Часть 2
28 июля 2022 г., 21:40
За сегодня больше ничего не произошло. Лишь я не мог зациклиться на домашней работе. В голову лезли мои грубейшие слова в сторону Салли. Я очень боюсь признать, что люблю его. Это противоестественно. Отец бы меня убил.
С каждым моим воспоминании о грубом слове, я пускал пальцы в своих волосы и сжимал их, оттягивая до сильной боли.
—Дурак, дурак... — твердил я, чуть покачиваясь на стуле.
Я готов был раствориться в его доброте. Однажды я толкнул его с лестницы, он вывихнул руку.
Когда Пакертон привела меня за ухо, чтобы я извинился, он лишь сказал, что не держит зла, и знает, что в глубине души я очень чувственный и ранимый.
— Господи, Салли. Прости меня, прости. Я не хочу всего этого, но по-другому я не могу.
Я откинулся на спинку стула, взглянул на белый потолок. В голове кружились эти шелковистые волосы, слегка потёртый протез, тонкая шея, тонкие запястья...
В комнате слишком много икон. Я так не могу. Взяв полотенце, я направился в душ.
Да простит меня Господь, я расслабился в душе, размышляя о Фишере. Самое приятное, что со мной когда-либо было.
Я так и не сделал уроки... Эта мысль настигла меня, как только я открыл глаза. До будильника оставалось ещё пятнадцать минут, а отец уже наверно приехал домой.
Я собрался, умылся. Отец перебирал книги в своем кабинете. Я постучался, он вышел.
— Тебя не было на службе. — он грозно посмотрел на меня.
Я не знал, что ответить. Враньё из меня так и шло.
— Доброе утро, отец. Прости меня, я поздно вернулся домой. На уроке арифметики я не понял тему и остался на дополнительные занятия, где мне дали дополнительное домашнее задание. Я очень хотел прийти. — да простит меня бог за мою ложь. — Мне жаль, что так получилось.
— Ты молился вечером? — голос отца стал спокойнее.
Вспомнив, что я творил вчера вечером, мое сердце забилось чаще.
— Да. — коротко ответил я, поправляя лямку рюкзака.
Отец понял мой намек, так что отпустил меня в школу.
Я не хотел находиться дома, но до уроков ещё долго.
— Хоть домашку сделаю.
Через время я сидел в классе. Ещё никого не было, я достал тетрадь и учебник.
Как думаете, кто зашёл? Конечно, Фишер.
— Трэвис? Доброе утро. Ты чего так рано?— протезник прошел на свое место, разбирая рюкзак.
—Кромсали, тебя ебёт? — я развернулся к нему лицом, грозно посмотрев на него.
Что ты, твою мать несёшь. Ничтожество. Фелпс, ты не достоин любви.
Мне стало стыдно и неловко. Я скоро развернулся опять к себе в тетрадь. Сал ничего не ответил.
Через несколько минут его телефон зазвонил. Так как в классе были мы одни, я прекрасно слышал, что говорил Джонсон на том конце провода.
— Чувак, ты где?
— Ларри, я же говорил. Задолжал стих по литературе, мне сказали прийти до уроков, рассказать.
— Точняк. Ладно, я буду минут через 10. Не скучай.
— Не скучаю. — Сал посмеялся и сбросил трубку.
Мы сидели в тишине. Было неловко. Я сжал кулак под партой.
— Кромсали, дай домашку списать.
Он повернулся ко мне. Его хвостики мило и забавно отпружинили.
— А волшебное слово? — он взял тетрадь в руки.
— Мне надо блять "пожалуйста" сказать? — я чуть возмутился.
— Этого достаточно. — он вновь посмеялся. Прошу, смейся почаще. Твой бархатистый смех греет мне душу.
Салли подошёл и сел со мной за парту. Отдал тетрадь.
— Ты будешь тут сидеть? — с недоумением спросил я, стараясь незаметно сглотнуть слюну.
Сал поставил локоть на парту, рукой подпёр голову.
Я открыл тетрадь и начал переписывать.
— Что это за слово? — такой милый почерк. Совсем непонятный, но в то же время аккуратный и мелкий.
Он приблизился. Слишком близко. Я боялся дышать.
— "Составляющая". — пояснил он мне, всматриваясь в тетрадь.
— А это? — через полминуты спросил я опять.
— Поэтому я и решил остаться тут, чтобы не бегать к тебе, расшифровывая каждое слово.
Я ухмыльнулся.
Сал смотрел на меня. Я чувствовал пристальный взгляд голубых, как ясное небо, глаз.
Я неуверенно посмотрел на него.
— Что?... — неловко спросил я.
— Тебе очень идёт улыбка. Я никогда не видел тебя в хорошем настроении. Извини, я удивлен.
Он сделал мне комплимент?
Сал Фишер обратил внимание на мою улыбку и ему она понравилась?
Я не знал как дышать. Воздуха не хватало, а лёгкие будто разрывало, руки вспотели, но я быстро продолжил переписывать домашнее задание.
— Спасибо. — я отдал ему тетрадку.
— Можешь обращаться в любой момент. Я буду рад тебе помочь. — он поднял руку, словно замахнулся.
Я дёрнулся, зажмурив глаза. От отца часто прилетало.
Он просто хотел дать мне пять ладонью, как своему другу.
Фишер все понял. В его глазах читалось сожаление.
— Прости, я не хотел. — он быстро убрал руку, уходя с тетрадью на свое место.
В класс зашли две девчонки, после Эш с Тоддом, а через время и патлатый металлист.
Они с Салли поздоровались своим фирменным приветствием, а после Фишер, Джонсон, Кэмпбелл и Моррисон ушли в коридор. Их не было вплоть до звонка. А я все ещё не мог отойти от нашего, как мне показалось, дружеского разговора.
