Блеск

Цюрих

«Attention! Attention! L'embarquement sur le vol numéro ... commencera à 8 heures. Veuillez ne pas être en retard». В кафе аэропорта возле окна сидел молодой человек лет двадцати пяти. Одет он был в синий пиджак, голубую рубаху и белый галстук с золотым зажимом. Рядом стоял небольшой чемодан багровой расцветки, а на столе своего звёздного часа дожидалась чашка кофе. В углу лежал серебрянный футлярчик размером со спичечный коробок. Разочаровавшись, по всей видимости, в пейзаже за окном, молодой человек отвернулся и сделал глоток из чашки. — Гадость какая. И почему во всех аэропортах мира такой дрянной кофе? — поставил чашку на место. Запив таблетку из зеребрянного футлярчика, молодой человек, о котором красноречивее всего говорил его посадочный билет (Baryshev Alexander Semenovich; AMÉRICAIN New York; 08:00; ), достал из чемодана книгу, предисловием, к которой служила трогательная история одного незабвенного друга, погибшего в горном кишлаке Нанай от подлой вражеской пули. В 17:20 самолёт приземлился в Международном аэропорту имени Джона Кеннеди...

***

Резиденция Клана Фут

Этого помещения не было ни на одном плане или схеме. По его периметру были расставлены колонны, постаменты, по стенам и полу тянулись кабели и шланги. В центре зала на механическом подъёмнике были установлены гробы со стеклянными крышками, по которым тянулась серебряная вязь. В первом гробу покоились останки, бережно завёрнутые в шёлковую ткань. Табличка под гробом гласит: "Здесь покоится Мария де Бофремон. Жила в двух мирах. Ни в одном не прижилась". В другом гробу лежит скелет мужчины лет сорока, в одежде неопределённого исторического периода. На табличке написано: "Здесь покоится Матиас Дюран. Рим предателям не платит". В остальных саркофагах тоже находились тела, но таблички были повреждены. Над всеми ними расположились монструозные останки какой-то причудливой машины. На каждой её детали был виден символ: мозг и сердце, сделанные из шестерёнок. На самом верху машины располагались обломки четырёх капсул с человеческий рост. Ороку Саки стоял перед саркофагами, вдыхая пропитанный железной вонью воздух. Точнее было бы сказать, что вдыхал не он, а вентиляционная система механического костюма, но это слишком скучно звучит. Позади раздался голос: — Я не перестаю удивляться! Создать такую машину сто лет назад! Немыслимо! Но, Господин, Вы не поделитесь, для чего эта машина? Это был Стокман. Даже, если бы он ничего не сказал , его можно было бы узнать по жужжанию приводов инвалидной коляски. Впрочем, несмотря на все провалы, учёный был полезным союзником. — Выполняй свою работу. Машина должна быть готова в срок. Шреддер развернулся и вышел из зала. А жизнь и не думала прекращать бурлить. Ходили работники и инженеры, приводы аппаратов и приборов продолжали гудеть и монотонно выполнять свою "роль". Стокман перевёл взгляд на капсулы с телами и недоумённо пожал плечами. Кто эти люди? Он не знал. Это просто однажды появилось в этом зале. Откуда зал? Тоже загадка. Впрочем, ответ гениальный учёный хотел получить всё меньше и меньше с каждым днём.