Шокеры

Арсений задумчиво крутил маленький белый пульт , который ему за кулисами передал Антон, в руках. Стас сделал паузу, что бы подготовиться к шокерам и Антон прямо перед мотором всучил ему это. Попов не сильно понимал как этим пользоваться во время съемки и решил, что не даром он импровизатор, значит будет импровизировать. Шастун вышел на сцену вместе с Серёжей озорно ему подмигивая и стал слушать историю. Арс сглотнул пробегаясь взглядом по стройным ногам, выглядывающим из под юбки. Это вообще была подстава от Стаса и креативной группы. Хотелось забрать Антона со сцены с его этими загорелыми ногами, что бы никто не смотрел на них. Они встречались - какое противное слово, подумал брюнет- уже два года как, но ревность продолжала вспыхивать временами, раздувая ноздри. Игра началась, Арсений засунул руку в карман штанов, нащупывая пульт и нажимая кнопку наугад. Антон неожиданно дёргается и мельком смотрит на него, но продолжает говорить что-то Сереже. Но Арс видит как у Шаста напрягаются ноги, как и все тело. И он жмёт на кнопку ещё раз, наблюдая за реакцией. Дыхание у шатена становиться чуть сбивчивым, но это не сильно заметно, если не рассматривать его пристально. Неожиданно Антон наклоняется и лишь мельком, совсем на секунду, Попов видит чёрную пробку. Блять. Сука, Шаст. По телу пробегает возбуждение и Арсений что есть силы жмёт на верхнюю кнопку, повышая вибрацию на максимум. Конечно, он знал, что это за пробка. Они ее вместе покупали, но ни разу не использовали. И как он не догадался про пульт? Шастун втягивает воздух сквозь зубы и на его лице заходятся жевалки. В этот момент его бьют током и он закидывает голову, издавая стон, но так, что все подумали, что ему больно. Пока Серёжа называет разгадку, он долго смотрит на Арса и его глаза становиться немного затуманеными. Попов благодарит вселенную за то, что это последний мотор на сегодня и после прощания он сможет сколько угодно втрахивать Антона в мягкую обивку кресла машины. А сегодня определено он будет сверху. Решив, что так не интересно и нужно повыводить Шаста, что бы он побыстрее разгадывал, Арсений понижает вибрацию, чтобы вновь дожать до максимума. - Сука, - выдаёт сквозь зубы Шастун, надеясь, что это выглядит уместно в сцене, потому что пробка мало того, что просто давит на простату, так ещё и пускает вибрации по ней, от чего давно вставший член дёргается постоянно, прося внимания. Куда деваться со своим возбуждением - не понятно и Антон уже начинает проклинать себя за эту затею. Он продолжает играть, сжимая челюсть. Иногда кричит слишком громко на кого-то, иногда сжимает кулаки и изредка не может удержать очень тихие стоны, потому что гребаный Попов продолжает играть с пультом, переключая мощности. Антон мысленно молит Серёжу побыстрее отгадывать, потому что он не в том состоянии, что бы думать. Матвиенко отгадывает последнюю загадку, а Шаст уже нервно теребит край юбки и очень глубоко дышит, стараясь унять возбуждение хоть на йоту, потому что Арсений неожиданно после затишья повышает мощность на максимум и он думает, что кончит прямо здесь. Паша наконец-то прощается и камера выключается, а оператор кричит «Снято!». Зрители хлопают и Антон чувствует руку на своей спине, которая поглаживает поясницу. Он жмурится, сцепляет зубы и судорожно выдыхает, потому что пробка не сбавляет оборотов. Он первым залетает в гримерку, снимая сценический костюм, кидает его Наташе и быстро одевает то, в чем пришёл и хватая сумку, выбегает из помещения. От быстрого бега пробка начинает двигаться все чаще проезжаясь по простате. Казалось, что он становиться одной сплошной эрогенной зоной, потому что штаны трутся о член и он не сдерживает стона, стоя около машины. - Если ты продолжишь в том же духе - мы не доберёмся даже до машины, - раздаётся шёпот около уха и дверь машины открывается, куда его толкает Арсений. Но сам он садится за руль, а Шастун обреченно вздыхает, потому что в сидячем положении ещё хуже. Они отъезжают недалеко, буквально, километр или два, останавливаясь на парковке без фонарей. Арс оборачивается и не удерживает стона. Антон сидит с запрокинутой головой назад и рукой в штанах. Так быстро он ещё никогда не перебирался на заднее сиденье. Он укладывает Шаста на сидение, ложась сверху и припадая к пульсирующей на шее венке. Перехватывает запястье в штанах и Шастун недовольно стонет. - Я тебя так просто не отпущу после того, что ты сегодня натворил, - шепчет на ухо Попов, кусая за мочку уха. - Тебе же понравилось, - Антон находится откуда-то силы говорить ещё, а при том и насмехаться, сам