Васильки в крови

- ..... и по сему боярская дума единолично заключает, что недолжно сыновьям опальника наследовать столь щедрые имения, - со значением закончил своё затянувшееся донесение князь Виноградов. В просторных, служивших тронным залом палатах средь немногочленных думных бояр воцарилось заметное оживление. Страх их мгновенно отошел в дальние закрома. И немедля, едва дождавшись, когда скользкий словно уж князь наконец-то подведет всё к интересующей теме, десяток вспыхнувших глаз намертво уставился на государя. Возвышавшийся во главе совета, тот, как часто бывало, оставив их без внимания, перебирал щедро передаваемые ему писарем грамоты. Всё слышал, да глух был к советам их, а главное - челобитным. Ни для кого из присутствующих многие годы давно не было секретом формальность думы: единолично царь властвует, да над ними вершит закон. Но всё же вдруг. Ведь за правым плечом государя, сменив не в меру языкатого Федьку, гореть бы ему вечность в аду, ныне возвышался немногословный Вяземский. Хоть и состояли они с покойником на единой службе, а всё же когда-никогда сцапывались, словно те псы. Он то, небось, не будет против задумки их в отношении Басмановых владений. А дело было в чем? После спешной казни своего опостылевшего любимца Иоанн ведь так и не распорядился о судьбе богатейших угодий. Словно позабыл вовсе. Но где ж это видано, чтоб вдова-барыня, хоть и трижды княжеских кровей, сама располагалась столь обширными землями, холопами да усадьбами, а далее ещё и передала крови опальной? Глядишь, по праву регента-землевладельца в совет затребует. Время меж тем шло. Не разделил государь наделы между сворой своей. Да и после последнего террора присмирил больно. Не казнит да поводки пёсьей стаи вновь в кулак взял. Авось и вправду наворот со смертью Федьки пал. С благоговением двор стал потирать загребущие ручонки: земщине в кои веки милость окажет. Либо поделит между наименее опальными родами, либо, хоть и с "весьма желанным" придатком в лице двух мальчишек, княжну второй раз замуж выдаст. Но вот за кого? Кто окажется этим счастливчиком? - И что предлагаешь? - ровным, не выражающим ни единой эмоции, голосом спросил государь. По залу прошёлся удивленный ропот. Иоанн вновь желает их слышать? - Возможно, Иван Васильевич был бы столь великодушен разделить наделы между своими холопами? - едва не ударяясь светло-русым челом о каменные плиты склонился князь. Полностью увлеченный своим делом, царь неспешно поднял с пергамента покрасневшие жутким недосыпом глаза. Суженные в тонкие нити, они презрительно прошлись по развалившимся на лавках необъятным тушам и задержались на коленопреклонённом князе. Был то стройный, достигший тридцатилетия, облаченный в длинные шубы мужчина с короткой аккуратно стриженной бородкой. Немногие знали, но симпатизировал Федька жуку этому за ум подвижный и рекомендовал старших сыновей в опричники. Вот чем отплатил значит? - Почто делить вздумал? Сам то ты небось богатствами желаешь разжиться? - ведя молву, словно с дражайшим другом, тепло улыбнулся Иоанн. - Варвара ведь барыня ещё в самом соку. - Коли государь прикажет. Слуга твой лишь справедливость восстановить желает, - возрадовавшись доброму государеву настрою, смелее приосанился князь. Вдовствующая родственница царская и в правду была женщиной совсем молодой, предыдущая свадьба отгреметь не успела. В полных силах нарожает ему кучу детей. Федькиным же мальчишками он позже как-нибудь исчезнуть поможет. После государевых слов в думе пробежал еле слышный шепот. Неужто ему, Павлу, всё достанется? Быстро разнеслась молва, что недавиче чем несколько седмиц назад, не разрешившись ребенком, ушла из жизни жена его. Но почему он? Когда перед государем так выслужиться успел? - Справедливость, значит? Афонька, перережь ему глотку!