Васильки в крови

Среди тёмной лестной чащи в безрезультатных поисках утренняя нега плавно сменилась дневным зноем и скатилась к раннему предвечернему холодку. В густых зарослях просыпалась ночная живность. Совсем немного и дороги назад в полутьмах будет невозможно разобрать. Чувствуя надвигающуюся ночь, Федя на негнущихся ногах добрел до поросшего мхом поваленного дубу и разочарованно осел на него. Сейчас отличавшемуся некой брезгливостью беглецу было все равно и на приставшую к его одежде влажную зелень, и на то, как он будет добираться до деревни. Обыскав на лесорубских тропах бесчисленное количество похожих на тот самый овраг мест и найдя лишь несколько ежей, гадюк и пару лисиц, ему все же пришлось признать: либо саблю нашли раньше него, либо в тот день Степан рубал дрова в не расчищенных от хищников перелесках. В любом случае... Неожиданно возле призадумавшегося Феди раздался еле слышный хруст сухих веток, а прямо перед носом по траве пробежали солнечные зайчики. И всё. Ни единого звука или шороха. Подозрительно тихо. Тонкая фигура замерла, а миндалевидные, обрамленные густыми ресницами глаза опасно сузились. Юноша незримо ощущал немигающий взгляд на своем затылке. Кто-то тяжелый и украшенный драгоценностями по мху, подкрадывался нему сзади. Тонкие губы растянулись в улыбку. Крадущийся был явно был опытным охотником. Не дожидаясь первого удара, который он и в свои лучшие времена вряд ли бы вынес, Федька шустро вскочил на ноги и развернулся к непрошеному гостю. Левая рука бросилась за кушак. Но пальцы неожиданно проходиться по талии. Ножа нет. С самого детства привыкший к ножнам юноша даже не задумался о том, что единственное оружие может в суете просто выпасть. Не верится. Вот так просто самому себя загнать в западню. Отец бы вдоволь наглумился. Запоздало поняв, что его рассекретили, из густых зарослей, загораживая собой солнце пред диким зверьком, навострившимся Федей, вырос на голову превосходивший его в росте светловолосый парень с мощными буграми мышц. Необъятная стать его была облачена в вышитый серебром изрезанный кафтан. Цвет одеяния было сложно распознать под запекшимися разводами крови, но Федя хорошо помнил: на его расправу братья одели сапфировые парчи. Хоть и изрезанный, да покоцанный. Это был Илья. Младший сын Артемовых. Тех самых, которые несколько недель назад чуть великодушно не презентовали юного кравчего водяному. Знатно кровушки в реку тогда утекло. Иоанн тогда, как узнал о том, что кто-то посмел напасть на его милого Феденьку, рвал и метал. Головы полетели у многих. Приказал опричникам хоть носами землю рыть, но прочесать весь лес и, найдя виновников между деревьями, пополам разорвать. Не нашли. Со звериным рыком великан громадной горой бросился на юношу. Изрезанные жгутами шрамов ручищи почти сомкнулись вокруг груди Басманова. Но удача была на стороне опричника. В последнюю секунду Федя, лишь махнув хвостом перед носом барчука, ловкой лисицей вынырнул из почти сжавшихся стальных "объятий" и, маневрируя между деревьями, кинулся наутек. Бешеное сердце вырывалось из груди. Без оружия в его состоянии против стопудового борова - чистое самоубийство. А так пусть побегает за ним, лес даст шанс избавится от хвоста. — Быстрый какой, — с ухмылкой разбивает надежды опричника готовый поймать его в раскрытые тиски второй громила. — Зайчишка маленький. Куда же без него? Афонька. Выкарабкался всё же, хоть и не без потерь. На бычьем, как две капли воды похожим на брата, лице его вместо правого глаза сверкала не до конца зажившая рана и пустая глазница. Подарок Федькин последний. — Сладенький наверно, — появляется с противоположной стороны третий быкоподобный верзила. При его виде изящные пальцы Басманова сжались в кулаки. Алешка. Старший и самый свирепый из братьев. Все в сборе. Стальной