Метель

Прошло немало времени с того момента, когда нас выпустили из Карточного мира. Несомненно все были рады новообретённой «свободе», в какой-то степени даже и я, однако, как оказалось, реальность была намного хуже, чем я думал. Намного хуже. *** Ну чтож, расскажу всё по порядку. Меня зовут Вару, на данный момент мне… мне… Честно говоря, не помню… По людским меркам быть может где-то семнадцать, однако если прибавлять прожитые в безграничной тьме годы, ещё до попадания нашей колоды в руки Создателя, то скорее всего моей карте сотни, а то и тысячи лет… Довольно много для такого идиота как я, не так ли? Как я уже и сказал, зовут меня Вару, что в переводе с японского означает «плохой». Имя хорошо сочетается с моим буйным и несносным характером, что некогда угас, не выдержав морального и физического давления со стороны моих сожителей. Ах да, чуть не забыл упомянуть. На данный момент, спустя год-полтора мучений в однокомнатной холостятской квартирке Фёдора, я, вместе с другими разноцветными чудиками, переехал в трёхкомнатную не очень просторную квартирку, которая помимо этого ещё и находилась в хрущёвке. Помню, насколько долго и усердно Федя копался в просторах интернета, надеясь найти какое-нибудь недорогое, но при этом способное вместить в себя восемь персон жильё. Помню, как я несколько раз просил, вернее сказать, умолял Фёдора о том, чтобы он отпустил меня «в свободное плавание», и я смог бы свалить туда, куда только душа пожелает. Но в итоге в ответ всегда получал следующее: «— Вару... Всё не так радужно и легко, как тебе может показаться. Это тебе не Карточный мир, где ты можешь абсолютно в любой момент воссоздать могущественное государство и взойти на его трон. Здесь, как только ты пересечёшь границу этого дома, окажешься в зоне риска. В лучшем случае тебя изобьют в переулке, а в худшем — будут пытать до самой смерти…» Не спорю, в его словах и вправду есть смысл, но при этом не перестаю задаваться вопросом… Зачем нас тогда выпустили из Карточного мира? Зачем, если знали, что мы всё равно окажемся на тонком лезвии ножа? И по сей день я не знаю ответа… Не знаю, зачем нас вообще создали. Не знаю почему все мы, магические человекоподобные существа карточного происхождения, вынуждены страдать веками, без надежды на нормальную жизнь. Не понимаю, зачем тогда жить, если ты… просто существуешь? Да, наверное так. И тут можно задаться вопросом: «Почему? Неужели у меня всё настолько ужасно?» Я не могу ответить дословно, но могу рассказать, с чего начался весь этот ад... «Это было около двух лет назад. Я, будучи снятым с престола собственного государства собственным народом, бродил по просторам ограниченной белой пустыни. Слава создателю, эти жители-идиоты и подавно не знали о существовании генератора, да и в общем об истории создания Варулэнда, поэтому, скорее всего, под давлением населения от нехватки ресурсов страна рано или поздно падёт. Однако этого я никогда не узнаю. Отойдя от государства на приличное расстояние, я начал ощущать лёгкое головокружение. Решив, что это из-за «немного стрессовой» ситуации, я решил передохнуть, присев на исходящие из-под белого пола красные скалы. Но стоило мне принять сидячее положение, как в глазах резко потемнело; в ушах появился неприятный режущий звон, что так был мне знаком; тело не слушалось, и с каждой секундой двигаться было всё труднее и труднее; дыхание окончательно сбилось, либо учащаясь, либо замедляясь. Через минуту рассудок затуманился, и я потерял сознание. Распахнув тонкие до белезны веки, я очутился в скромной комнатушке, в которой был уму не постижимый бардак. Тем не менее, я чувствовал резкий прилив нескольких отдельных эмоций, что являлись далеко не положительными: отвращение, презрение и гнев. Однако, что было слегка удивительно, кроме этих трёх эмоций я ничего не чувствовал. Ничего...» И как я понял позже, Фёдор решил просто проверить состояние наших карт, поэтому призвал сюда, в этот гниющий отчаянием и надеждой мир. Думаю, следующие известия вам уже знакомы: Пик пробирается на кухню и берёт кухонный нож; далее, пробравшись через голдящую толпу, пригрозился убить Создателя, если тот не оставит всех нас на «свободе»… «...