Глава 25.
30 декабря 2024 г., 00:01
В животе неприятно ныло от пустоты, а в голове гудело. Девушка открыла глаза, пытаясь оценить обстановку. Под дневным светом комната казалось ужасно старой, но, надо признаться, аккуратной.
Саске рядом ещё спал, умиротворенно и, кажется, хорошо. Минори разбудил резкий холод из-за того, что что-то теплое рядом пропало. После послышался стук двери и разговоры в коридоре. Итачи ушёл.
— Напал? Она в порядке?
— Думаю да, но я не медик, — голос Учихи немного хрипел.
— А Хидан?
— В сарае.
Узумаки зажмурилась, когда вся тройка вошла в комнату.
— Он хотел её убить? — голос Наруто казался очень обеспокоенным, но тихим. Минори постаралась дышать ровнее, но сердце сжималось от того, что должен был рассказать Итачи брату.
— Да. Он пытался её убить, — через пару мгновений тишины прозвучало от Учихи старшего, — Поэтому дай ей отдохнуть. Не буди сейчас.
— А как Саске?..
— Наруто, — обратился Какаши, — Иди скажи Хозуки и Саю приготовить еды.
Блондин нахмурился от какой-то досады, но постарался как можно вежливее ответить:
— Дайте нам пол часа.
Дверь хлопнула опять.
— И что с ним делать? — Итачи опустил глаза в пол, сжал кулак.
— Он предал нас уже два раза. Вряд ли он пригодиться этой команде.
— Думаешь, Пейн спустит тебе это с рук?
Хатаке нашёл глаза брюнета всего на секунду, но тот не смотрел на него.
— Тело сжечь не забудь. И постарайся побыстрее, чтобы успеть поесть.
Итачи кивнул, эмоциональной реакции не последовало.
Пока все обедали, Итачи отмывал чужую кровь со своих рук. Он уже понимал, что скоро нужно будет отмывать свою.
***
— Узумаки, — прерывисто выдыхая, обратился брюнет, — Ты... Коленом мне давишь, неприятно. Наруто прервал дорожку поцелуев на ключице, внимательно посмотрел на Саске и расставил его ноги пошире. — Так лучше? — Лучше будет, если ты перестанешь со всей этой гомосятиной и слезешь с меня, — блондин вопросительно изогнул бровь с какой, а Учиха отвёл глаза, через пару секунд добавив: — Да, лучше. Наруто усмехнулся сам себе и попытался дотронуться до лица Саске, но тот с силой остановил за запястье. — Как ты так умудряешься? — Узумаки приблизился, чтобы лучше рассмотреть эти злые глаза, — Лежишь такой уставший, с синяками под глазами, сыпешь всякими колкостями, а для меня всё равно остаешься очень красивым. — Ты так пытаешься завуалировать, что у тебя встал? — губы расплылись в ехидной усмешке. Это было в стиле Саске и, казалось бы, должно было огорчить Узумаки, но тот лишь хмыкнул: — Хочешь сказать, что у тебя нет? Пару мгновений они пристально смотрели друг на друга, пытаясь то ли понять что-то, то ли отпустить страх. Отпираться было бессмысленно. Узумаки настойчиво поцеловал. Так, чтобы брюнет не заметил, что чужая рука прошлась по бедру, а после переместилась к ширинке. — Неужто не попросишь остановиться? Не засмущаешься? — в губы выдохнул Наруто. Саске только собирался это сделать, но после этих слов единственное, что он мог сказать в оправдание тому, что позволяет парню трогать себя в таких местах: — Я не девка, Узумаки, ты забываешь. Наруто отстранился и, сдерживая улыбку, почти искренне удивился: — Дабе, моя рука на твоём члене. Как я могу забыть, что ты не девушка? — Тогда ты извращенец, — хмыкнул Учиха, стараясь подольше сохранить эту уверенность, но она сама собой улетучилась, когда ширинка была расстёгнута. — Как скажешь, — спокойно кивнул Наруто, приспуская чужое бельё ниже, — Но ты, выходит, тоже.***
— Если что—то нужно будет, не бойся – буди. Если хочешь, я могу посидеть с… — Да всё хорошо будет, сестрёнка, — Наруто хлопнул девушка по плечу и оба смутились. Узумаки младший отошёл на пару шагов, подзывая и её за собой, стал говорить шёпотом, — Они поругались. Итачи лучше не трогай, ладно? Хидан, Саске… Ну, не трогай в общем. Брюнетка кивнула, хотя прекрасно понимала, что нарушит своё согласие. Когда Минори поднялась, старший уже готовился ко сну. Он расстелил кровать, занялся складыванием вещей, усталыми глазами приветствуя пришедшую. Узумаки растеряно наблюдала за немного нервными движениями и, когда брюнет переодел обтягивающую водолазку на спальную