Глава пятнадцатая: Да здравстует король!
30 марта 2025 г., 13:10
30-е Августа 1757:
Утро не задалось. Золотистые лучи вест-индийского рассвета омывали такелаж, резвый бриз ласкал парусину, жизнь в порту шла своим чередом, а меня, то ли после ночной драки, то ли просто спросонья, не покидало самое скверное предчувствие. «Морж» был готов к отплытию, я же никак не мог избавится от навязчивой, сковывающей тревоги. Она отвлекала, словно зуд, я пытался собраться, встрястись, но тщетно — мне не оставалось ничего, кроме как злобно щуриться от солнца и шмыгать носом.
Тут, перепрыгнув сходню, на палубу забежал чернокожий мальчишка, по виду рыбак, молча сунул мне в руку изрядно помятый конверт, после чего ринулся прочь. Я только и успел, что бросить ему вслед вопросительный взгляд, прежде чем тот скрылся в портовой толпе. Матросы, которые оказались рядом, молча переглянулись.
— Мистер Эндерсон, отдать швартовы! — крикнул я, засовывая конверт за пазуху. Раздался свисток боцмана. — Паруса поднять!
Наконец проклятая Тринидад осталась позади. Теперь ничто не нам мешало идти прямо к тайнику, где можно было бы оттянуть время перед новой встречей с королевскими псами. Пусть Блэк и рассказал мне, что якобы капитану «Немезиды» безразлична судьба заложников, я не хотел так просто отмахиваться от шанса получить за них выкуп.
Билли Бонс оказался и вправду отменным штурманом. Надо сказать, что после гибели его предшественника, который был на «Морже» ещё при капитане Беннете, с выполнением обязанностей штурмана у нас было худо. Только вот Хэндс совсем не обрадовался новому товарищу.
— Не место ему тут, — мрачно выцедил он, как только увидел Бонса. — Капитан, этот человек служил у Чёрной Бороды!
— Это ли не лучшая рекомендация? — строго спросил я. Бонс хотел было положить свою руку мне на плечо, но я успел отступить в сторону.
Хэндс тяжело выдохнул:
— Все славные ребята Тича мертвы.
Безусловно, слепо доверять нашему новому штурману было нельзя.
Стоя на шканцах, я думал о странном конверте — он будто прожигал мне рубаху. Отвлекаться на него, да ещё и распечатывать перед всей командой, я не хотел. Записка от Блэка? Предостережение от матушки Соланж? Третий по счету человек, который выследил меня? Я терялся в догадках. Кто бы то ни был, само по себе то, что этот конверт попал ко мне в руки, говорило о полном провале всей моей конспирации.
Тут, как назло, из брюха судна донеслись звуки борьбы. Последнее, чего я хотел, так это разбираться в матросьей потасовке, но, не успел я пробормотать «Ну, что опять не поделили…» и взяться за рукоять сабли, как тут же пятеро из команды выволокли на палубу и бросили перед квартердеком шестого. Аллардайс? Нет, вот же Аллардайс, справа от пленника. Когда кто же… он поднял голову. На меня снова смотрели те самые чёрные глаза, от которых бросало в дрожь.
— Лейтенант Блэк, вот уж не ждали! — сказал я с наигранной безучастностью.
Проклятье! Он снова смог взять мой след, снова появился из ниоткуда.
Даже избитый, безоружный, на палубе моего корабля, под дулом моего пистолета, Блэк выставил меня посмешищем. Я приказал спустить его ко мне в каюту, и слетая с квартердека, на бегу врезался в Сильвера. Тот положил мне руку на плечо:
— Мой тебе совет, избавься от пса пока не поздно. На что он тебе живой?
Я отвёл взгляд. Блэк сунулся в логово врага явно не без причины.
— Займи моё место на шканцах, — буркнул я и ушел прочь.
И вот лейтенант Блэк стоит напротив меня в полумраке каюты. В глазах рябит. Из-под недр судна доносится ворчание воды.
— Откройте конверт, капитан.
— Это ваших рук дело? — будто бы безразлично спросил я, вытаскивая его из-за пазухи.
— Нет. Это лишь доказало в моих глазах причастность женщины из «Кавыша и Чайки» к вашим преступлениям и привело меня вслед за вами на Тринидад.
Я оторвал печать. В ноздри ударил пряный запах гвоздичного масла.