не понимая откуда. - Я вижу, что тебе особенно, - Арсений снимает с него ненужную толстовку, припадая к соску, а второй прокручивает в пальцах. - Бляя, - стон доносится до ушей и Антон начинает дышать, буто пробежал марафон. Когда один сосок разбухает и становится красным, он припадает ко второму. - Блять, Арс, я сейчас только от этого кончу, - жмурится и шепчет Шастун. - Даже не думай, в моих планах тебя помучить, - Арс ухмыляется, цепляя зубами чувствительную кожу. Антону казалось, что он завис мёде, погружаясь все глубже и воздух в машине невозможно было вдохнуть. Когда Попов добрался до живота и резинки штанов, стон вышел слишком громким. Будто вот - вот он достигнет пика возбуждения и рассыпется на мелкие кусочки. Арсений выцеловывал каждую родинку на его животе, и хотя в такой развратной ситуации, в которой они находились эти слова были не подходящими, но Шастуна переполняла нежность, все же его любили и это грело душу. Но случайное прикосновение к члену быстро вывело из мыслей. - Арс, пожалуйста. - Чего ты хочешь, мой хороший? - Арс издевательски, смотря в глаза, поцеловал внутреннюю сторону бедра. - Пожалуйста, я уже не могу, - все было настолько приятным, что аж больно, хотелось уже почувствовать, что-то кроме пробки и поцелуев. - Скажи словами, я так не понимаю, - господи, ну, какая скотина. Ещё и издевается. - Я,- прикосновение к головке выбило весь. -Ну? - Хочу, что бы ты вытащил эту пробку наконец и трахнул меня прямо тут, - выдал он скороговоркой. Попов замер. От такой реплики начинало сносить крышу. Блять. Соединение с землей утеряно у обоих. Вот Арсений остервенело целует внутреннюю сторону бедра и мошонку. А вот он уже прикасается к набухшему анусу и медленно начиная то вытаскивать, то загоняя обратно пробку. Воздух стал состоять из протяжных стонов, так часто и громко они доносились до ушей. - Презерватив и смазка в моем рюкзаке, - тихо шепчет Антон. Арсений лишних слов не говорит, тянется к рюкзаку, нащупывая нужное. Распаковывает презерватив и раскатывает его по члену, замирая. Такой Антон вызывал в нем поток эмоций. Он лежал расслабленный и возбужденный на заднем сидении его машины. То как он выгибался от нетерпения казалось произведением искусства и Арс иногда не понимал почему тот выбрал его. - Ты там скоро? - Шастун разлепил глаза, - все хорошо? - он приподнялся, опираясь на локти. Попов отмерев наклонился к нему, шепча в губы: - Все просто прекрасно, - врезаясь поцелуем и вытаскивая надоевшую обоим пробку, откидывая ее куда-то в неизвестном направлении. Шаст опять стонет, когда холодная смазка льётся на колечко мышц и Арсений входит сразу двумя пальцами. Растяжка особенно не была нужна, но никто не знал столько чувствительных точек, сколько знал Арс. За два года оба знали каждый закоулок тела и от этого никогда не становилось скучно. Антон все выгибался и выгибался дугой под его руками и выглядел лучше любой картины в Эрмитаже. - Достаточно уже, - шепчет Шастун притягивая Попова для поцелуя. - Точно? - обеспокоенный взгляд и Антон плавиться ещё больше, хотя, казалось бы, куда уже больше. Вместо ответа поцелуй, потому что на слова не хватало сил. Первый аккуратный толчок и Арсений замирает, внимательно считывая эмоции на родном лице. Тихий стон и крышу срывает окончательно. Сдерживаться не хочется и его на долго не хватит, потому он ждёт ещё с момента шокеров. Треклятая пробка. На груди и шеи Антона все появляются и появляются засосы и он только сильнее запрокидывает голову, открывая больше загорелой кожи. Неожиданно Шастун приподнимается на локтях, смотря на место их соединения и разврат этого зрелища не передать словами. Арсов член исчезает в нем самом, раз за разом проезжаясь по простате и волны удовольствия только увеличиваются, отдаваясь подрагивание собственного члена. Арсений и сам смотрит туда, а потом от неожиданного нового, прекрасного стона не выдерживает, изливаясь в презерватив. От ощущения тёплой спермы, хоть и в презервативе пика достигает Антон и сперма разбрызгивается по животу и груди. Арс выходит из него, снимая и завязывая презерватив. Шастун уже тянется за салфетками в рюкзак, как его запястье перехватывают и Попов смотря в глаза, наклоняется к животу, слизывая сперму. Он большими мазками языка захватывает каждый капельку белёсой жидкости. - Блять, Арс, - Шаст притягивает его к себе за подбородок, целует, чувствуя собственный вкус на языке. - Я клянусь, что я на следующих же «без чувств» попрошу тебе не отклеивать скотч ото рта и трахну в гримерке, Арс. - Буду ждать, - и Арсений улыбается как довольный кот.