Странное чувство

      Какова вероятность сойти с ума в окружении уже сошедших?              Саске сморгнул эту мысль и стал всматриваться в человека перед собой, гадая, что он только что услышал из этих непростительно бледных, как снег, уст.       Послышалось?       Да вроде нет, последний Учиха никогда не страдал глухотой, а также не имел проблем с восприятием мира. Может, на почве постоянного желания разукрасить усатое лицо он помешался и спутал мечты с реальностью?       Наруто попросил придушить его? Этот панк?       Саске сам не понял, что произошло дальше. Узумаки закашлялся и неопределённо схватил его руку, вынудив взять себя за горло. Как оказалось, времени на выбор у представителя клана Учиха было немного, поэтому всё решили за него.             Кадык под рукой содрогался вместе со своим хозяином в очередном приступе. Не помня себя от боли, Наруто зажмурился, пытаясь глотнуть побольше воздуха, но растение не дало ему никакого шанса. Извивающаяся дрянь заставила его выгнуться и закатить глаза. Они боролись подобным образом на протяжении нескольких минут, пока Саске внимательно всматривался в порезы на руках. Он хотел уловить темп этой болезни и пресечь его на корню, не догадываясь, что корень давно заложен у самого сердца. Затем парень недовольно нахмурился, придавив брыкающегося Наруто коленом, отчего друг поуспокоился и размяк окончательно, как только рука Саске залезла под одежду.       Как и ожидалось, от прикосновений имелся хоть какой-то толк. Растение отступало каждый раз, когда ладонь подбиралась к заражённому участку. Наруто же в свою очередь шипел, кряхтел и возмущался, как только мог: он просил схватить себя за чёртово горло, а не мять грудь, находящуюся в ещё более хаотичном беспорядке, как Учихе вздумается.       — М-мы так не договаривались! — он постарался выкрутиться из-под чужих блужданий по телу, но ниндзя с шаринганом схватил его за плечо свободной рукой и надавил, вынудив лечь обратно.       — Что ты чувствуешь? Игнорирует. Саске Учиха его игнорирует.       — Чувствую, что хочу заехать тебе по морде, ублюдок.       — И это вся твоя благодарность? — вопреки ожиданиям Наруто, Саске улыбнулся, да с такой игривостью в глазах, что больной невольно сжался от дурного предчувствия.       Для него, находящегося одной ногой в иллюзии блаженства, Саске выглядел леденцом, внезапно предложенным плачущему ребёнку. Желание потрогать его с разных сторон постепенно вставало у штурвала разума, отодвигая здравость, как таковую, на задний план. Совесть также отправлялась следом.       В противовес собственных слов в ход пошли действия. Наруто с пеленой на глазах поддался вперед, глядя на любимую усмешку, которую он в своих чёртовых кошмарах хотел захватить губами.       В вечном холоде одиночества Наруто как полоумный жаждал его тепла.       Конечно, Узумаки в этом не сознается, пока дело не достигнет точки кипения, но, когда это уже происходит, он начинает понимать, что деваться некуда, да и незачем.       Всё ещё нахмуренные брови немного разгладились, отчего парень, наблюдающий за блондином, с интересом принялся рассматривать лицо, на котором одна эмоция медленно сменяла другую. Всё же Наруто опомнился в последний момент, оставаясь в считанных сантиметрах от того, чьи эмоции в отличие от него самого, застыли. Руки этого человека продолжали гладить Наруто по разным участкам тела. Узумаки посмотрел Саске в глаза спустя полминуты обдумывания своих действий, после чего понял, что краснеет.       «И что ты хочешь сделать?» — вот что спрашивал его надменный взгляд.              — Не подскажешь, как отключить этот канал связи?       «Чего?»       Наруто ненадолго обомлел, услышав комментарий Курамы в своей голове.       — Мне надоело смотреть на прелести природы ещё во время фестиваля, а твои взбаламученные мысли мешают спать, — стоически произнёс лис, пока Саске осторожно проводил руками по груди юноши, дабы ускорить процесс увядания растений.       Все порочные помыслы тут же улетучились из его головы.       Прикосновения щекотали, выпускали кракена внутреннее возбуждение, которое не настигало парня уже несколько лет, если мы говорим о самом прямом понятии этого термина. Пока происходил тактильный контакт, Наруто вдруг прерывисто задышал от переполняющего его тело и разум противоречивого букета ощущений, что кстати выглядело довольно ироничным в его ситуации. Блондин также старался не смотреть на Саске, потому что в его глазах странно любезный господин Учиха выглядел не хуже ангела во плоти, существа далёкого от реальности, почти спасителя.              