- в отвращении видя сменяющиеся на лице Виноградова эмоции, будничным голосом обрубил его размышления Иоанн и возвратился к чтению оставленного давеча пергамента. Такой глазом не моргнет - предаст. Краска мгновенно схлынула с лица князя. Стоявший ранее над столом писаря, облачённый в тёмное с головы до ног опричник с саблей наголо направился в его сторону. Не успел кинувшийся было за спины остальных бояр Виноградов сделать и пары шагов, как его настигла тяжелая рука, а по горлу от одного уха к другому не прошлось стальное лезвие. На подкосившихся ногах, хрипя и безнадежно зажимая рану, князь свалился на пол. Средь оцепеневшего боярства в полном безмолвии лишь набатом прозвучало как Афанасий одним слитным движением вытер саблю о шубы князя, вложил её в ножны и, словно покорная гончая, вернулся на своё место. - Радеет ещё кто за справедливость, покусившись на имения мое дражайшей племянницы? - не поднимая головы, проворковал государь. Ответом ему послужила лишь гробовая тишина. Даже попробуй кто из имитирующих статуи присутствующих вымолвить хоть слово, из горл бы их вырвались лишь тихие клокотания. Завороженные, они наблюдали за растекающейся по полу к их ногам крови. - Вот и славно. Совет окончен. Пошли прочь, - махнул рукой царь. Когда же и за этим движения так и не последовали куда громче гаркнул. - Вон! Мгновенно опомнившись, приведенные в чувство гневным государевым окриком бояре, в поклонах, позабыв о иерархии родов, расталкивая остальных, поспешили убраться с царских глаз. Где-то за их спинами в толпе пестрых шуб и кафтанов мелькнула черная вспышка. - А ну посторонись, - грубо отпихивая со своего пути думных бояр, выпущенной стрелой влетел в палаты Грязной. Вид у него был, мало сказать, ошалелый. Чертами он ныне походил более на сбежавшего из лесной чащи волка, чем на человека. Менее трети горевшей свечи назад и без того мучавшийся жуткими мигренями, недовольный прибытием ярмарки, Иоанн послал опричника разведать происходившее на главной слободской площади. Сразу было ясно: не бунт под окнами, а всё же неизвестность раздражала. С самого утра прибывшие в Александрову слободу люди голосили и носились, как кипятком ошпаренные. Что-то шептали, где-то вскрикивали и почему-то во всю голосили телегами скупать соль. Гомон стоял такой, будто на площадь была согнана не менее, чем вся Русь. Оказавшись посреди скоро опустевшей залы Василий бухнулся на одно колено. - Какие вести? - не отрываясь от документов жестом приказал опричнику встать Иоанн. По безразличному виду государя было видно, что на причины массового людского сумасшествия ему было, как и впрочем на всё остальное теперь, едино. Пока ... - Новгород бунтует! - запыхавшись вымолвил трезвый как стёклышко Василий. Видимо от пробежки, а может, от новостей хмель из его головы весь и выветрился. Вскинув голову Иоанн мигом растерял всё своё безразличие. Облик его заострился, а в глазах, не в пример обычному, вспыхнула не всепоглощающая злость. Но растерянность и едва почти заметная крупица иного чувства. Возможно, надежды, а может, страха? Неужто ... - Говори, - подозвав к себе Ваську, подошёл к открывавшему вид на главную площадь окну Иоанн. Пальцы его нервно перебирали бусины старых деревянных чёток. - Воины-поляки под видом купцов в меченых повозках вооружают город. Войска в катакомбы переправляют. - Какая метка? - прозвучал глухо Иоаннов голос. - Красный крест на борту телег, - явно ожидавший не такого, чуть погодя вымолвил Грязной. В одно мгновение с грозного