Сборник ХанФую(Ревность)

      Поздний зимний вечер. Большие хлопья снега безостановочно ложились на серый асфальт и ветви деревьев белым покрывалом. Тусклые лучи фонарей освещали глухие спальные районы Токио. Они падали конусом на дорогу, создавая небольшие выделяющиеся островки. А тёплый свет в маленьких квартирках, проходил сквозь квадратные окна, обозначая присутствие людей в доме.       На улице было слишком тихо. Почти никого нет. Только редкие прохожие, что незаметно появлялись и пропадали в темноте, были способны нарушить этот умиротворяющий покой. Но единственным источником шума оставался — пушистый снег, который громко хрустел под ногами от каждого неудачного шага. Шум едва доносился из центра города, обрываясь, пропадая, и рассеиваясь по пути. Никак не доходил до получателей.       Ребята шли молча. Каждый был погружен в собственные мысли и внутренние диалоги. Никто ничего не говорил. Они почему то боялись нарушить это особенное спокойствие лишними и ненужными словами. Отчего-то не хотели портить хрупкость «настоящего», будто от любого незначительного телодвижения оно могло разбиться на маленькие осколки. Но для них это молчание было намного больше и важнее, чем миллионы несказанных слов.

***

      Перед глазами вновь появился фонарный столб, а до небольшого островка света оставалась пара шагов. Ханма бросил короткий взгляд на фигурку рядом с собой. Чифую задерживаясь на полтора шага, плёлся за Шуджи, глазами утыкаясь в носы ботинок. Он старался сильнее закутаться в болоньевую куртку и мягкий шарф. В отличие от Ханмы, которому в любое время года было слишком жарко, чтобы застёгивать верхние элементы одежды.       Шуджи резко остановился стоило ему пересечь линию разделяющую чёрную тьму и яркий свет. В то время как Мацуно сделал ещё пару шагов вперёд наконец-то обгоняя Ханму. Но вскоре тоже замер на месте, оказываясь в центре импровизированной сцены. Чифую обернулся. Голубые холодные, как лёд, глаза непонимающе посмотрел на парня, улавливая на себе пристальный взгляд. — Ты чего?.. — Стоило только Мацуно подать голос, как серьёзное выражение вытянутого лица сменилось на более покорное. Шуджи неловко улыбнулся, что бывало очень редко. Точнее почти никогда. Он будто бы решался на что-то, на какую-то очередную глупость, которая заранее не понравилась бы Чифую. — Можно… — Ханма вытащил правую руку из кармана куртки и протянул её Мацуно, ожидая, что второй без слов поймёт, о чём хочет попросить старший. — …Пригласить тебя на танец? — Голос слегка дрогнул, выдавая волнение хозяина. Но Чифую этого не заметил. Сейчас мысли занимало лишь предложение, которое неожиданно застало его в ступор.       Щёки опалил румянец. Несмотря на холод снаружи, где-то внутри стало очень тепло, почти что жарко. Чифую ещё сильнее закутался в куртку, пряча свой нос в вязаном шарфе. Почему-то парень занервничал, отчего в животе начал собираться нервный комок, а после он подступил к горлу. Поведение Ханмы ему показалось по-детски смешным и одновременно милым. Ещё около двух минут он смотрел на протянутую руку, не зная что сказать. — Дебич… — Сипло проговорил Мацуно, перед тем как наигранно закатить глаза и показать пренебрежение этим вопросом. Но щёки всё ещё оставались алыми не только от колющего мороза. Чифую с большим усердием старался спрятать нижнюю часть лица, даже не смотря на то, что краску было трудно разглядеть при ночном свете.       Через некоторое время Мацуно смущённо, но всё же протянул свою маленькую ладошку и положил её поверх широкой ладони Ханмы, тем самым давая согласие на продолжение. Шуджи проследил за этим лёгким движением. На душе стало тепло и приятно, отчего сердце трепетно забилось.       Сейчас он был готов признать, что является самым счастливым человеком на свете. А радости не было предела. Мандраж, который сковывал, и, вместе с ним противоположное чувство единения, создавали ощущение, будто бы они собирались сделать что-то запретное, пока рядом не было ни души. Только они вдвоём и больше никого.       Ханма сжал хрупкую кисть с тонкими покрасневшими от холода пальчиками в своей и притянул Чифую к себе. Свободная рука скользнула на талию младшего, в то время как левая ладонь Мацуно упокоилась на широком плече Шуджи. Стараясь избавить себя от смущения, которое передалось ему от парня, Ханма сделал первый шаг, а Чифую отразил движение.       Оба видели такое только по телевизору в разных шоу или сопливых фильмах, часто подсмеивались над неумелостью партнёров и глупостью происходящего. Но сейчас, что Чифую, что Ханма прекрасно понимали, что они даже не могут приблизиться к тому уровню эстетики, которую передавали прямоугольные экраны кинотеатров. Было слишком странно. Но вскоре страх ушел на задний план, а тёплая рука чуть сильнее сжала маленькую ладошку.       Они кружились в каком-то своём темпе, под музыку что синхронно играла у обоих на подкорке. Не особо замысловато. Ещё пара шагов, хруст снега, и Ханма начал входить во вкус. Медленные и размеренные движения заставляли сосредоточиться только на партнёре, а после полностью предаться процессу. Чифую мог признать, что у старшего прекрасно получалось вести в танце, а уверенности заметно прибавилось.       Золотистые глаза, что при тусклом свете казались ещё ярче, смотрели в точно такие же голубые. Этот взгляд по особенному притягивал, гипнотизировал. Заставлял думать только о том, кто находится перед Мацуно. И Чифую поддался этой игре, потому что хотел. Он в такт Шуджи отражал медленные шаги.       Покрывая серый асфальт и деревья, снежинки продолжали падать с такого же серого неба. Они переливались в лучах фонарей, липли на лицо и украшали длинные белобрысые ресницы, волосы и одежду. А будучи уже на земле переливались яркими софитами, будто бы это были маленькие вспышки фотокамер.       На улице всё также было тихо. Лишь снег под ногами и шум города на фоне оставались единственным источником звука в этой умиротворяющей тишине зимнего декабрьского вечера, которую ни один прохожий больше не мог нарушить. Эта безмолвная связь через танец, которая образовалась между Чифую и Шуджи, была намного важнее, любого сказанного. Она доказывала, что выражать чувства можно не только с помощью слов.