На твоей стороне

       Я чувствовал, как кожаный ремень прилипает к моему вспотевшему от страха телу. Я чувствовал, как ударяется железная лямка об мои ребра. Я чувствовал, как толстые пальцы сжимали мою шею, перекрывая доступ к кислороду. — П... Пусти... Пожалуйста... — прохрипел я. — Где ты шлялся после вечерней молитвы? Ты пожелал Господу доброй ночи, а сам бродил по ночному городу? Отговорка, что я вышел во двор подышать воздухом пролетала, так как я был одет совсем не по домашнему. Отец дал мне пощечину, после чего отпустил меня. Я упал на холодный пол, а боль пронзила все тело.        Подняться я смог только через минут пятнадцать. Дополз до своей комнаты, а там уже завалился на кровать. Все же полегче.        Я долго крутился в поисках удобной позы для сна, но как бы я не ложился, было чертовски больно. Уснул я ближе к утру. Разбудил меня отец, вошедший в мою комнату. Он сел рядом, положил свою руку поверх моей. Я открыл глаза и опешил, увидя его. — Ты ведь понимаешь, что заслужил это? — его голос был спокоен и мягок. — Ты постутил неправильно, а я хочу воспитать из тебя лучшего священника в Нокфелле.        Он пытается сделать из меня копию себя. Он хочет, чтобы я был священником, читал молитвы сутками и поклонялся Господу. Я не могу сказать ему, что не хочу этого. Мне банально страшно за свою жизнь. Отец никогда и не спрашивал у меня, чего я хочу от жизни, а ведь мне многого не надо. Я хочу поступить в университет, устроиться на обычную работу, приходить в свой дом в шесть вечера и залипать в телек до ночи. Я ничего не ответил, лишь слабо кивнул, соглашаясь с ним. Отец натянул улыбку, опустил взгляд и удалился из комнаты.        Воскресенье прошло быстро. Я изредка поднимался в туалет, иногда пил воду, которая отдавала болью в горле и груди. За день я ничего не съел.

***

       Я проснулся от будильника, который звонил уже не в первый раз. Жмурясь и шипя от боли в ребрах и пояснице я поднялся с кровати, быстро собрался, кинул пару книжек в рюкзак. Зная, что на дорогу мне понадобится больше времени чем обычно, я вышел из дома сразу же, как был готов. Чуть прихрамывая, так было легче, я дошел до школы. Какое же было счастье, когда я посадил свою задницу на стул. Я выдохнул, доставая ручку и учебник. Людей сегодня маловато. Нет Джонсона, Кэмпбэлл, и Фишера, хотя до звонка еще есть время. Я сложил свои руки на парте и положил голову, прикрывая глаза до тех пор, пока не услышал слова одноклассника: — Воу, клевая футболка. Мне стало интересно, я обернулся. Там стоял Фишер... в моём подарке.        Сегодня он заплел низкий хвост. На его слегка пушистых волосах он смотрелся восхитительно. Под моей футболкой, которая оказалась чуть мешковатой (я не угадал с размером, так как Сал низкий и худой, но он любил одежду побольше), он надел белую рубашку, от которой были видны лишь рукава и воротник. Его черные джинсы с дырками на коленях и, словно ободранные снизу, дополняли этот стильный образ. Черт, я пялюсь на него уже около десяти секунд. Я отвернулся, как поймал себя на улыбке. — Да, мне она тоже нравится. Мне подарили её вчера на концерте. — Сал хвастался новой вещью, отчего я прикрыл глаза и заулыбался как дурак. Было приятно. Фишер сел на свое место, а звонок не заставил себя долго ждать. Через минуту в класс зашла Пакертон с журналом в руках. Она открыла его и провела своим дряхлым пальцем с ужасным ногтем, от которого уже отваливался грязно-фиолетовый лак, по фамилиям учащихся. — Где Джонсон? — Ему не здоровится, сегодня пойдет к врачу. На этой неделе его точно не будет. — ответил Салли. — Понятно. — прохрипела училка. — Про Кэмпбэлл знаю, она уехала в лагерь... Наверно все, начнем урок. Десять минут геометрии тянулись безумно долго. Был уверен, что засну, пока в класс не зашел директор. Мы встали, приветствуя его. — Здравствуйте, дети. Хочу представить вам вашего нового одноклассника — Джон Лиссон. Рядом с главой школы стоял незнакомый нам парень. Черные волосы, слегка вьются. Серые большие глаза. Вроде обычный парень, но нечто злое и поганое было в его лице. Таких я вижу сразу. Я и сам такой. — Он проучится в вашем классе до конца года, а дальше будет видно. Прошу любить и жаловать. — последнее, что сказал директор, перед тем как уйти из класса. — Садись вон, к Фелпсу. — приказала Пакертон.        Я всегда оставался за партой один. Никто не хотел со мной сидеть, а Филипп сидел на первой парте, из-за плохого зрения и относительно низкого роста. Он был ниже меня на голову.        Сал был до милоты низким. Если бы стали рядом, он бы дышал мне в грудь. Я часто представлял как мы обнимаемся и в животе оживали бабочки. Джон оценивающе осмотрел меня, а после закатил глаза. Этот жест мне не понравился. Мы явно не поладим. Он сел и раскинулся на мою часть парты. Я пихнул его локтем. — Ты занимаешь много места. — Не тяфкай. — усмехнулся Лиссон, все же чуть отодвигаясь.

