Зачем ты пришла, Алина?

      Боль исчезла, растворилась вместе с налипшим на кожу заскорузлым страхом. Безысходность и отчаяние отступили, позволив грязной девочке — картографу Первой армии окунуться в омут с головой и блаженно выдохнуть последний воздух из лёгких: затхлый, густой. В подвале Керамзина, в том углу, где Ана Куя хранила половые тряпки да швабры воздух был именно таким.       Я дома? Мал?       Тьма сгустилась вокруг моего невесомого тела. Закружилась тугими кольцами, сжала, как змея в смертельных объятиях свою жертву, и разум померк. Под кожей прокатилась ленивая ядовитая волна. Вокруг меня плавали бесформенные силуэты. Я слышала их клёкот, клацанье зубов и хлюпанье желчных слюней. Острое крыло коснулась плеча, обжигая до кости. Над головой раздался вопль, от которого однажды кровь стыла в жилах. Волосы тронули когтистые лапы. Голодному голосу вторили десятки, сотни других…       Я дома? Дарклинг?       Рядом со мной закружилась крупная окровавленная тварь. Она натужно хлопала кожаными мембранами, волоча в безмерном пространстве свои безобразные культи. Я протянула к ней руку. Волькра издала очередной душераздирающий крик и исчезла. Растворилась в черном безвременье, струящемуся у меня под ногами. Вой её собратьев взорвался отчаянной яростью. Этот крик был их потерей, их страданием. Извернувшись в перепутанных масляных оковах, я всем естеством потянулась вниз. К такому понятному простому чувству…предательства. Кончики пальцев сомкнулись на чём-то шершавом и холодном, я втянула носом холодный предрассветный воздух и шагнула на черный каменный пол в спальне Дарклинга.       Я не дышала, кажется. Если бы рука не держалась за одну из его бесконечных застёжек, я бы распласталась у его ног. Молчание тянулось между нами, как грязевой поток. Его глаза внимательно следили за мной. За той, кем я стала. За предательницей, за уродом, за той, что потеряла себя, за жалкой святой, готовой упасть пред ним на колени. Взгляд Дарклинга метнулся за моё плечо и его брови едва заметно дёрнулись вверх.       — Ты способная ученица, Алина. — Я придвинулась ближе, чтобы впитать все крупицы отведенной мне похвалы. Дарклинг плавно обошел меня, перемещая руку с застёжки себе под локоть, заставляя меня обернуться.       — Но я и представить не мог, чтобы ты научилась использовать моего Ничегоя для перемещения в пространстве. — Поэтому ты так долго не объявлялась? Перед нами стояло огромное извивающееся нечто, послушно раскрывшее свои объятия. Я не удивилась. Ничегой был непостижимым, диким убийцей когда-то. Но не сейчас и не для меня. Он тот, кто выкрал меня из Белого собора, тот, кто развеял мои страхи, кто принес покой.       Желанное дитя. Не первое…       Я оглянулась на Дарклинга. На его горделивый профиль, на блеск глаз в которых читалось восхищенье…мной? Или моим созданием? В тот день в часовне, когда я впервые коснулась скверны, создавая наших детей, он истекал кровью… В голове зашумело. Ничегой почтенно растворился во мраке.       — Долго? — эхом вторила ему я.       Неужели это мой голос? Я в ужасе потупила глаза, касаясь растрескавшихся губ. Возможно ли, что сейчас из их трещинок льётся мерцающая тьма?       Только что я вышла из утробы Ничегои прямиком в покои Дарклинга, а меня волнует голос? Смешно.       Дарклинг смерил меня жестким взглядом. Его рука безжизненно упала вдоль накренившегося тела. Он отрешенно облокотился о резной стол, и устало вздохнул.              — Зачем ты пришла, Алина?       Сердце в моей груди болезненно сжалось. Он был разбит: под темными глазами запали хищные тени, волосы небрежно спадали на лоб, а тело источало слабость.       — Взгляни на меня, — прошептала я, боясь остаться неуслышанной. — Прошу! — И Дарклинг неохотно повернул ко мне голову. Его потухший взгляд медленно выворачивал меня наизнанку. Видел ли он меня такой, какой я была на самом деле? Тяжело вздохнув, он оттолкнулся от края стола и в один широкий легкий шаг оказался предо мной. Изящные пальцы обхватили мой заострившийся подбородок и приподняли его. Он шумно выдохнул, нависая надо мной, напоминая древнего сытого хищника.       — Такой ты мне нравишься сильнее, — голос, поднявшийся из его груди, подкосил мои ноги. Я почувствовала, как отчаяние накрывает меня с головой.       — Я потерялась во тьме! — выкрикнула я в его надменное, прекрасное лицо. — Я не могу призвать свет! Я лишилась своей силы! — Пусть знает! Пусть он это слышит здесь и сейчас. Он победил! Из моих черных глаз пролились слёзы. Тонкими робкими дорожками они сбегали к вискам и терялись в растрепанных волосах. Я зажмурилась, утопая в жалости к себе, сгорая со стыда в обхвативших меня руках.       — Алина, — голос Дарклинга, тихий и властный был растерян, но всё же тянул меня обратно на поверхность.        — Помоги мне! — взмолилась я, цепляясь за его черный кафтан. — Я больше так не могу! — мои зубы лязгнули от натуги. Дарклинг оторвал меня от пола, встряхнул, заставляя зашипеть от пронзившей меня боли. Его бездонные глаза налились праведным гневом, и я жадно втянула раскалившийся между нами воздух. — Прошу, — пальцы вцепились в лацканы плаща, и я приблизилась к его манящему лицу. — Избавь меня от страданий, Дарклинг, — я осторожно коснулась кончиком носа его бледной, на удивление, теплой кожи. Хватка правителя Равки на миг ослабла, лишь на миг. Впившись до хруста костей в моё тело, Дарклинг не отводил от меня глаз. — Верни мне моё солнце, — шептала я, стараясь коснуться губами его жестко сомкнутого рта, — или забери мою жизнь. Только тебе под силу сотворить и то и другое. — Сердце в его груди сорвалось на нечеткий ритм, сладкой песней зазвучавший в моей голове. — Убей меня, Дарклинг, — шептала я, потираясь о его щеку, — убей или…        — Или. — Безоговорочно отрезал он, опрокидывая меня на кровать. Ранним утром, обсидиановый потолок его спальни озарился лучами моего собственного солнца.