Первую неделю я, будучи в глазах клонов безжалостным злодеем, всё так же ничего не чувствовал, кроме как отвращение, презрение и гнев. Даже банальная радость, что была со мной на протяжении всей моей осознанной жизни, покинула меня, явно не желая возвращаться в ближайшее время. А единственный плюс, который я нахожу во всей этой ситуации и по сей день — отсутствие нужды во внимании, которая начала меня беспокоить спустя эту самую неделю после нашего появления. Ровно в пятницу вечером, сидя перед умирающем телевизором, компашка моих собратьев и Фёдора начала бурно обсуждать все уже бывшие новости Карточного мира. В этот момент я сидел на кухне перед приоткрытым окном, медленно потягивая воду из хрустального стаканчика. На удивление вода из-под крана оказалась более-менее сладкой, потому пить её было довольно вкусно. Но из наслаждения моим "напитком" меня выбил крик парня, раздающийся где-то внизу, под окном. А сам виновник сего беспокойства стоит и орёт что-то, смотрит вверх... Кого он там увидел? Чайку с крыши спугнуть что-ли вздумал? Однако сквозь непонятные возгласы того парня мне вдруг послышалось что-то похожее на „Не прыгай!.. Не надо!..” И какой только идиот пойдёт с крыши прыгать, а? Разве можно так легко расстаться с жизнью? И в один миг время будто бы остановилось. Спустя мгновение я увидел девушку, которая подобно ангелу без крыльев пролетала мимо моего окна, несясь прямиком за своей смертью. И в один момент она заглянула прямо в мои нежно-голубые глаза, имея при этом безжизненный, безчувственный взгляд глубоко-карих глаз... Пару секунд, и её бездыханное искревлённое тело оказалось вдавленно в мокрый потресканный асфальт. Именно тогда я пожалел, что могу видеть. Именно тогда я понял всю суть слов Фёдора...» Как вы могли понять, это был тот самый переломный момент в моей жизни, который кардинально изменил меня и моё представление об этом мире. Это же в каком отчаянии надо быть, чтобы добровольно пойти на собственную смерть? А со мной тоже такое может произойти? «...С того дня всё изменилось: начиная с моих эмоций, заканчивая отношением других ко мне. Каким-то образом отвращение насовсем покинуло меня, а если говорить точнее — сменилось на страх. Я совсем не понимал, чего или кого я так сильно боюсь, но точно знал, что так быть не должно. Для меня было абсолютно в новинку чувствовать что-то подобное, и даже при встрече с бушующими жителями моей страны мне не было так страшно. Чёрт возьми, да что со мной не так?! Я начал странно реагировать на обыденные для всех вещи. Любое прикосновение, резкий звук, изменение температур — от всего этого меня невольно передёргивало. Мои глупые шуточки и издевательства перестали быть актуальными — для меня это стало лишь делом принципа. В моей голове был явный непорядок — иногда я начинал считать себя сумасшедшим. Проблемы со сном тоже не обошли меня стороной — я мог несколько ночей не спать, думая лишь о той девушке, о её глубоко-карих глазах... Кстати говоря о той девушке... О её суициде клоны узнали всего через полчаса. Зонтик, увидев краем глаза это кровавое месиво, так сильно заорал, что на протяжении нескольких минут его никак не могли успокоить. Позже всё это увидел Фёдор и запретил кому-либо подходить к окну, дабы избежать лишних истерик и слёз. Почему я тогда не оказался рядом с ними?..» Как позже заявил какой-то левый психолог, деньги на которого Создатель наскрёб из своих заначек, у трефового после всего увиденного осталась сильная психологическая травма. Без денег и специалистов это никак нельзя было вылечить, потому почти все единогласно приняли твёрдое решение: уделять Зонту как можно больше времени, обеспечить ему полную безопасность. Я же надеюсь, вы понимаете, что они подразумевали под полной безопасностью? «...