***

Новый одноклассник ожил к концу урока. — Кто этот уродец за третьей партой? — он кивнул, указывая на Салли. — Уродец здесь только ты, так что заткнись и не смей его так называть. Джон приподнял бровь и противно улыбнулся. — Голубки? — его голос стал чуть громче. Я чуял его желание растрепать этот, к сожалению, неправдивый бред всей школе? — Чего? Ты охренел?! — все же мы говорили шепотом. Урок идет. — Я не позволю тебе оскорблять меня и моего брата. — выдохнул я, радуясь неплохой отговорке. Ох, Салли-Кромсали. Ларри и Эшли нет, придется мне тебя защищать. — А, брат... — протянул черноволосый, будто расстроился, что план испортить кое-кому школьную жизнь провалился.        Прозвенел звонок.        Я остался в классе, так как передвигаться еще было больновато. Сал пошел с Пыхом и Тоддом, а Джона я увидел с компанией старшеклассников. Быстро, однако, они сдружились. Хотя, может и знали друг друга до этого. Я не знаю. Я не общаюсь с ребятами из школы. Только Сал и Фил. Хотя с Филиппом мы общаемся мало, у него свои друзья. На него косо смотрят, когда он проводит время со мной. Я его не осуждаю. Он слегка скучноват для меня, так что я ничего не теряю. А вот Фишер... Мы перекинулись парой слов, а я уже готов был плясать от счастья. Влюбленный дурак. Да, я уже не осуждаю себя за то, что люблю парня. Хотя, осуждаю конечно, но мои чувства к этом мальчишке сильнее всякого сожаления. Следующие два урока тянулись медленно. Я считал каждую минуту до столовой, так как был очень голоден. Я задумался, что желудок начал переваривать сам себя. От этого захотелось есть еще сильнее. Перемена после третьего урока. Все умотали в столовую, а я решил задержаться, чтобы никто не видел, как я еле ковыляю до первого этажа. Я начал искать деньги в рюкзаке, как понял, что утром в спешке забыл положить пару купюр на обед. Черт... Пойду воды выпью. Хоть что-то.