рубаху, осмелилась подойти. Руки ловко подхватили шнурки, завязывая их как нужно. Итачи посмотрел на это действо, но оценки не давал. Девушка опустила глаза, невинно интересуясь: — Сильно с Саске поругались? Мужчина цокнул, пытаясь перехватить её руку, но многодневная усталость дала о себе знать. Узумаки остановила его своей. — Эй, — пальчики пробежались по ладони, пытаясь завоевать доверие, — Не злись, Итачи. Я же просто помочь хочу. — Не получится, — он не отбрасывал девичью ладонь. Узумаки переплела их пальцы, надолго переводя взгляд на них. — Если опять тело будешь своё предлагать, то лучше сразу уйди, — голос был необычно строгий и серьёзный. А вот Минори, наоборот, необычно мягкий, а слова искренние. — Мне нечего больше предложить, — она улыбнулась как—то вяло, совсем безжизненно. Рука стала слабее, точно жизнь покидала её. Парень заинтересованно поднял её лицо, придерживая за подбородок. — Нечего? Правда? — Моё сознание искалечено, души давно нет, а тело стало уродливым. Поэтому я даже его не предлагаю, — она всё же опустила глаза, не выдерживая смотрящего прямо внутрь взгляда Итачи. Стало как—то не по себе. — Глупая, — шепнул Учиха, гладя по голове, — Из твоих слов верно лишь то, что твоё сознание искалечено, — подытожил он, после недолгой паузы, — тут ты права. Хрупкая девушка, обречённая на страдания и потери, к которым она не готова… Таким не место на войне, к каким бы благим целям она не вела. — Ненавижу, когда меня называют хрупкой. Хребет хочется сломать, — она хмыкнула, становясь чуть бодрее, — По—твоему, все девушки хрупкие? — Нет. По—моему, все люди хрупкие. Никому не место на войне. — Тогда, кто же воевать будет? Мужчина как—то слишком радостно хохотнул, будто этот вопрос был весёлым. — Если некому воевать, не будет войны. Разве я не прав? – голос его был по—детски невинным, а глаза сияли, но в темноте это было трудно разглядеть. — Прав, Итачи, — смутилась девушка, — Прав… Твои суждения так человечны. — Странно слышать это от убийцы своего клана? – брюнет продолжил мысль. Та замотала головой и хотела было пояснить, но остановилась, — Боишься, не пойму? — Всё просто, — та поправила свои волосы. Почему—то этого мужчину разочаровывать не хотелось, — Если Учихи – зло, то ты сделал благо для Конохи. Парень отпустил руку, усмехнулся и застыл. Внутри потяжелело, воспоминания нахлынули, а глаза заблестели пуще прежнего. — Ты не знаешь о чём говоришь, — дышать становилось тяжелее и тяжелее, а тело отказывалось двигаться, —Открой окно. Та незамедлительно выполнила просьбу, заставляя мужчину присесть. —Как ты миришься со своей новой сущностью? Как ты преодолеваешь чувство, что стала тем, кого ненавидела больше всего? – голос дрожал всё больше и больше, становился грубее. — Никак, — улыбнулась Учиха, опускаясь рядом на дрожащих ногах, — Я просто, блять, ненавижу себя. Иногда мне кажется, что это просто упущение, глупая ошибка – моя жизнь. Но самое забавное из всего этого, что Томока показала всё уродство моего сердца, сделав таким же и тело, — парень слушал, пытаясь придти в себя, — я подумала недавно, если Саске убьет Наруто, я посвещу свою жизнь отомщению. И если я одолею твоего брата, я просто не переживу. Я буду благодарна, если он будет сильнее, — она замолчала, пытаясь успокоить подрагивающий голос, чтобы договорить, — А если победит Наруто, я просто не смогу простить ему этого, — она вновь замолчала, но на этот раз оспокоится не получилось, — Итачи, я тону во всем этом. Я падаю туда, откуда не выбираются, — говорила Минори, сжимая того за рубашку, вытирая свою слёзы, — И самое забавное, что я понимаю, что не заслуживаю билет обратно, я просто не заслуживаю спасения, — Учиха, не выдерживая, притянул её к себе, сам не пытаясь одолеть накатившие эмоции. Узумаки крепко вцепилась в парня, как и он в неё. Странно, что слёзы обоим давались легко, это чувство накатывало волнами и утихало, но никак не останавливалось. Чей организм обессилел первый, трудно сказать, но утром они проснулись в таком же положении, как и засыпали – прижимаясь кдруг другу, с окаменевшими телами, но будто перерадившимися заново.
