стикерпак

Вадя даёт свой тг всем, кто с ним общается. Вот Славе тоже дал. Это его друг, что такого? Утро начинается с того, что уведы звякают: знаете такое? Звяк-звяк-звяк? Вот и сегодня. Парень ещё не совсем не проснулся, входит в директ и смотрит: смс. От Бустера. Где-то тысяча стикеров, которыми тот не прекращает спамить. И Вадим бы точно спросил бы: что это значит, если бы не какое-то затаённое предчувствие: надо посмотреть. И действительно. Смс. «Я люблю тебя. Надеюсь, эти стики с котиком помогут мне скрыть это и это сообщение». О нет, Слава. Не помогут.       Неделя, он в России, вещи скинул у Жожо. Но только вот он не к Жожо приехал, нет. Ни к чему это. Слава быстро открывает дверь. Сразу видно, что он нервничает и покраснел. — Вадя? Чего ты здесь? — Я видел то сообщение между дохуя стиками с котиками. И у меня есть ответ: я тоже. — Тоже что? — Тоже люблю тебя. Его румянец на щеках так захватывает. Но также захватывают и жалостно большие глаза, и руки, что за шеей сцеплены. Тело изгибается, и Эвелон выносит свой вердикт: красивые изгибы талии, прекрасные очертания ребер. И сжатые колени, когда он входит, и слишком внутри жарко и узко, и слишком много стонов, когда идёт укус за укусом. Шум. Поцелуи. Вздохи. Какая-то ваза падает вниз, когда разбушевавшийся Бустер вниз рукой её смахивает, но им обоим всё равно: Хотят только трахаться. Хотят только отдаться друг другу, потонуть навеки в объятиях и растаять дождём и патокой, разбиться, как скутер в аварии. Разбиваются. Сгорают в агонии страсти. У Славы целое пламя в глазах, целый сноп искр, словно он пожар. И искры летят даже тогда, когда они стукаются бёдрами, когда он с дивана свисает, стоня от собственной слабости перед этим парнем: перед Вадей, что находит самые уязвимые места, чтобы надавить и распалить, чтобы заставить нежиться под руками, под телом. И тело это… Так прекрасно. Так прекрасно, когда Бустер съезжает, съедает его до капли и не отдаёт ни кусочка, когда пытает этими своими действиями, выглядя так, будто сейчас происходит с ним всё самое прекрасное. — Ты — моя мечта. — говорит, как признание. — А ты — моё призвание. — звучит, как приговор. Но так и есть. Они — как стикеры с котиками в избранном. Никогда не исчезнут друг у друга из стикерпака. И Вадя Козаков всегда будет рад обменяться со Славой Леонтьевым стиками. Ведь котики объединяют. Даже если нет связи. Но теперь она есть, ведь навряд-ли им за вечер хватит одного стикерпака.