«Милый Джеймс, — значилось в письме. — Обо мне не беспокойся, ваш лейтенант не сможет причинить вреда ни мне, ни нашему делу. Перехватила записку, с тебя причитается. Larga vida al rey!
ppkjjawxpt oasbgffab irp ftomine eayfylmpo esssubyv».
Было ясно, что матушка Соланж писала своё послание второпях — лишь в зашифрованной части сообщения она тщательно выводила каждую букву своим округлым, аккуратным почерком, сильно давя на перо. «Не беспокойся» значит дело скверно. «С тебя причитается» значит на горизонте добыча. «Larga vida al rey» значит, что творится какая-то чертовщина.
— Где она?
— Дожидается второго слушания в суде Порт-Рояла.
— Думаете обменять её на заложников? Слабый ход.
— Вы, Флинт, уже доказали, что местоположение своё скрывать не умеете, а теперь ещё и лишились своего единственного информатора. Вы открыты для любой угрозы, будь то «Немезида» или любой другой военный корабль Его Величества.
— И после этого вы рассчитываете, что я оставлю вас в живых?
— Вы же намерены требовать у капитана Канариса выкуп? Так, без помощи вашей союзницы, вам не удастся разузнать местоположение его судна, не ставя себя в непосредственную опасность. А я располагаю этой информацией и могу вам её предоставить, когда придёт время.
— Вы же сами говорили мне на Ямайке, что капитан «Немезиды» не согласится на переговоры.
— Полноте, Флинт. Я долго изучал ваши повадки — вы будете требовать выкуп.
Я невольно улыбнулся. Блэка увели в трюм, и я остался в каюте один.
Надо было обдумать то, насколько скверно складываются мои дела, надо было хотя бы вернуться на квартердек, но не тут-то было — меня пьянил новый азарт. Я достал из ящика кипу бумаги и устроился с ней на полу — стол мой пока ещё цел, а вот стул уже год как пущен на нужды плотника. «Морж» как будто глубоко вдохнул и выдохнул, книги слетели с кривой полки прямо на скомканное одеяло моей койки. Я вздрогнул. «Надо бы починить», — подумал я и взялся за перо.
Слишком уж много рядом повторяющихся символов, например тройное «s», да и это «pp» в начале. Это не может быть шифром простой замены. Если отгадать хотя бы одно слово… груз? Не подходит по количеству букв. Судно? Судна? «Ftomine» могло бы и подходить, тогда чтобы высчитать ключ... нет, так гадать не имеет смысла. Кто вообще сказал, что это английский? Может оттого мне матушка Соланж и написала «langa vida al rey», что записка на испанском? Но где же тогда их хвалёная «ñ»? Чертовщина. Я вернулся на квартердек ни с чем.
— Плохи наши дела, Джейми, если у нас по трюму лазутчики шныряют, как крысы, — осторожно произнёс Сильвер, следя за тем, чтобы его слова не донеслись до команды.
— Плохи… — повторил за ним я тихо. — Матушку Соланж арестовали. И единственный наш козырь — это заложники. Я бы мог, конечно, попытаться выбить у Блэка информацию силой, но что-то подсказывает мне, что проклятый пёс умрёт, но не сломается.
— Это моя работа, — холодно ухмыльнулся Джон.
Быть может, козырем была и записка. Матушка Соланж с наживой не промахивается, и тут она явно хочет быть в доле.
— Крепись! Мэдди справится, и не из такого выбиралась. А как от ищеек избавимся, так пойдём на дело как в старые добрые, набьём «Моржу» брюхо золотом, а там уже и на покой нам пора будет.
Джон положил мне в ладонь пару сухарей и ушёл на кубрик. Я облизал сухие, солёные губы. Его проклятое «на покой» прошлось по мне, словно киль по рифу. Я не могу уйти, «Морж» такого предательства не стерпит. Что же, настанет час, когда по моей вине он будет продан в чайный флот, или где там ещё может сгодиться бриг, приговорённый ходить под мирным флагом до тех пор, пока вконец не износит свой корпус? А потом и вовсе ляжет на мёртвый якорь и пойдёт на дрова? Он дал мне всё — свободу, братство, признание. Здесь, на его борту, я отвоевал своей саблей право жить вопреки судьбе, вопреки воле Божьей. Нет, у меня никогда не хватило бы сил проститься с его стройным рангоутом, с родными шканцами, с каждым шкотом и фалом, с каютой со столом и без стула, со всем тем, что стало для меня домом. Сильвер может жить любую жизнь, были бы деньги, а я либо пират, либо мертвец.
