Страна Огня

Огонь — это ярость. Сила, что рождается из гнева, сила, для которой нужен контроль. Овладеть магией огня — не подавить ярость свою, но принять, слиться с ней, примириться: ее злость — такая же ее часть, как текущая внутри кровь, как бьющееся сердце, как дыхание на губах. Неотъемлемая, и исчезнет вместе с жизнью. Поэтому Азула — сильнее Зуко. Поэтому Азула — чудовище. Историю пишут победители, и если бы в том Агни Кай выиграла Азула (а она по всем правилам выиграла), и если бы Катара не была таким хорошим целителем (вечно она мешает), и если бы-если бы-если бы… Только нет никакого «если бы». Есть связанные руки, кошмарные сны и реальность, где Зуко решил, что мир может быть добрым — не менее кошмарная реальность. Все страны будут жить в мире — утопия. Глупая утопия. Аанг — живое доказательство проигрыша Азулы, но и в то же время доказательство ее силы. Кто из магов мог ранить самого Аватара? Азула — смогла. Тогда ее ярость сверкала молниями, и ей было все равно, она не думала, она легко бы испепелила и Зуко, и Айро, и Озая тоже. У нее не было семьи, у нее не было никого, но Азуле и не хотелось — зачем? Если у нее будет власть, то привязанности могут стать только лишней помехой. Только и власти в итоге нет, поэтому — срочно нужно искать способ выбраться отсюда, пока дорогой братец не сломал их страну. Ее страну. Страну, созданную их общими предками, задолго до Озая и даже до Азулона. — Зуко не станет достойным Лордом даже для спички. Послушай сам себя, Аватар — все народы. Все. Вы хотите править всем миром? Всеми народами? А одного маленького Зузу на всех хватит? Он не Лорд Огня. Он не думает о Стране Огня. Азула сдувает упавшую на лицо прядь волос. Бесит, что даже не поправить. — Как мило, что ты беспокоишься о моих родных. А у тебя есть родные? Ты кого-то из них помнишь? Ах да, точно, их же уничтожили. Всех до единого. Кроме тебя. Но и тебя мог убить маг огня, Аанг. Ты не бессмертен. И Зуко тоже. Поэтому то, что мы с Озаем живы, значит, что он не сможет быть правителем. У него нет твердости. У него ничего нет, кроме его дурацкой чести. Этот маг огня, что мог убить Аватара — и хотел убить — сидит напротив. — Ты владеешь магией огня? Ты знаешь, что питает ее? Ярость. Разве воздух не причиняет боль? Разве вода и земля — не причиняют боль? На войне, знаешь ли, так принято. Ты просто впервые говоришь с настоящим магом огня, не таким глупым болваном, как те, кто зовется моими родственниками, — принцесса одним тоном голоса передает отношение к «родным». — Я всегда была дочерью Озая. Он не всегда был мне отцом, — туманно заканчивает Азула. Что до матери — ее нет. Может, она уже умерла. «Мне без разницы», — сто раз повторяла себе принцесса, чтобы понять — разница есть. Ей не плевать, жива мать или нет. Ей не плевать, где она. Ей нужна Урса — хотя бы затем, чтобы вцепиться ей в шею. Озая она не любила, не так, как Урсу, поэтому на него у принцессы нет никаких обид. Она равнялась на него, а потом стала понимать, что способна даже превзойти, потому что Озай не создавал синее пламя, неумолимо старел, а наследницей его оставалась Азула, и если бы у них все получилось, то Королевой-Фениксом была бы она. Чертов Озай. Азула родилась в семье самонадеянных идиотов. — У Зуко есть трон. Пока. Он может приделать к нему игрушечные колесики. Но у меня есть больше, Аватар. Гораздо больше. Даже здесь. У меня нет друзей и никогда не было. У меня нет матери. У меня нет власти. Но у меня есть мой огонь — и еще то, чего никогда не будет у Зузу. Знаешь, что? Решимость. Он так и остался ребенком. Он не сможет убить врага — и потому он не правитель, а игрушечный король. Для красоты. Мне даже интересно, что он натворит дальше, — усмехается она. — Только, знаешь… Ты же расстроился, когда понял, что таких, как ты, больше нет? Что твой народ исчез? Как это было, а, Аватар? Обидно? Может, больно? Может, тогда ты тоже злился? Он же человек — думает Азула. Он Аватар, владеющий всеми четырьмя стихиями, но он не какое-то сверхъестественное существо. Он человек, подросток, такой же, как она — нет, не такой же. Они никогда не будут похожи. Азула никогда не станет проповедовать такую чушь — ненависть не ведет к пропасти. Ненависть — это сила. — Когда ты понял, что все разрушено… что все мертвы… что их уничтожили… — Азула нервно закусывает губу. Она не задумывалась о судьбе воздушных кочевников, их перебили еще до ее рождения, но вдруг представляет себе, как ступает по выжженной пустыне, там, где раньше стоял ее дворец, видит убитых, видит догорающие угли, кровь на земле и развалины, и нет больше ее страны, нет-нет-нет… — Я не хочу, чтобы так произошло со мной, — еле слышно признается она. Ей ничего не дорого. Ей никто не дорог — если это живые люди. Но Азула не может и не станет отрицать, что ее волнует судьба не людей, но места, где она родилась, где правила, где правили ее предки. Азула переживает за Страну Огня — единственное, ради чего она может поступиться принципами. Единственное, ради чего она может даже отказаться от трона. Если Зуко действительно справится.