***

Следующие уроки были довольно скучными, на одном мне удалось подремать. Последним седьмым уроком была физкультура. Мы направились в зал, я остался в коридоре и сел на лавку для освобожденных. Сегодня я точно не настроен на занятия спортом, да и форму с собой не брал. Все ушли переодеваться, а ко мне присоединился Сал. Он был всегда освобожден. Наверно, из-за его здоровья. Но он иногда ходил на уроки и играл с нами в волейбол или теннис. — Трэвис, привет. — он сел возле меня. — Мы сегодня еще не здоровались. — Привет. — постарался нейтрально ответить я, скрещивая руки на груди. Мой взгляд устремился на его футболку. Блять, я сделал ошибку в слове. Сал заметил, что я оцениваю его вещицу. — Классная футболка. — ухмыльнулся я, отводя взгляд, чтобы Фишер не посчитал меня чудаком. — Нравится? Мне тоже. — я не сдержал улыбку. Это очень приятно. — Вчера у нас был концерт, но ты наверно видел об этом на моей странице? - он упомянул нашу переписку ранним субботним утром, отчего мне вновь стало неловко. — Припоминаю. Просто ты попался мне в возможных друзьях, вот и решил заглянуть. — "Трэвис, ложь — это тоже грех" — твердил себе я в который раз. — А, тогда понятно. — Сал повернулся туловищем ко мне, кладя ближнюю ногу на лавку. — Приходи на следующее наше выступление? Мы планируем его на школьном весеннем празднике. Я играю на гитаре, Ларри — барабанщик, а вокалист у нас Си-Джей, клевый чувак из музыкального колледжа. Может помнишь его? Он учился в этой школе еще до моего перевода сюда.        Я внимательно слушал его, и даже не заметил, как смотрю ему прямо в глаза, отчего опешил. — Нет, не помню. Но слышал о нем, да. — я чуть опрокинул голову, облокачивая ее о стену.        Синяки на моей шее стали видны Салу как на ладони. Он медленно приблизился ко мне, рассматривая их. — Откуда это? — тихо, даже чутка грустно спросил он. Я испугался. Мои ссадины не должен никто видеть, а то я получу еще больше.        Я резко отодвинулся от Фишера и злостно на него посмотрел. — Не твое дело! — прикрикнул я, и протезник тоже слегка отсел.        Извини. Я не со зла, просто устал от того, что мое тело - словно боксёрская груша. Мне надоело, я больше не могу стонать и плакать от боли раз в месяц-два. — Это отец? — голос Фишера был неуверенны, полным сожаления. Он знал ответ, но решил окончательно убедиться. Не услышав от меня ни слова, Салли взглянул в мою сторону. Продолжая смотреть в пол, я кивнул. Мы молчали около минуты, было неловко. Мой живот заурчал, отчего неловкость возросла до предела. — Почему тебя не было в столовой? — Сал нарушил тишину. — Я забыл деньги сегодня. А дома у нас пост, одна каша дома. Тошнит уже. — я устало усмехнулся. — Не понимаю, если отец держит пост, то причет тут я —прозвучал риторический вопрос и я вновь принял более расслабленную позу. — Чувак, а погнали ко мне? Уйдем с урока, никто и не заметит. — Сал взглянул на меня. Я это почувствовал. — Я бы хотел иметь такого друга как ты.        Поверь, Сал я тоже. Я мечтаю об этом.        Мне не нужна куча друзей, компания. Я бы хотел быть с тобой. Мы друг друга совершенно не знаем, но я готов поклясться богом, что ты лучший друг на этом свете. Добрее тебя человека я не встречал. Милее тебя человека еще не видел этот мир. — Ты серьёзно сейчас? — даже не верилось, что в моей жизни существует понятие как "белая полоса". — Абсолютно! Можем даже заночевать и всю ночь смотреть ужастики или играть в приставку. Сами понимаете, мне нужно было время это переварить. Наверно, впервые я действительно кому-то счастливо улыбнулся. — Было бы здорово. Не знаю, разрешит ли отец, но попробовать нужно. — Четко! — Сал от радости похлопал в ладоши.        Мы тихо поднялись и прошли мимо раздевалок, чтобы учитель физкультуры нас не заметил. Успешно! Мы вышли на лестницу. Сторож отлучился в уборную и Сал схатил меня за руку, после чего быстро побежал к выходу. Мы выбежали со школы и завернули, чтобы через стеклянную дверь нас не было видно. Стиснув зубы я облокотился на стену, а после совсем сполз на землю. — Ребра... — через стиснутые зубы прорычал я. На глаза накатывались слезы. Фишер не отпускал мою руку. — Что случилось? Что с ребрами? — он был очень обеспокоен и напуган. Сал безцеремонно задрал мою кофту и увидел всю эту жестокую картину. Он завис на несколько секунд. Всю мою неловкость и смущения адская боль просто растоптала. Сал Фишер только что лицезрел мой торс, но не это меня сейчас волновало.        Протезник опустил кофту. — Тише, тише.. — шептал он мне, гладя по руке. — У меня дома есть суперская мазь, она точно поможет. Постарайся дойти, прошу. — Мне нужно будет зайти домой, отпроситься у отца и взять вещи на завтра... Если ты не пошутил насчет ночевки? — Нет, ты что? Какие шутки?

***

       Я очухался и мы пошли в сторону моего дома. Я держался за Салли, чтобы было не больно идти. Он настоял на такой помощи.        Мы дошли до Апартаментов Эдисона. — Иди домой, я дойду сам, а после приду к тебе, ладно? — я не хотел, чтобы отец знал с кем я буду сегодня ночевать. Не хочу, чтобы у Сала были проблемы из-за меня. — Ты уверен? Давай я хоть провожу тебя, а там спрячусь, чтобы твой папа меня не заметил. — Не нужно, правда. Скажи номер квартиры. — 402. Четвертый этаж. А ты дай свой номер. Мы обменялись номерами и я поплел к своему дому. Сал смотрел за мной до тех пор, пока я не завернул. Переживает.        Я зашел домой. Никого не было. Лишь на столе была записка. Трэвис, я уехал в соседний город по работе. Каша в холодильнике, буду завтра поздно вечером, обязательно читай молитвы.        Удача явно на моей стороне. Я облегченно выдохнул. Собрал уроки на завтра, взял пижаму и отправился к своему новому другу.