свист сабель пронёсся над чащей, и темноволосый юноша оказался в прочном кольце. Серо-голубые, в пол-лица глаза, выискивая любую брешь, бегали с одного верзилы к другому. И не находили. Братья, словно одно тело и разум работали слаженным механизмом. — Иди к нам, зайчонок, — вместе с остальными медленно надвигается на загнанным хищником пятящегося безоружного юношу одноглазый. — Не обидим. Лишь погладить шёрстку хотим, может, даже какой-то гостинец за это дадим. Правильно, братки? Те на это довольно загыгыкали и оскалили обезображенные рожи. Шаг, еще один шаг и вот за своей спиной Федор почувствовал ледяные зубья каменной гряды. Бежать некуда. Опальные бояре, выбивая воздух из его груди, плотно зажали его со всех сторон своими мощными телами. — Фигурка, прямо как я люблю, — тянется опробовать соблазнительные бедра трёхпалой ладонью Илья. — Глазки хорошенькие, а с мордочкой что? — А у тебя? — не позволяя притронуться к себе, Басманов в отвращении еле уловимым движением отбил настойчивую руку. Жаль вместо пары пальцев по локоть в прошлый раз не оттяпал. Басистый хохот громом вновь проносится по лесу. Федя даже бровью не поводит. Смейтесь, быки, пока в агонии не завыли. — Дерзкий… — отсмеявшись, рыскает по отчего-то не боящемуся их избитому крестьянскому отроку перекошенный шрамами великан. — И больно знакомый… Всем держится не как крестьяне. Сравнить хоть с тем мальчишкой, которого они недавно также зажали. Прямой, острый, звонкий, словно закалённая сталь, переплетённая в тоже время с плавной, тягучей кошачьей чертовщинкой. Черный дикий кот. Блеснувшие догадкой карие зенки наливаются кровью. Алексей в неверии схватил вскрикнувшего опричника за грудки и, поднимая над землей, грубо притянул к себе. Две пары глаз встречаются в немой схватке. — Басманов! — яростно выкрикнул верзила, покрепче сжимая громадные ладони на плечах юноши. — Ну что ты дяденька, меня Димкой зовут, — тоненьким голоском муркает и невинно хлопает глазками Федя. Вихрастая головка опричника слегка наклонена в сторону, а на сахарных устах сверкает нежная обезоруживающая улыбка. Весь вид его ласково нашёптывает: "Посмотри на мои нежные слабые ручки. Как я могу причинить кому-то вред? Расслабься, отложи сабельку. ". Краем глаза Басманов в мелких бараньих глазках видит, что убаюканные младшие купились. Не смогли его узнать сквозь следы побоев. Но грозный рык старшего верзилы приводит их в чувство. Скинув морок барчуки покрепче перехватывают сабли. — Идиоты, уши развесили!!! А ты, обмануть вздумал?! — соломенной куклой грубо встряхнул даже носочками недостающего до земли юношу. — Я тебя гада ползучего на всю жизнь запомнил пока ты нас с братьями в прошлый раз в мясо шинковал. Не увильнёшь. До последнего потрошка полностью в нашей власти. — Счастье то, какое, — язвит Федя, шальными пальчиками подбираясь к покоящейся в ножнах Алешкиной сабле. Но не тут-то было. Старший верзила резко разворачивает Басманова лицом к братьям и, не понаслышке зная изворотливость своего противника, накрест, до посинения пережимает ему локтями руки. Юноша оказывается распят на потеху барчукам. - Четвертуем! - приставил саблю к лебединому горлу Илья. - Ослепим и к дереву кольями прибьем, пусть медведей так им любимых развлечет, - вторит брату Афонька. — Как же давно я ждал, — не обращая внимания на братьев, в предвкушении рычит в острое ухо Алексей. - Еще с Рязани, когда ты четырнадцатилетним, меня, боярского сына, перед всем полком в грязь втоптал. — Мне тоже понравилось, - вырываясь из огромных рук, запрокидывает голову к верзиле и кокетливо стреляет омутами опричник. - Повторим? - Гордый да? Ну, ничего мы это исправим, - склонился старший к шее и до крови прикусил нежную кожу над бешено пульсирующей веной. - Досадно лишь уродованием красоты невинности