На следующий день после похода трефового к психологу меня закрыли на кухне, дабы я не мешался под ногами, однако основную причину этой изоляции я понял сразу. Сопротивляться не было сил, да и выгоды никакой, потому я просто принял тот факт, что оставшиеся год-полтора мне придётся прожить на кухне, спя на полудохлой раскладушке. И нет, она была вовсе не ужасна: мягкая, тёплая, уютная... Меня пугал лишь тот факт, где она находилась. То самое окно, через которое я в первый и последний раз увидел её, находилось прямо напротив моего спального места, а переставлять к сожалению я ничего не мог. И сказать, что вся моя последующая жизнь в этой квартирке была сущим адом — это ничего не сказать. Буквально каждая ночь стала для меня невыносима: я готов был делать всё, лишь бы заснуть и не видеть больше это окно, на котором даже занавесок не было. Однако если мне и удавалось уснуть, то в большинстве случаев я видел одни только кошмары, от которых просыпался посреди ночи и опять видел окно...» Как я уже и говорил, отношение окружающих ко мне сильно изменилось. Если раньше я мог хоть как-то поддержать самую что ни на есть обычную беседу, то сейчас... Сейчас я стал самым настоящим изгоем. Любое движение, звук или действие — на меня сразу же обращали внимание, жаль только не в хорошем смысле. «...— Эй, я смотрю ты вообще охренел что-ли!? — громкий и басистый голос эхом разлетелся по квартире, пугая всех находящихся в ней клонов, — Совсем манерам не учили или что!? — П-прости, я не специально... — еле слышно отозвался я, чувствуя, как подрагивает мой голос. Я уже успел тысячу раз пожалеть о том, что мне так срочно приспичило в уборную. Всё-таки я не ожидал, что случайно столкнусь с Пиком в коридоре. — Знаю я твоё "не специально"! Тебе бы лишь жизнь всем подпортить, да и только! — звонкая пощёчина отпечаталась на моей щеке, заставив ту онеметь от болевого шока. Очки моментом слетели на пол и разбились вдребезги, но... меня это не совсем волновало. На меня впервые подняли руку...» Цвет моих глаз клоны узнали давным-давно. А если быть точнее, то ещё задолго до появления Карточного мира, когда все мы были просто-напросто набросками на картах. У каждого была своя биография, и каждый знал биографию друг друга. Неужели именно по этому ко мне так относятся? «...— Хей, привет! Ты тоже получил свой порядковый номер? — смотря на меня глазами ребёнка, отозвался паренёк жёлтого цвета. Я не знал его имени, да и к тому же, его биография была мне неизвестна. — Привет. Да, и если не ошибаюсь, то я пятый... — неловко отозвался я, ведь остальные почему-то не решались не то чтобы поговорить, но и просто подходить ко мне ближе, чем на десять метров. — Ам... пятый..? Это тот, у кого в биографии чётко описано «назойливый, безответственный негодяй, который жаждит раздражения окружающих»..? — жёлтый с отвращением посмотрел на меня, — Тогда нам не о чем с тобой говорить, Вару... — Что..? Но почему..? В ответ последовало молчание, положившее начало моему одиночеству...» Без очков невозможно было скрыть свои эмоции и переживания. Однако всем было глубоко плевать на меня и моё самочувствие, ведь Зонтику намного хуже, чем мне. У него тяжёлая психологическая травма, а я давлю на него своим кислым и унылым состоянием. Так и прошёл мой первый год в человеческом мире. Я думал, что умру от паранойи, которая переследовала меня каждый день, каждую ночь, каждый час, каждую минуту, и, в конце концов, каждую секунду. Но тогда я ошибался, глубоко ошибался. «...