Да даже «почти» здесь никак не считается уместным.              «Если не заткнёшься, я найду способ запечатать твой рот.»       — Тц, неблагодарный щенок. Мы и так запечатаны! Куда ещё больше?       Внутренний диалог прервался стоило сосредоточенному Саске провести ладонью в районе живота, слегка надавливая и, видимо, выискивая очертания веток. Наруто от подобного шокировался больше, чем от себя ожидал, и в непонятном порыве схватил Учиху за руку. Тот отвлёкся и с немым вопросом уставился на Узумаки, будто бы делает это каждый день, но здесь внезапно прервали.       — Я сам.       С этой фразой парень, чьи светлые волосы взмокли от пота, приподнялся и сел в позу лотоса перед воплощением невозмутимости, который делает всё по-своему, знатно смущая его.       — Ладно, — Саске вскинул руки, всё ещё буравя его взглядом, от которого по спине бежали мурашки.       Потянувшись к одной из мозолистых рук, Наруто не нашёл ничего умнее, чем поднести его удивительно чистую, сухую ладонь к лицу и осторожно уткнуться носом. Вдохнуть желанный запах его кожи. О, как он об этом грезил! Почувствовать, как Саске вздрагивает от этого действа, глубоко вперившись в ласкающегося Узумаки своим привычным осуждающим взглядом.       И, если отбросить всякий страх, мечущийся внутри, и отдаться ощущениям, то получается вполне недурная картина. Организм, словно в благодарность, перестаёт быть неподъёмным, грудь болеть, а мысли — собираться в единый комок до неприличного порочных вещей. Всё бы ничего, да только вот Наруто забылся в иступлённом благе собственных чувств, всяко прекратив думать о том, что он в пещере в общем-то не один.       Парень забыл, как дышать, замерев в пространстве и времени, наслаждаясь присутствием человека, который понятия не имел, что должен делать в такой момент.       — Твои такие тёплые, — на выдохе слова вылетают неконтролируемым потоком, незамысловатым сравнением. Лепестки из ран начали опадать подобно тяжёлым излишествам, долго напрягающим свой сосуд.              Наруто давно подавил надежду внутри себя и зарыл на самое дно разума. Отчаяние же обладало всем его естеством.       Саске видел это.       Как человек, от которого он хотел избавиться несколько месяцев назад, буквально отдаётся ему. Как облегчение срывается с губ, а потускневшие голубые глаза прикрываются с каждым движением его руки. Как он вздрагивает, обращая на Учиху своё недовольство, по-прежнему пытаясь не потерять рассудок и не осознавая, что выглядит так, будто только этого и ждал.       И несостоявшийся мститель терпеливо не прекращал свои поглаживания, наблюдая за такой версией Наруто — пропитанной ароматом цветов и нещадящей своим откровением, завлекающей, к удивлению Саске, его самого. Его рука по странному мановению пошла в ход, а разум поддался невнятному порыву.       Сквозь пальцы пропуская чужие волосы.       Хозяин их в общем-то был не особо против, наоборот — Наруто запрокинул голову, непроизвольно переместив свою правую руку на плечо Учихи и сжав ткань белой рубахи, захрипев. Когда тот немного надавил на затылок друга, увиденное после заставило его вздрогнуть.       Два красных глаза с вертикальным зрачком. Глаза, полные возбуждения и жажды, что никак не высказывалось молчаливым Наруто ранее.       «Охренеть» — подумал Саске, прикидывая в уме, как ему на это реагировать. Наруто же, кажется, вовсе не замечал собственных изменений, поэтому делал то, что ему хочется. Сомнительное решение не заставило себя долго ждать, ведь Саске не хотел всё портить лишь потому, что немного не знал, что во время таких прелюдий у друга вырастают клыки.       Он аккуратно сместил свои пальцы с волос, по пути огладив шею, и в конце взял, как оказалось, напряжённое лицо в ладони. Сосредоточенный взгляд Наруто потупился, после чего послышался тяжёлый вдох. Выдоха не последовало, что изрядно помотало вслушивающемуся Саске нервы, но блондин просто боялся нарушить спокойствие, в котором прибывал, сначала, ошибочно посчитав Саске Учиху иллюзией и привычным сном.       Сейчас, сидя напротив него, Узумаки надеялся, что этот человек — не призрак, не игра разума и не какое-то изваяние, выстроенное его мозгом в галерее забытых шедевров.       Кожа, точно фарфоровая, предоставлялась касаниям его пальцев.       Глаза, чернота в которых столь глубока, что боишься потеряться.       В кошмарах он мог наблюдать лишь равнодушную спину и отрешённость.       