твоей не могу сполна насладится. Хотя ... Афонька, Илья, вы знаете, что когда вдвоем мальчишку берешь, у него там уже девственника чувствуется? Что скажите, собьём спесь с Федоры царской? Скрученное тело содрогнулось крупной судорогой. Серо-голубые глаза расширились в диком ужасе. — Нет!!! — вскрикивает побледневший Федя. Наслаждаясь долгожданным страхом и яростными пинками ненавистного мальчишки, словно сладчайшим напитком, Алексей осел на мховый ковер и уложил бьющуюся добычу себе на грудь. С отвращением, спиной опричник чувствовал, насколько люба собственная идея старшему верзиле. Порезанный им на лоскуты медведь еще под Рязанью, щеголяя благородным происхождением, пытался подмять его под себя. Дорвался, не отпустит, не даст вновь себя обдурить. Трехпалый вклинился между ног скрученного опричника и безуспешно пытался зажать гладкие лодыжки. Афонька же, не тратя времени, нырнул рукой под тонкую рубашку и, безжалостно задевая чувствительные нежные бусинки, грубо прошёлся ногтями по бешено вздымающейся Фединой груди. После Скуратовских подвалов это далеко не боль. Холодящий кровь ужас заполоняет сознание и норовит вырвется криком из-за стоящих перед глазами сцен будущего насилия. Басманов прикусил губу, не вскрикнет, не доставит мучителям подобное удовольствие. — А примет? Все же не девка. Шшш… Гадина!!! — прилетело ногой в челюсть Илье. — Куда денется? С болью и по крови, а нет, так на поленце или ещё на что потолще сперва посадим, — шепчет старший с удовольствием зарываясь в благоухающие полевыми цветами смоляные кудри. - Хочешь крови? Получай, - Федька резко бьет затылком по лицу верзилы и с точностью попадает аккурат по горбатому носу. Багровая кровь рекой начинает хлестать из разбитого носа. От боли боров должен хоть на мгновение разжать пальцы. — Аааа!!! Содомский колдун!!! - наоборот еще сильнее сжал захват старший. - Ну, давай продолжай!!! Дёргайся сильнее, все равно нашим будешь!!! - Я тебе кадык вырву!!! - змеей шипит опричник. Прерывая злорадный смех кто-то неожиданно попал крупным камнем в шею одноглазого. — Что это?! — растирая разбитую кожу, рычит Афонька. В ту же секунду вместо ответа по опальным боярам сорвался настоящий град. Острые камни нещадно рассекали щеки и били по покатым лбам. Среди прочих один попал прямо в глаз старшему верзиле. Захват его на мгновение ослабел. Воспользовавшись этим, Федя высвободил левую руку, шустро выхватил кинжал (шпагу тот додумался снять) из висящих на Алешкином поясе ножен и по рукоять вогнал тому в бычье горло. Исторгая фонтаны крови и хрипя, безвольное тело опадало на спину. - Отдохни, - вскакивает на ноги Федька. Легчайшим пером лезвие танцевало в березовых пальчиках. За считанные мгновения маленькая поляна стала местом кровавой битвы. Ловкой змеей, не позволяя достать себя метровыми саблями, Басманов изящно порхал между братьев. Дикий задор бурлил в венах. Не в силах достать жизненно важные органы, короткий окровавленный кинжал нещадно полосовал толстую кожу и стальные мускулы неповоротливых громил. Теперь время на стороне Басманова, и с каждой, даже самой маленькой ранкой, Артемовых покидала жизненная сила. - Передадите от меня привет папочке на том свете? - издевательски смеется, играючи уходя от атак Федька. - Нет? А братику? Но среди бешеной пляски, когда адски злой Афонька, лихорадочно размахивая саблей, словно оглоблей, едва не прошелся лезвием по шее шустрого мальчишки, произошло неожиданное. Вторя звенящей в воздух сабле, из леса раздался громкий крик. - Дима!!! Замершие противники перевели взгляды на выглядывающих из-за деревьев маленьких девочек. Вот кто их камнями закидывал. Огонек, проблеснувший в карих глазах, не укрылся от Басманова. Трусы додумались найти более легкую цель. Оказавшись быстрее ринувшихся было к сестрам