Наконец-то мы нашли недорогую трёхкомнатную квартиру, которой должно было хватить на некоторое время. Недорогой она была лишь потому, что там, от слов владельца данной квартиры, водиться дух умершей женщины, что утонула в ванной от рук собственного мужа, и на протяжении уже нескольких лет её дух никак не может упакоиться, бродя ночью по квартире и появляясь в кошмарах квартирантов. Но, конечно же, никого это предписание совсем не волновало, ведь основной задачей Фёдора на тот период времени было скорое избавление от нас, позволяющее Нечитайло наконец начать новую, спокойную жизнь. Деньги давным давно были накоплены, а вещей у нас особо-то и не водилось, потому на следующий день был назначен осмотр квартиры, а после — и сам переезд...» Чёрт возьми, словами не передать, как я тогда был рад этому переезду. Наконец моя мечта «уйти в свободное плавание» была исполнена, однако присутствовало одно но... я был полностью зависим от клонов, так как они — единственный источник денег, а значит и моей жизни. Потому первое, о чём я подумал — как самостоятельно заработать себе на жизнь, не опираясь на другие карты..? «...Куромаку попросил всех нас через пять минут собраться в гостиной на очень важный разговор, но о чём нам будут говорить или что мы будем обсуждать — беспонятия. Поэтому пока есть время я решил немного осмотреть квартиру: как никак, а жить-то здесь придётся. Я не сделал этого раньше, потому что в то время осмотром нашего жилища занимались практически все, а мне не хотелось бы с кем-нибудь столкнуться и получить за это по первое число, особенно, если этот "кто-нибудь" окажется Пиком... К моему великому сожалению, стоило мне только подняться с кресла, как все вдруг внезапно очутились в той самой гостиной, заняв все сидячие места. А Пик, грубо толкнув меня в спину, уселся в кресло, злобно глянув в мою сторону. —«Ну, значит не судьба, посижу на полу», — пронеслось у меня в голове. Осмотрев всех нас сминуту, Куромаку наконец начал свою долгожданную лекцию: —Итак, дорогие мои товарищи, я очень рад, что все мы наконец свободны и вскоре начнём жить каждый своей жизнью. И первое правило, которое мне хотелось бы ввести — никаких драк и ссор, — Трефовый пустил предупреждающий взгляд в нашу с Пиком сторону, намекая на возможный исход данного события. — Я понимаю, что это может показаться для всех вас чем-то сложным, но думаю, мы справимся. Что хотелось обсудить далее... Думаю, вы понимаете, что квартира хоть и будет побольше, но всё же места для восьмерых человек тут не совсем хватает. Поэтому нужно определиться: кто и где спит. После этого в квартире поднялся полнейший балаган, и первое правило, внесённое вторым клоном, было бесприкословно нарушено. А я, дабы избежать лишних синяков на теле, придвинулся к холодной батарее, постепенно теряя сознание...» Тогда мне внезапно стало плохо, и я не знал на то причины. Голова резко закружилась и в глазах помутнело — всё, что я помню. Очнулся же я от запаха нашатырного спирта, причём не сразу: по ощущениям надавали мне пощёчин пятнадцать. И первый, кого я увидел, был яростный Пик, который смотрел на меня так, будто бы... я даже не знаю, как описать. Что в итоге, мне провели довольно длинную лекцию о том, что за такие шутки я буду получать по полной. Да-да, это же всё просто шутки... Неважно, что я на грани срыва, и что совсем скоро, буквально через неделю, вы меня не увидете никогда... Я знаю, что никто из вас не знает, что будет, если кто-то из нас умрёт. Ну что ж, проверим? «...Прямо сейчас, да-да, сейчас, не в далёком прошлом или будущем, я иду по мрачной улице в метель. Сквозь тонкую байку холод пробирает до костей, но мне не остаётся выбора, кроме как идти. Идти вперёд, не сворачивая никуда, ведь я не вижу никаких поворотов, приведущих меня хоть куда-либо. Белая пелена окутывает как меня, так и мой разум, оставляя всё понимание позади. Пальцы рук окутало покрывало из снежинок, что моментально замёрзли при чересчур минусовой температуре. С каждым разом ноги становятся всё тяжелее и тяжелее, нимея от невыносимого холода. Я падаю на колени, тяжело дыша и чувствуя, как подо мной всё проваливается, и мягкий как перина снег, и в целом весь этот сгнивший мир. Глаза невольно закрываются, и я больше не чувствую холода, а только лёгкость души и умиротворение...»