза щурились от ветра. Он поднял руки и чуть развел их в сторону. На его правой руке была намотана ткань и завязана. — Почему я должен хотеть спрыгнуть? — спросил он и повернулся ко мне, смотря в глаза. — Ты спросил, можешь ли ты присоединиться. А я планирую прыгнуть, так что… — Зачем тебе прыгать? Всегда есть, для кого или почему жить. Я улыбнулась на его слова и закрыла глаза. Я тоже всегда так думала. Ведь покончить с собой могут только слабые люди, которые сдались, которые не могут дальше бороться. Наверное, я просто одна из них. — Наверное, я просто сдалась. Я ответила и открыла глаза. Он протянул мне руку, ожидая, пока я вложу в его ладонь свою. — Я Гарри, — он смотрел на меня своими зелеными глазами. — Если это твой последний день, то почему ты не хочешь прожить его достойно? — Я Рейна, — хмыкнув, я приняла его руку. Он переплел наши пальцы и потянул меня вниз с бордюра.