бояр, Федька схватил маленькие ручки и вместе с детьми молнией кинулся в густую чащу. Не отставая, на пятки беглецам наступали преследователи. - Все равно поймаем пёсья голова, - издевательски гавкают и по-собачьи воют им в след Артемовы. - И щенят твоих заодно вздёрнем. Ровная тропа превращается холмистый серпантин. Из-за своих габаритов и множества ран громилы заметно отстают. Но вот, когда они почти оторвались на очередном крутом подъёме, одна ручка выскальзывает из Фединой ладони. Потеряв опору, с громким криком рыжая девочка поскользнулась на влажной траве и скатилась вниз с холма. - Марфа!!! - кидается ей в след Злата. - Нет. Беги дальше. Спрячься, - за плечи перехватывает ее Федька и кидается за испуганной малышкой сам. – Ну же!!! - подгоняет, заметив заминку белокурой девочки. Запыхавшиеся верзилы приближались к Марфе. Но Федька вновь оказался быстрее. Подняв девочку на ноги, они бросились в противоположную от убежавшей Златы сторону. Через несколько минут непрерывного бега земля под ногами с громким хлюпаньем стала проседать. Коварный лес завёл их в топкие болота. Куда ни глянь, кругом лишь поросшая рясой мутная гладь, а за спиной слышен свист нагоняющих барчуков. Поворачивать слишком поздно. - Держись. Осознав бедственность их положения Федька нашел более или менее твердую почву, подхватил девочку на руки и, просев по колена в топь, на страх и риск стал пробираться дальше. - По болотам пошли, - рычит, выскочив на берег Илья. - Опасно. Лёшка бы не стал. - Его больше нет! И отца из-за Федьки тоже нет! Пошел я сказал! – толкает младшего в болото Афонька. Всё время идя на ощупь, беглецы благополучно добирались до твердой земли и абсолютно мокрые, но счастливые, выползли на теплую траву. Груди их бешено вздымались, а тела потряхивало. - А они точно нас не догонят? - волнуется девочка. - Точно, - озорно кивает на болото, обираясь от гадкой тины Басманов. - Сейчас сама увидишь. Кинувшись, как им казалось, по более короткому пути, утопленным по грудь более крупным мужчинам почти удалось добраться до берега. Но на последних шагах с отчаянным криком они проваливались. Руки их интуитивно старались выплыть, тем самым лишь быстрее зарываясь в мягкий торф. - Надо помочь, - вскакивает на ноги и за локоть пытается поднять злорадно ухмыляющегося Федю девочка. Услышав это, мужчины умоляюще закивали головами. Завыли всё же бычки. - Ты права, надо поступать по совести, - прикинув что-то, невинно улыбается Марфе юноша. - Иди, подожди пока, а я найду палку и вытяну их. К ужасу братьев перепуганная ими Марфа легко согласилась и скралась между деревьями. - Жаль она не знает, что совести у меня отродясь не было, - переведя взгляд на утопленников, с премилой улыбочкой певуче воркует Басманов. - Приятного купания. Не простудитесь. - Аспид!!! - задыхается в мутной воде Афонька. - Мерзкая тварь!!! За собой в ад затяну!!! - Я весь дрожу, - издевательски поводит плечами опричник. - Может, повременишь пока с преисподней? А то у меня ещё тута дела имеются. Помахав на прощание кончиками пальцев, Федя оставляет кричащих ему в след проклятья Артемовых на волю порой очень жестокой судьбы. И, найдя собирающую в косынку дикую черешню Марфу, вместе они отправляются на поиски Златы. - Получилось? - уплетая кислые ягоды, непривычно тихонько спрашивает Марфа. - Конечно, - еле передвигая ногами, не моргнув глазом, врёт Федька. Заставляющая быстрее течь кровь сила покидает, и все побои вновь расцветают болью во всей красе. Незаметно (как она считает) рыжая девочка заглядывает за спину юноши. - Нашла что искала? – через боль, хрипло усмехается Федя. - У тебя нет хвоста, - в задумчивости обходит Басманова пойманная на горячем девочка. - Хвоста? - непонимающе моргает опричник. Всё-таки рассудком от страха повредилась. Может Степан не