царя слетело лицо. Смотря пустыми глазами в никуда он единым гласом отдал приказ: - Возьми малую группу опричников, облачитесь в купеческое и сейчас же отправляйтесь в Новгород. Узнай, с какой периодичностью привозят провиант, где вход в катакомбы, кто ответственен и сразу мне доложи. Басманову передай, чтоб привел армию в полную боевую готовность. И позови ко мне Малюту, разговор к нему есть. - Слушаюсь, - поклонился Грязной, сам тем временем размышляя, как ему государев наказ выполнять. Он ведь в конец концом воевода, а не соглядатай! Федька-шельма и с того света ему свинью подложить умудрился. Чуть погодя возле всё также неподвижно стоявшего пред окном государя оказался рыжий кат. - Как там наша гостья поживает? - голосом, способным в одночасье заморозить не одно море, спросил Иоанн ката. - Не околела? Хорошо ест? О ком спрашивал государь, сомневаться не приходилось. Ошалелая девчонка, хлопотавшая ранее на кухне. Машка Мариина. Недевиче, чем дня три назад эта бастрючка рьяно просилась на поклон к государю. А как Иоанн её принял, не пожелала говорить при всех. Никто не ведал, что доложила. Да был государь так зол, что из палат та отправилась прямиком в застенки и не поминалась на устах аж до сих. - Жива ещё, царь-батюшка, - елейно промолвил Малюта. - Правда на плошке воды и двух ломтях хлеба заметно поутихла. - С этого момента за её жизнь ты отвечаешь собственной головой, - припечатал Скуратова тотчас Иоанн. - Как только придет в чувство, сразу же веди ко мне.

***

В тоже время после заседания совет вхожих в Думу бояр в полном составе уединился в самых отдаленных палатах. Несмотря на ясную и прихожую погоду за окном, атмосфера в них царила самая что ни на есть удручающая. - Вконец озверел после смерти своего змия, - вытер соболиной шапкой выступивший на лбу пот воевода Хромый. Богатейший и один из самых знатнейших из всех присутствующих заседал он в совете ещё в регентство при малолетнем Иване. Да, по молодости не был удостоен чести воспитывать тогда ещё великого князя, и возможно лишь поэтому до сих пор имел счастье топтать землю. - Никто не люб более, - грузным мешком картошки оседая на лавку, жалостливо промычал боярин Григорьев. - Головы с плеч летят направо и налево. - Заметили? - горько усмехнулся в заметно поседевшую и поредевшую за последние годы бороду ещё весьма далёкий от старости князь Заречный. - Даже псы да родственнички покойной царицки присмирели. Шагу без его ведома ступить страшатся. На всю голову ушибленный Вяземский, что та заморская образина на веревочках да звука не подаёт. По светлице заметная пробежала дрожь. Если даже заботливо прикормленные царем дворняги завыли за их жизни ныне никто не даст и ломаного гроша. Виноградов недоумок всех под монастырь подвёл. - Нашел олух чему радоваться, - щедро наливая вино в расписанную вензелями кружку, горько выдохнул Хромый. - В последний раз Иоанн так буйствовал после смерти Анастасии, пожри чума старуху-Ефросинию. Жди тепереча, пока вновь поостынет. - Не поостынет, - неожиданно из тени безжизненно протянул самый младший думный боярин. На языке у того всё ещё чувствовался металлический привкус, а в ноздрях стоял запах крови. Для едва перемахнувшего двадцатипятилетие худощавого Андреева то было первое заседание, которое не даст спать ему еще ох как очень долго. - Чего мелишь?! - пронесся по душным палатам совместный рык. Молодой мужчина вначале и бровью не повёл, но очнувшись от транса всё же хрипло пояснил. - Не видать нам долго тиши и благодати, - поднял остекленевший взгляд болотных глаз на расписанную стену Андреев. - Ведь о смерти царицы государь позабыл, лишь когда новая у