Парень уронил голову ему на плечо, наконец вдыхая приятный запах чистоты, что издалека напоминал обстановку дома в квартале истреблённого клана. Саске в свою очередь в какой-то момент подавил стон, прекрасно понимая, что упирается Узумаки в пах. Его выдержки хватило на несколько раз, когда Наруто случайно опалял его шею своим дыханием и беспрерывно тёрся щекой об его щёку.       Вскоре в тишине ночной пещеры, которую освещал лишь недавно зажжённый светильник, послышался полусерьёзная насмешка:       — Что теперь… ха-а… чувствуешь?       Наруто ответил на одном издыхании дрожащим голосом:       — Ох, чёрт…       Не ясно, ругался он в пустоту или же звал так Учиху, что сидел непозволительно близко с хитрецой в улыбке.       Саске усмехнулся, и чтобы хоть как-то выплеснуть свои эмоции, пальцами оттянул его за мягкие волосы и зубами впился в бледную шею, оставляя алый, еле заметный след. Наруто не сдержался и позволил себе стон, на середине сжав губы. Ему давно хотелось кричать...       ...и отомстить, поэтому Узумаки без предупреждения поддался вперёд, осознавая, что потом пожалеет об этом. Всевозможные побеги, которые планировали ползти к шее, тут же направились в противоположную сторону, потому как носитель принял поистине храброе решение.       Рука, вцепившаяся в плечо Учихи ранее, сжалась с новой силой, комкая одежду, а сам Саске всё ещё пребывал в шокированном состоянии, ощущая на своих губах рану, которую нанёс юноша с мутным и крайне довольным взглядом напротив во время внезапного поцелуя. Глаза Наруто вернулись в изначальный цвет, как только тот языком слизал поступившую из раны на губах Саске кровь.       — Да ты издеваешься…       Сам Узумаки нахмурился не столько от своего поступка, сколько от резких ощущений в теле, но услышав бормотание друга вздрогнул. Тот не терял времени даром — схватил Наруто за шею, увлекая в поцелуй нешуточно страстный, окунающий обоих в порцию незримого, скрытого одеждой удовольствия. Наруто промычал, не силах держать себя в руках должным образом и случайно потянул край рубахи Саске вниз, оголяя плечо, но Учиха был слишком занят, пробуя его губы на вкус и опираясь на свободную руку, чтобы прилечь. В пещере стало жарко, как если бы они находились прямо на костре заместо пещерного камня, но обжигали друг друга посильнее каких-то языков пламени.       Прикосновениями, бьющими невероятной приятностью и долгожданным облегчением. Ненастными исследованиями тел, топящими обоих в омуте неозвученных чувств и полумраке убежища. Сексуальность в своей неприкрытой сути, жажда до онемения в кончиках пальцев, дрожь до стиснутых зубов. Безмолвное безумие до яркого блеска перед глазами.        Саске был прав: Наруто издевался над ним каждый раз.              Во время поцелуя, что подавлял рассудок.              Случайного трения об ногу или то, что находиться выше.       В шорохе тёмных одежд, что раскрывались, представляя взору нечто прекрасное.              Плохо сдерживаемого крика от его ласк.       Едино брошенного взгляда, ах, как тот расплёскивал остатки самообладания.       Саске почувствовал трепет, когда оказался прав ещё в одном.       То был влюблённый взгляд.

***

      Негодование Наруто началось с едва разлеплённых век, в которые уже вовсю вбивался солнечный свет, а также крупной тяжести по телу.       «Странно» — подумал он, вспоминая, как вчера в полудрёме блевал как законченный алкоголик, но вместо саке выливался поток крови, перемешанной с цветами. Его грудь сдавило так сильно, что он невольно зашёлся самым страшным кашлем, на который был когда-либо способен, и даже рука, держащая Наруто за плечо, не помогала. В конце концов, его поглотила боль, что быстро свела решительность и упорство на «нет», лишив юношу сознания. И сейчас он лежал, не в состоянии пошевелить и пальцем, немного ошарашенно наблюдая за тем, что вызвало тяжесть.       Саске Учиха размеренно сопел, уложив свою голову, грудь и, ками-сама, бедро, на него, как на особенно удобную подушку. Одежды на них обоих не было, так как она сохла, разложенная на камнях там, куда ещё падали лучи от солнца. Виновник такой чистоплотности пошевелился, неопределённо промычав, и открыл глаза.       — Так ты жив, — прокомментировал Саске, прогулявшись по красному от смущения лицу друга.       Смущение то было или усовершенствованная версия негодования, Наруто оставалось лишь гадать.       — А ты надеялся, что я сдохну, да? — он поёрзал, чтобы скинуть Саске с себя, но тот уже подложил руку под тёплую спину, чтобы удержаться и опустил голову, чтобы не показывать, насколько ему полегчало от такого поведения. Рассмеялся.       — Ты был похож на одного из старейшин Конохи: чуть толкни и упадёт без чувств.       — Так я теперь ещё и старик, — Наруто вздохнул полной грудью, наслаждаясь свежестью и лёгкостью, и понял, что их нет.       Цветов нет.       Его раны полностью затянулись, а копошений по всему телу, что вводили юношу в мурашки ужаса, больше не было. Ещё вчера Наруто строил планы на оставшееся время, чтобы занять себя и наполнить своё существование некоторым подобием смысла. Юноша хотел посетить родину своей матери, посмотреть на руины некогда знаменитого клана, поискать в них запечатывающие техники, которые помогли бы ему убрать печать с Девятихвостого, чтобы освободить своего всего-несколько-дней друга.  Потом Узумаки планировал найти Карин, чтобы передать ей остаток накопленных знаний по фууиндзюцу, если она, конечно, согласится.       Он понимал, что игра подходит к концу, что, если быть честным, удручало. Все люди смертны, но все как один бегут от обещанного конца, пытаясь продлить мгновения, в которых ещё смогут унести статус «жив и полон сил». Для Наруто этот статус был тяжёлой, непозволительной роскошью до определённого момента.       — Какое эффективное лечение, — ехидство пропитало голос Курамы, который какое-то время не беспокоил его.       «Ты всё видел?»       Лис начал ворчать, складывая одну лапу на другую и затем уложив ещё и морду сверху.       — Ты только проснулся и уже задаёшь свои идиотские вопросы. Избавь меня от этого.       Конечно же, он видел. Более того, один из сильнейших мифических существ с ужасом наблюдал, как двое сопляков кусают друг друга до крови, и задумался над тем, что несправедливо был назван зверюгой. Подобное бы больше подошло этим ненасытным извращенцам. Как Наруто забыл о том, что он не единственный в собственном теле?       Смущение, которое напало на Узумаки, как только тот нашёл смутные воспоминания о прошлой ночи, тут же отразилось на лице. Однако же…       Тело ощущалось лёгким, отчего парню хотелось вскочить и размяться, но он отогнал эту мысль, вернув своё внимание к хмурому лицу напротив.       — О чем, ты, чёрт возьми так задумался, что игнорируешь меня, добе?       — Да так, — Наруто завёл руку за голову, почесав, чтобы избавиться от неловкости. — М-м, Саске?       — Что? — это было стоическое выражение лица, от которого Узумаки полегчало.       — Ты… вымыл меня?       «Асура, прошу, пожалуйста, можно я просто исчезну?»              Его чувство стыда притупилось, стоило Саске дотронуться до него там, где не положено друзьям, но сейчас градус горения лица подскочил до невозможности. Асура по-прежнему его игнорировал.       — Да, — немного подумав, Саске продолжил. — Ты был весь в поту и крови, когда заснул от истощения. Мне было невыносимо смотреть на это безобразие.       — Ох, я понимаю.       Он называет это «истощением».       Почувствовав, как грудь, на которой он разлёгся, затряслась, Саске в недоумении снова посмотрел на Наруто и застыл.       — Хе-хе-хе.       Наруто Узумаки хихикал, как маленькое дитё, но голос выдавал в нём здорового юношу, который, не сдерживаясь начал смеяться, прикрыв глаза. Он пытался справиться с наплывом неопределённых эмоций, которые огромной кучей легли на разум, до этого затуманенный болезнью.       — Ты с ума сошёл? — поинтересовался Учиха, чьё невозмутимое лицо дало трещину на подёргивающихся уголках губ.       Наруто всё смотрел и смотрел, свыкаясь с чувством, что обволакивало его бешено бьющееся сердце. Каким бы глупцом он не был, а радость испытывать ничего не мешало.       От осознания, что он жив, что встретил новый день с Саске Учихой, который не пускал его ближе их общего кредо «соперников». От знания того, что оказался любим.       — По тебе, Учиха.       Насмешливо фыркнув, Саске потянулся к его лбу, прислонившись и заглянув в глаза, а потом они оба прикрыли их, растворившись в мягком поцелуе.       Для обоих чувство, что ранее считалось странным, теперь было чем-то очевидным.       А принятие его — долгожданным.

Великая цель всякого человеческого существа – осознать любовь. Любовь – не в другом, а в нас самих, и мы сами ее в себе пробуждаем. А вот для того, чтобы ее пробудить, и нужен этот другой. Вселенная обретает смысл лишь в том случае, если нам есть с кем поделиться нашими чувствами. Как правило, эти встречи происходят в тот миг, когда мы доходим до предела, когда испытываем потребность умереть и возродиться. Встречи ждут нас – но как часто мы сами уклоняемся от них! И когда мы пришли в отчаяние, поняв, что нам нечего терять, или наоборот – чересчур радуемся жизни, проявляется неизведанное, и наша галактика меняет орбиту.

Пауло Коэльо