заметит? - Мы на крик того дяди прибежали, - посматривает на своего спутника Марфа. - Он тебя Басмановым назвал. - Юродивые. Обознались наверно, - беспечно отмахивается Федька, прикидывая, успеет ли он, выведя сестер до деревни исчезнуть перед приходом крестьянина. Рано. Слишком рано его раскрыли. Теряет хватку. - Вот мы тоже так подумали!!! – обрадовано вскрикивает Марфа. - Ты ведь совершенно не похож на него. - Почему же? – в удивлении приподнимает соболиную бровь непохожий на самого себя опричник. - Ну… - перебирается через поваленное дерево Марфа. - О нём разные слухи ходят. - И что же о нём говорят? - заинтересованно спрашивает с насмешкой Федя. Неужто и здесь летник его покоя всем не даёт. Но девочка все, же смогла удивить Басманова. - Говорят. У него хвост змеиный. Клыки и когти острые, как сабли. Глаза дьявольские, которыми он царя к грехам склоняет, - Федя на это про себя еле слышно фыркает. " Кто кого еще склоняет? ". - А бабка Мотря сказывала, что он огнем дышит. Огнем? Мечтательно закатывает глаза Федя. О, он бы точно не отказался подпалить пару слишком хитро-мудрых бород. Первый, конечно же, Скуратов. Негоже задерживать рыжему псу положенную ему милость. - А что еще вы услышать успели? - деланно безразлично спрашивает Федя. Хоть мелкие, да приставучие. Жалко всё же, если им в столь юном возрасте пришлось узнать о тех садистских извращениях, которым его хотели подвергнуть барчуки. - Да ничего особо, - протягивает черешню Басманову девочка. - Мы, как только прибежали и увидели, что они тебя скрутили, сразу камнями закидывать начали. А что о чем-то интересном говорили? - Не очень, - будто вспоминая, поводит плечами Федька. Насмерть перепуганную Злату удалось вытянуть из убежища лишь к закату. Бедная девочка, найдя глубокую кроличью нору, забилась в нее и из-за пережитого провалилась в крепкий сон. А после пробуждения всю дорогу домой развлекала своих спутников рассказами о злой царице заставляющую своих подданных красить цветы. На удивление, без новых происшествий во двор спутники вернулись лишь глубокой ночью. Стёпка, к счастью, все еще не воротился с ярмарки. Переодевшись, Федька змейкой проскользнул на сеновал. Тонкое тельце с удовольствием скрутилось в клубочек. Лишь здесь убаюканного ароматами свежескошенной травы юношу время от времени отпускали ужасные кошмары. А нет, не отпускают. С обеих сторон к придремавшему Басманову заваливаются два мелких кошмара. - Научи нас также с ножом управляться, - выкрикивают хором сестры. - С чего бы это? - сонным и очень раздражённым кукушонком зарывается глубже в сено Федя. - Эй, ну мы вообще-то тебя спасли!!! - принимается за откапывание юноши Марфа. - Ты у нас в долгу. - Не убедили, - потягивается опричник. – О, только не хныкайте, может в следующий раз получится. Девочки с обиженным сопением сложили ручки на груди и начали прикидывать варианты. Круглые глазки остро пронизывали юношу. - Ну, тогда завтра делать нам особо нечего... О!!! Придумала, возможно, Стёпе будет интересно узнать о наших сегодняшних приключениях, - после долгой паузы, во время, который юноша успел снова задремать, задумчиво тянет Злата.- Наверно он будет не очень рад, что ты опять ослушался наказа лекаря. Приученный тем же заботливым батюшкой к чуткому сну, Басманов еле заметно приоткрыл глаза. Девочки и в правду слишком наивные. Крестьянин же, если ему расскажут полную историю, несмотря на свою доброту, далеко не дурак и легко сопоставит недостающие звенья. -Прошу, только не хныкай, - в утешение с улыбкой от уха до уха обнимает юношу Марфа. - Это ты ее надоумила? - рыжая макушка живо кивает. - А ты маленькая, но уже такая умная, - кончиками пальцев вытягивает соломинку из блондинистых волос Федя. - Ваша взяла. А теперь брысь отсюда не хочу, чтобы кто-то видел мои слезы.