него зазноба появилась. Как ни трудно было признать правоту годившегося ему во внуки мужчины Хромой поджал сухие губы. Правду молвит. Мгновенно в посеревших старостью, но далеко не мудростью глазах вспыхнул огонек. - Вот ты всё и придумал!!! - дряблым кулаком ударил по дубовому столу Хромый. - На дикарку надежды нет который год на неё даже не смотрит. Найдем Ивану нового мальчонку для услад. Да чтоб ещё краше Федьки был. - Крестьянина? – вмиг подбирался воевода Псковский. - Царю? Крестьянина? – едва не удавился вином Хромый. - Вконец от страха ополоумел, может, вообще татарина предложишь выловить? Из боярских сыновей, конечно, выберем. Благо красавцев щедро уродило. В воцарившейся тишине палаты можно было услышать, как тлеет воск свечей и лениво потрескивает огонь в печи. - Кто ж своего сына на грех такой отдаст? - наконец-то озвучил общую мысль Заречный. - Калечить тело и душу невинную. - Для всех непосильна сия ноша? – прохладно прошелся взглядом по смотрящим куда угодно, но не на него боярам. Ответом старику послужило лишь тихое перешептывание и ропот вроде: «Кровинушку портить не дам», " Сам ступай раз твоя задумка" и "Какой позор для рода". – Отлично, – холодно согласился всё еще обладающий чутким слухом Хромый. - Соберём по всей округе красивых крестьян и выберем среди них самого пригожего, - но под довольное оживление, припечатал вдогонку. – Пусть будет он, безродный крысёныш, над всеми нами подле царя стоит. И волю свою ему диктует. Как и ожидалось, колкие, но в тоже время справедливые слова нашли небывалый отклик в собравшейся столь благородной публике. - Под безродным ходить?! – поднялся жуткий галдеж басистых голосов. - Не бывать!!! – словно молодец, вскочил с лавки вмиг позабывший об усталости коренастый боярин. - Не бывать, - издевательски передразнил крикуна старик. – А вы подумали как всё будет? Глядишь понравиться царю наш дар. Ведь вознесёт мальчишку до опричной главы и задарит золотом да драгоценными мехами. Знал старый царедворец, на какие заветные точки давить. Кому не хотелось к царю ближе стать и опричнину к рукам прибрав, неприкосновенность возыметь? А ведь богатства еще в довесок. Басмановы, хоть выходцы из рода старинного, далеко не богаты были, лишь в служки большинству из них годиться могли. А глянь на них теперь: земли, холопы, кумовство с самим царем. Федька вон почти каждую неделю в новых шубах и перстнях с царской длани сверкал. Сыновья же ... Их можно ещё хоть с десяток если силы имеются наплодить. - Хотя ... Раз никто не желает, придётся мне боярство спасать, - первым смекнув, что к чему с деланным равнодушием вышел вперед воевода Псковский. - Благо пятеро по лавкам уродило есть из чего выбрать. - Не мели чепухи!!! Из чего там у тебя выбирать? Все в отца пошли, - подскочил вплотную к воеводе и ткнул того пальцем в груди князь Заречный. - А у меня хоть и трое да как один светленькие да пригожие. Вскорости все присутствующие бояре начали наперебой предлагать своих юношей. И у каждого самые молодые да красивые. Молчали среди едва не переходивших в бойню споров лишь двое. У Андреева, старшему мальчишке, было всего петь годков, а у старого воеводы Хромого прошлой зимой от поветрия преставился последний молодой сын. - А ну замолкли все!!! - устав от шума усмирил гвалт Хромый. - Соберёмся у меня, составим список и поездим, посмотрим у кого какой товар. Добро? - Добро, - проворчали раскрасневшиеся спорщики. - А дабы сократить время, - тяжело дыша, поднялся воевода. - Мальчишка не старше семнадцати, без видимых увечий и, дабы подозрительность не возникла, противоположность Басманову. Чернявые да голубоглазые сразу не подходят.